Они устали говорить, не говоря ничего.

Тихо. Ни единого звука. Даже птицы, так надоедавшие бесконечным чириканьем, решили примолкнуть, давая шанс насладиться безмолвным молчанием. Он наслаждался, вдыхая свежий воздух, принесенный недавними, новорождёнными, а главное апрельскими листьями. На дворе весна, а вроде бы зима. Нет, снег конечно есть, валяется то там, то здесь. Однако это не мешает беспощадным лучам ослепительного солнца, добивать последние остатки мороза. Но в этот раз, это не наш случай. Было пасмурно, тёмные тучи затянули уже и так мрачное небо. Время близилось к вечеру, конечно, о каком-то закате и речи не было. Из-за рта совета вырывались клубы пара. Они, воздушным облаком взлетали всё выше и выше... Пока бесследно не исчезли в пространстве, оставляя после себя немногочисленные воспоминания. Наслождаться такой погодой можно было бы вечно, к сожалению не бывает ничего вечного. А посему, союз облакотился о битонную стену услышав характерный звук приближающихся, цокающих шагов. Размеренный и настойчивый, буд-то кому-то нужно было срочно выйти, да побыстрее. Коммунист шумно вздохнул, когда начал догадываться кому пренадлежит стук таких туфель. Лёгкая и бодрая походка, но не сказать что-бы счастливая, скорее на оборот, беспокойная, серьёзная начала слышаться всё тише. Наконец шаги остановились. Какое-то время ничего не происходило, однако всё же металлическая дверь с трудом поддалась и выходящий юноша показался во всей красе. Чёрный костюм с жёлтым галстуком уже не скрывая плясал с внезапным ветром. Светлые, взъерошаные, некогда зализанные назад волосы, так же стал ворошить весенний "бриз". Повернув голову в сторону, американец еле заметно вздрогнул, явно не рассчитывал на то, что здесь кто-то может быть. Но секунду спустя он приобрёл свой обычный вид и так-же облакотившись о стену стал искать пачку сигарет. Сигареты то он нашёл, весьма салидные между прочим, с синей полосой по вертикали и красной по горизонтали. Вот только не было ничего чем можно было поджечь. В воздухе повисло странное раздражение идящее лишь от одной персоны пытающейся найти хоть какое-то подобие зажигалки, чёрт, да хоть спички! Томный взгляд слегка разгоричился. Всё же наблюдать как западник выворачивает карманы в поисках несчастного предмета то ещё удовольствие. Почему бы ему не сходить обратно в кабинет? Там точно должны были остаться хоть дюжины этих зажигалок, таких же "салидных" с синей полоской по вертикали и красной по горизонтали. Может уже и не жданный гость бы ушёл, наконец оставив штаты на едине с собой. Но нет. Он просто стоит, не бросая попыток. Или же...                                      Нет? Тёмно-зелёные глаза, как свежо-скошеная трава у вас за окном, метнулись обратно к мученику, застав его просто на просто стоящим у стены с сигаретой в зубах. Просто стоит.... Почему то эти мысли въелись в голову затмевая все остальные ненужные. И почему-то эта великолепная тишина с самого начала, начала напрягать, даже раздражать. Что дальше? Они будут так стоять, пока кто-нибудь не решит уйти или заехать кулаком по лицу? Отвлекаясь от нового потока несдержанных мыслей союз нащупал в кармане какой-то металлический объект. Он прикоснулся к нему с разных сторон доверяя осезанию и пытаясь вспомнить что же это за предмет. Внезапно, его осенило. Из кармана вихрем руки, плотно сжатая в кулаке киросиновая зажигалка, показалась перед уже посветлевшими глазами совета. Он рассматривал её будто в первый раз. Повернув голову влево коммунист пристально смотрел на казалось бы уже ни на что не реагирующего американца. Сам же Америка прикрыл глаза, получая всё новые удары ветра в лицо, от чего его локоны не послушно развивались во все стороны света. СССР уже было хотел убрать её обратно, как послышалось недовольное мычание. Одного лишь русского прожигающевого на сквозь взгляда хватило, что бы вновь открыть тяжёлые словно кирпичи веки и обратить долгожданное внимание на мужчину. Пускай прищуриных глаз было не видно, за тёмными стёклами очков, зато как они распахнулись в немом недоумении заметил бы даже слепой. Почти перед его лицом, в сантиметрах десяти находилась придерженная пальцами, совковая зажигалка. В руке она находилась с секунду, когда капиталист всё же решил её взять. Потёртая и потрёпанная, но настолько тёплая, буд-то всё это время её держали в таких же тёплых, нет, горячих руках. "в духе русских"— ухмыляясь, думал про себя штаты поджигая сигарету. Снова закрыв глаза, он внезапно их открыл и начал капаться во внутреннем кармане, пока наконец не достал заветную пачку. Достав её, он предлогающе протянул совету папирус, не переставая ухмыляться. Советский союз ненавидел эти сигары. Они казались ему слишком лёгкими, и по этому хотел отрицательно покачать головой, но почему то тело не послушалось. Вместо отказа, рука сама потянулась за убийственным угощением. Вместе с сигаретой он хотел прихватить и киросинку, вот только юноша не собирался её отдавать, прочно сжимая в руке. Он протянул её открыв крышку. Огонёк блеснул отражаясь ярким пламенем в очках, и не только в них. Коммунист вопросительно заглянул в душу, а то есть посмотрел в иссиня-лазурные, прикрытые очками глаза США, прищуривая свои меркнувшие изумруды. Тот лишь настойчиво качнул головой не выпуская из-за рта дымящую сигу. Настороженно, союз приблизился к пламеню зажигалки. Белая, в сине-красную полоску сигарета вспыхнула. Едких дым заполнил лёгкие, а в атмосфере появилось чуть больше отравы. Они долго стояли, докуривая сигары почти до бычка. Пожалуй, это был их самый долгий совместный перекур. В течении 20 минут они оживлённо болтали не проранив ни слова.