Оскорблённая невинность

Небольшой зал был изысканно украшен. Свечи пылали в медных полированных чашах, отражающих мягкий мерцающий свет. Скрипач выводил чудные звуки, тонкой струей вливающиеся в общий гул неторопливого разговора. Мелькали разноцветные женские наряды и до блевоты скучные мужские костюмы тройки. Возле стен разместились столы для фуршета, застеленные бордовыми скатертями. Официанты сновали из кухни к столам, преподнося все новые и новые блюда. Господа и дамы культурно отдыхали, общались, отпивая от своих бокалов различные алкогольные напитки. В общем, скукотища смертная… — Всё не так плохо, — хмыкнула Кристина, с довольным видом осматривая помещение. — Я пойду перекурю. Ты со мной или здесь останешься? Я посмотрел на нее с укором, но отступил, давая пройти в курилку, а потом еще раз со скукой обвел взглядом зал, пытаясь найти хотя бы одного знакомого среди толпы многочисленных богатеньких родственников женишка Кристинкиной сестры. Господи, ну и тухлятина эта свадьба… Я уже хотел развернуться и пойти искать свою суженую, но взгляд совершенно случайно, а может, и не случайно, зацепился за фигуру стройного, высокого блондина. Ого, да это же ее школьный дружок! Лекс, кажется. В костюме… Хотя костюмом это безумие было назвать сложно. Элегантный серебристый пиджак, кремовая рубашка, расстегнутая на верхнюю пуговицу, и слегка зауженные брюки. Он очень выделялся среди толпы черно-белых пингвинов. Пацан стоял у колонны с коньячным бокалом в руке, разговаривая с какими-то сорокалетними разведенками. Эти костлявые бабищи едва ли слюни на него не пускали. Я ухмыльнулся, рассматривая мальчишку с придирчивым любопытством. Ле-екс. Да. Иначе его и не назовешь. Ни Александр, ни Алексей, ни как-нибудь еще «по паспорту». Кристина говорила, что на его счет можно не переживать, что он стопроцентный гей, но тут я бы мог с ней поспорить. Никакой он не гей. Я видел геев, они мало чем отличаются от гетеросексуалов. Нет, Лекс не был геем. Он был педиком. Это читалось в выразительных серых глазах, подведенных черным карандашом. Да уж хищный и ищущий взгляд цеплял, притягивал к себе, подобно магниту. Я хмыкнул и подошел ближе. Схватил бутылку коньяка и щедро плеснул в полупустой бокал парня, потом налил немного себе, украдкой поглядывая на, кажется, совсем не удивленного Лекса. Красивый засранец. Даже красивее Кристины. И волосы у него блестящие и ухоженные, в отличие от ее пересушенных лохм. О, да, черт возьми, так и хочется схватить эти длиннющие, светлые, собранные в высокий хвост волосы, намотать на кулак и… Хотя, вроде, ничего необычного, но во всем его образе присутствовали какие-то неуловимые детальки, придающие остроты. Как спрятанные в козырьки лезвия — сложно заметить, но глотку распороть смогут. Правда, каким бы хищным не был взгляд парня, при контакте глаза в глаза он почему-то смягчился. — Мирон, правильно? — спросил Лекс, отпивая от своего бокала. Я же свой коньяк выхлебал за один раз. — Ага, а ты, значит, Лекс? Подружка моей Кристины. — Подружка, — насмешливо хмыкнул парень и как-то быстро перевел тему: — Никогда не понимал эти глупые светские вечера. Люди говорят предельно вежливо, хотя в душе ненавидят друг друга и мечтают перегрызть друг другу горло. Ложь, лесть. А многим ведь это нравится. — Я бы отсюда с радостью съебался куда-нибудь… — Серьезно? — осторожно переспросил Лекс, опираясь спиной о колонну. Я пожал плечами. Почему бы и нет? Никогда не заботился моральной стороной вопроса. — А Кристина не обидится?.. Фраза прозвучала так наивно и невинно, что невозможно было сдержать ироничную ухмылку. Пустышка. Обыкновенная богатая куколка. А на первый взгляд и не скажешь, что он так прост. Я со стуком поставил бокал на стол и кивнул головой в сторону туалетов. Лекс сперва удивленно нахмурился, видимо, не сразу догнав, что мое «куда-нибудь» не так уж и далеко, а потом поджал губы и решительно заявил: — А пойдем! Ну хоть туалеты в этом ресторане были на высшем уровне. Не какие-то там картонные кабинки, а полноценные комнатки с умывальником и столиком. Лекс, совершенно не сопротивляясь, позволил впихнуть себя в одну из комнаток. И я в очередной раз убедился, что мальчик простая дешевка. Его к стеночке прижми — он и поплывет. Вон глаза уже затуманились, щеки покраснели. Ну и пьян он, конечно. Как-то раньше незаметно было, но когда он сам прильнул ко мне, практически повиснув на шее, сам впился губами в губы, умело целуя, я ощутил хмельное дыхание. Я одной рукой обхватил паренька за тонкую талию, прижимая к себе, а второй нежно погладил собранные в хвост волосы, потянул за резинку, распуская золотистые пряди по плечам. Слегка прикусив нижнюю губу Лекса и вырвав у того приглушенный болезненный стон, я тут же нежно поцеловал пострадавшее место, с нажимом провел языком по его губам, еще ближе прижимая к себе, так, чтобы он почувствовал напряженно подрагивающий член. Всегда любил катать своих сексуальных партнеров на американских горках. То поднимал до небес незаслуженной нежностью, то скидывал вниз неоправданной грубостью. Все еще продолжая целовать податливые губы, я принялся расстегивать рубашку Лекса, стремясь побыстрее стянуть последнюю преграду. Можно было просто расстегнуть ширинку, нагнуть и…. Воздуха катастрофически не хватало, пальцы не слушались. Упрямо дернув особенно взбесившую пуговицу, которая после улетела куда-то за тумбочку, я оторвался от искусанных и покрасневших от долгого поцелуя губ опьяневшего парня, который жался ко мне всем телом, будто совершенно не понимая, чего от него хотят. Его выламывало, выгибало дугой от желания. Я же еще сохранял остатки разума. Сдернул с него пиджак вместе с рубашкой и швырнул их на пол. Развернул к себе спиной и грубо нагнул Лекса, заставив опереться руками о столик для вещей, а потом стянул с него брюки вместе с нижним бельем… — П-подожди… — прошептал парень, отталкивая мои руки от себя. — В пиджаке в кармане смазка. Блять… — Ах ты ж сука! Готовился? — удовлетворенно хмыкнул я, звонко шлепнув его по оттопыренной заднице, и поднял с пола пиджак. Вытащил тюбик. — Крем для лица? Серьезно? — Хоть что-то… — хрипло прошептал Лекс, упираясь лбом в сложенные руки. Я не стал больше тянуть и, не особо заботясь об удобстве партнера, без предупреждения ввел в задницу паренька сразу два пальца. Он сперва дернулся, пытаясь отстраниться, но после очередного удара по ягодице замер. Растягивать подготовку я был просто не в состоянии. Неудовлетворенность ломила все тело. Намотав светлые пряди волос на кулак, я потянул Лекса на себя, заставляя подняться, прогнуться в пояснице. Он с готовностью обхватил меня руками за шею и прижался к моей щеке затылком. Его горячее и влажное тело тянуло в себя, завлекая. Я добавил третий палец, наскоро растягивая. Даже успел удивиться, насколько мальчик узкий, прежде чем, даже не удосужившись раздеться — только приспустил галстук да расстегнул ширинку, — достал член. Войдя одним мягким толчком в тело нового партнера на одну, а может, и на две ночи, я прикрыл глаза от удовольствия, сжал блондинистые волосы в пальцах, дернул на себя, еще плотнее прижимая спиной к груди. Лекс от боли приоткрыл рот и тяжело задышал, выгибаясь, но даже не пытаясь соскочить. — Хороший мальчик, — похвалил я и в награду отпустил его волосы, принимаясь блуждать руками по подтянутому обнаженному телу, сжимая до синяков бока и бедра. А Лекс-то оказался красавчиком. В меру накачанный, стройный и подтянутый. Молочная белая кожа без изъянов, только внизу поясницы красовалась свеженькая, пусть и кривая, татуировка — большая роза. Над ней едва заметная надпись красивым шрифтом «шлюха». И я вдруг запоздало понял, что действительно сейчас нагибаю шлюху без презерватива. Нет, раньше, лет в двадцать, у меня была такая фишка — я играл в русскую рулетку, трахаясь направо и налево. Но теперь-то пора бы уже и остепениться, научиться пользоваться гандонами и всё такое… Я резко вытащил член, толкнул Лекса на пол и без особой нежности притянул за волосы к паху, заставляя взять в рот. Много времени мне не потребовалось. Я кончил и, постояв еще минуту, наблюдая, как он дрочит себе, начал приводить себя в порядок. — Что у тебя за татуировка на пояснице? — хрипло спросил я, когда мы оба уже были одеты. — Подарок от бывшего, — тихо ответил паренек, завязывая волосы в высокий хвост. — Надеюсь, твои бывшие других «подарков» не оставили? Лекс посмотрел на меня очень серьезно и почти обиженно, а потом мотнул головой. — Не было возможности… — Предохраняешься? — Не ебусь. — Ага, конечно, — хмыкнул я, выглядывая в щелочку, проверяя, чтобы за дверью никого не было. — Серьезно, ты первый, — почти прошептал Лекс, следуя за мной в зал. — Я не сплю с мужиками, мы просто… — Культурно отдыхаете? — закончил за него фразу я, конечно же, не поверив ни единому слову. Он и не стал переубеждать, а я почувствовал что-то похожее на досаду, но тем для разговора так и не нашел. Свадьба только началась, налет элитарности медленно сползал с постных рож господ и их дам. Все немного перекусили, а дальше по довольно банальному списку — тамада, конкурсы, танцы, похищение невесты. Какой-то придурок в дорогущем костюме постоянно веселил гостей шутками и каламбурами, много танцевал и постоянно кричал «горько», вынуждая жениха и невесту целоваться. Тамада вовсю развлекала гостей. Гости хмелели, кое-кто уже быковал, планируя устроить пьяную драку по старой традиции. Хах, аристократы… Лекс смылся куда-то, а меня нашла Кристина. — Чего скучный такой? — улыбнулась она, прислонившись спиной к декоративной колонне. — Я тебя найти не могла. — Ага, — неопределенно пожал я плечами, с трудом скрывая отвращение при взгляде на эту женщину. Вообще-то Кристина симпатичная, только по сравнению с Лексом какая-то картонная. И наштукатуренная. И волосы у нее пережженные, и кожа дряблая, и сиськи… боже, не сиськи, а дойки какие-то. То ли дело стройный подтянутый мальчишка. Красивый, и так сладко стонет, кусая губы… Взгляд заметался по залу, пытаясь отыскать Лекса. Я увидел его у самого выхода, кажется, он собирался улизнуть со свадьбы… Заметил только кончик светлого хвоста и, ничего не объясняя удивленной Кристине, рванул следом. Нагнал его уже на ступенях. Ебаная Золушка… — Ты куда это? — рявкнул я, хватая паренька за руку. Лекс дернулся, едва не упал, но, все-таки сумев устоять на ногах, схватился за перила. — Домой, — спокойно ответил он, вскидывая на меня свои блестящие глаза. Блестящие?.. Он что, ревел? Я глубоко вдохнул в легкие осенний сырой воздух, поежился от пронизывающего ветра и моросящего дождика, и, на секунду закрыв глаза, успокаиваясь, процедил: — Это из-за меня? — Не твое дело! — отрезал он, грозно поглядывая на меня из-под ресниц. — Чего ты прицепился? — А чего ты убегаешь? — Просто хочу уйти отсюда! — Пешком? — уточнил я, окидывая взглядом парковку. Кажется, Кристина как-то упомянула, что у Лекса классная спортивная тачка. Ничего подобного здесь не наблюдалось. — Может, такси вызовем и поедем ко мне? Поговорим? — Нет! — вскрикнул мальчик с таким безумным ужасом, будто я предложил ему отсосать прямо здесь, на глазах у всех. Черт, могу себе представить, о чем он подумал. Я почувствовал какой-то острый и совсем не характерный мне приступ вины и отпустил его руку. — Ладно-ладно! Тут поговорим, ок? Лекс почти равнодушно пожал плечами и направился к тихому уголочку за рестораном. Я пошел следом. — Ну? — требовательно спросил он, вскидывая голову. — Чего ты хотел? — Ты сказал, что я был у тебя первым? Тогда откуда… — Откуда татуировка? — Лекс нагловато ухмыльнулся и сложил руки на груди. — Я отказал татуировщику в минете, и он дописал над розой ту хуйню. Теперь я собираюсь это свести. Я прищурился. Звучало не очень убедительно. — Сколько тебе лет-то? — наконец-то поинтересовался я. — У тебя вообще были серьезные отношения с мужчинами? Лекс молчал какое-то время уставившись в одну точку. — Если ты подразумеваешь совместную жизнь, то нет. Если имеешь в виду случайный секс, то нет. Если проституток, то нет. Что ты хочешь услышать? Он говорил уставшим, равнодушным ко всему голосом, словно слышал этот вопрос миллион раз. — Лет сколько? — повторил я, глядя ему в глаза. — Двадцать три. Мы же с Кристиной одноклассники… — И как ты с такими внешними данными до двадцати трех девственником дожил? Взгляд серых глаз обжег презрением. — Ну не всем же в восемнадцать по туалетам трахаться… — А в двадцать три самое время, да? — скептически протянул я. Лекс дернулся. Помолчал, а потом оскорбленно выдохнул: — Да потому что все они такие! Видят смазливую мордашку и считают, будто я доступная давалка! — А ты нет? — ехидно поинтересовался я. Парень страшно побледнел и вдруг толкнул меня в плечо, видимо, желая уйти, но я не позволил. Схватил за пиджак и вжал в кирпичную стену с такой силой, что он наверняка больно впечатался затылком. Но виду не подал, продолжая так же намеренно равнодушно смотреть сквозь. — Ты мне всегда нравился, — устало прикрывая глаза, выдохнул он, уже не пытаясь вырваться. — Когда ты впервые познакомился с Кристиной… ну, в том клубе, я тоже был там. Ты сперва мне приглянулся, я попросил ее разузнать, не гей ли ты, а у вас завязался разговор. И она была уверена, что ты не гей. Поэтому я отступил. Но ты мне очень сильно понравился. Как никто и никогда раньше. Я дернул уголком губ. Здорово. Сейчас уже было бессмысленно как-то реагировать на событие полугодичной давности, да и объяснять, что я-то на оба фронта, тоже поздновато, а Кристина… ну, в тот день она просто показалась мне симпатичной. Но уж если бы я увидел Лекса, то приударил бы за ним. Да вот только так получилось, что впервые косвенно с ним познакомиться довелось только спустя месяц наших отношений с Кристинкой. Она болтала с ним по телефону и называла «Зая». Я не приревновал, но решил уточнить, что это за заи ей названивают. Но, конечно же, она сказала, что он гей и мне не нужно о нем беспокоиться. А теперь, на свадьбе, встретившись лично, я, действительно соскучившись по мужскому телу, купился на мордашку и… Нет, надо было не с этого начинать. Надо было как-то красиво, как этот мальчик наверняка любит. Может даже поухаживать, доставая из арсенала что-то для соблазнения девок. А в постель только на третьем или четвертом свидании. И никак иначе. — Блять, — хрипло протянул я, опуская руки. Лекс только невесело хмыкнул, наблюдая за моими страданиями. Но ведь правда я повел себя как последняя скотина. Увидел мальчика, получил пусть кривое и сомнительное, но согласие, и поволок в сортир ебаться. Как шлюху. Как тупо. — У меня… у меня еще есть шанс все исправить? Мальчик неопределенно дернул плечом, а я к своему ужасу вдруг почувствовал, как в сердце просыпается что-то чудное и невиданное ранее. И так стало тяжело и легко одновременно, грустно и радостно, хотелось и ударить его, и прижать к себе. Мысли метались, как перепуганная стая птиц, одна другую перебивает.  Я ждал ответа, а он ничего не собирался отвечать, кажется. И я не выдержал, спросил еще раз: — Ну так что? Лекс вздохнул. — Мне нужно разобраться во всем. Подумать. Дай мне время. И он ушел, оставляя меня в глубокой растерянности. Меня продинамили. Впервые в жизни я действительно чувствовал себя разбитым после отказа. Не злым, не уязвленным, а именно разбитым. Поднял руку, тупо глядя на свою ладонь, вспоминая, как не так давно комкал этими пальцами золотистые волосы прекрасного мальчика, пачкая его юное тело следами своей неуемной похоти. Как животное. Я резко развернулся. Никого. Разбрызгивая грязную воду осенних луж дизайнерскими ботинками, пробежал через автостоянку, через улицу, всматриваясь в густой мрак парка. Потом, правда, заметил, как по освещенному тусклыми фонарями переулку прочь удаляется дрожащая фигурка. Черт, какой же придурок! Я быстро догнал его и зашагал рядом, пытаясь дышать не слишком шумно и загнано. Еще подумает, что я какой-то дед. — Чего тебе? — безэмоционально спросил мальчик. — Просто провожу до дома, а то мало ли что, — тихо ответил я, заметив, как на красивых губах Лекса расцветает робкая улыбка…