Полночь.

      Лёгкая прозрачная тюль волновалась от периодически возникающих порывов свежего ветерка, что любил украшать суть приближающегося вечера, переходящего в темно-сладостную ночь. Форточка высокого окна, которое открывало вид на Вуокс, была открыта, из-за чего в комнате ощущался пронзающий насквозь всё тело до самого кончика носа и пальцев холод. На тëмные стены и полы комнаты уже не падали последние лучи засыпающего солнца; мрак сгущался, окутывая каждый потайной уголок комнаты непроглядной тьмой. У самого окна стояла двуспальная кровать, застеленная алым покрывалом, которое уже спадало одним углом на пол, придавая роскошную небрежность, ведь складки, что стекали по кровати, олицетворяли в себе живость воды, эстетический рай для художника из-за сложности передачи материала её ткани, её оживления и чарующей небрежности.       На мягкой постели сидели двое молодых людей, весьма смущëнных собственным, ранее недоступным им уединением. Неловкость нависшей грозной паузы переполошила их обоих, заставляя рыться среди суматошно и непонятно куда бегущих мыслей, что лишь отдаляли всё дальше и дальше от реальности и рациональной оценки происходящего. Быть может, эта пауза имела место быть, ведь порой молчание может сказать больше пламенных речей. Общение возможно и незаметным переглядыванием, неловким касанием или, быть может, радушной улыбкой наравне с лёгким пунцом на яблочках щёк.       Кто знает, сколько времени ещё бы прошло, если бы один из них не набрался смелости уронить нечаянное слово, смутив тем самым другого. На лице девушки показались лишь улыбка и растерянность, которая характеризовалась беглостью взгляда и незнанием того, что следует сказать. Она сжалась сильнее и принялась тщательнее рыться в своем сознании в поисках ответа, которого не было, а вернее — не было истинно верного. Парень иной реакции и не ожидал увидеть, поэтому, осторожно коснувшись кончиками пальцев женской руки, продолжил ждать малейшего отклика, и он его дождался: её палец дернулся, а рука уже была готова отпрянуть от неожиданности, но она всё равно ответила взаимностью и нежно сжала ладонь парня в своей, мимолëтно бросив взгляд, который в ту же секунду «упал» на пол потерявшись. Девушка тихонько придвинулась ближе и, коснувшись уже своим плечом его, прижалась к нему, пряча лицо и зарываясь носом в рукаве его футболки.       Сколько бы не прошло времени, по-прежнему казалось, что этот момент не так долго тянется, как было на самом деле. На улице уже становилось холоднее, а и без того свежий бриз охлаждал сильнее, вызывая бегущих мурашек по коже. Девушка придвинулась к подушкам и села вглубь постели, притянув вслед за собой юношу, что тот навис над уже лежащей ней, смотря прямо в её полуоткрытые ясные глаза. Она приулыбнулась и, обняв его за шею, притянула ближе к себе; он плюхнулся рядом с ней так, что она прижала его к своей груди и, покрывая поцелуями уже закрытые глаза и носик, вдыхала лëгкий аромат его тела, которое излучало бесконечное тепло. Даже когда он был уставшим, он всё равно оставался её солнышком, которое приносило ей радость нового дня.       Покрывало уже давно свалилось с кровати, а одеяло, которое оно укрывало, теперь грело двух молодых людей, спасая от ужасов ночи и холода. Девушка вслушивалась в сладкое сопение парня. Он спал, а она всё ещё не могла насладиться им вдоволь, потому она прижималась всё ближе, жаждя раствориться, стать частью его самого. Она хотела и дальше слышать в нем его быстротечную жизнь, что сочилась по всем жилкам его тела. Она осознавала, что этому нет и не будет конца. Её одолевал страх того, что это лишь сладкий сон, который на утро, когда она откроет глаза, бесследно исчезнет, оставив после себя лишь сладостное послевкусие, которое рано или поздно тоже пропадёт. Ей было страшно сомкнуть глаза. Она не хотела его отпускать, словно кто-то обязательно должен был прийти и забрать еë счастье.       Однако всему существует конец, как бы он ни был печален. Она забылась и растворилась во сне и тепле любимого, заснув и оставив прошлый день позади.