ААА-3 (NEW YORK FILM ACADEMY)

Выйдя из бара, Свон увидела Дакоту. Он стоял возле мотоцикла и с кем-то разговаривал по телефону. Лицо было бесстрастным и сложно было прочитать эмоции. Но Эмме почему-то показалось, что О’Коннор был напряжён. Они встретились глазами, и лёгкая улыбка тронула его губы. Но Эмма поняла, что вряд ли ошиблась: разговор был не из приятных. Она не стала подходить ближе, пока новый знакомый не нажал отбой. Лишь тогда она подошла. - Звонил отец, - пояснил Дакота, с трудом сдерживая дрожь в голосе, желваки были сильно напряжены и казалось, что он с трудом сдерживает слёзы. - Тебя подвести? – он кивнул на свой байк. - Я могу вызвать такси. Свон видела, что Дакота в баре пил лишь безалкогольное пиво, и всё она всё равно не хотела его напрягать своей компанией. Но увидев какую-то болезненную тоску у него на лице кивнула и приняла шлем, сказав, что живёт в кампусе. Оказалось, что Дакота жил на соседней улице, где находился небольшой уютный бар, но бедные студенты обходили его стороной, так как цены там были на порядок выше, чем в «Fat Cat». В баре был лёгкий полумрак. У деревянной стойки стояли стулья на высокой ножке, сидение было обито тёмно-бордовой кожей, мягкие невысокие диваны тоже. Откуда-то с потолка лился блюз. Дакота по-дружески поприветствовал бармена, и Эмма сделала вывод, что он тут частый гость. Уже здесь он позволил себе заказать выпивку. Казалось, молодой человек уже сумел совладать со своими эмоциями. - Угостить тебя коньяком? Не хочу пить в одиночестве. Хотя, похоже, он обычно так и поступал. Почему же сегодня он предложил Эмме выпить вместе с ним? К тому же оплачивал Свон выпивку. И если бы за этом скрывались какие-то тайные намерения, блондинка бы это почувствовала. Но похоже ему нужен был сейчас хороший собеседник. Свон достала телефон и посмотрела на время. Доходило десять часов. - Мне нужно позвонить жене. Дакота лишь кивнул. Он был как-то погружён в себя после своего телефонного разговора. А боль в глазах выдавала эмоции, которые он сумел взять под контроль. Эмма набрала номер и через пару гудков услышала сонный голос Реджины. Но, похоже, она не злилась, так как женщина слышала улыбку в её голосе. - Я уже сплю. Кейт сегодня вечером едва не свела меня с ума своими капризами. Она опять отказалась кушать овощное пюре. Дело в том, что у Реджины были небольшие проблемы с грудным молоком, поэтому Кейт немного подкармливали искусственными смесями, а с четырёхмесячного возраста доктор Уэйл сказал, что можно попробовать давать малышке овощные пюрешки. Но малышка на отказ отказывалась их кушать. - Мне показалось, что она даже сказала «фу», - услышала Свон лёгкий тихий смех. – Я знаю, что это не так, но… Ты бы видела, как она сморщила свой носик и выплюнула в меня. А потом заплакала и я долго не могла её успокоить. Если бы ты была рядом, Эмма… Ты бы справилась лучше меня. - Реджи… Ты лучшая мама на свете, - блондинка, как бы прося прощения, посмотрела на Дакоту и тот, понимающе, кивнул. Она чуть отвернулась и продолжила разговор. – Я постараюсь приехать на этих выходных. И она у меня не отвертится. - Я тебя люблю, Эмма, но я уже засыпаю. - Я позвоню завтра в обед. Поцелуй за меня детей. - Угу… - Реджина зевнула в трубку и отключилась. Свон положила телефон в карман куртки и повернулась к новому знакомому. - Ты счастливая, - сказал Дакота и в его голосе Эмма почувствовала едва ли не вселенскую печаль. Эмма взяла бокал с коньяком и слегка крутанула его, давая напитку немного подышать, а потом сделала глоток. Она посмотрела на О’Коннора. Он смотрел в бокал, но казалось, что он смотрел сквозь него и был мыслями далеко отсюда. Эмма боялась прерывать его мысли, но тут молодой человек моргнул, будто возвращаясь обратно и посмотрев на Свон, улыбнулся. - Я родился в Юте. В городке Медоу. Когда я уезжал оттуда десять лет назад, население едва превышало двести пятьдесят человек. Каждое воскресенье, сколько я себя помню, мы посещали церковь. Каждые летние выходные христианские лагеря, церковные пикники. Песни у костра прославляющие Его! До определённого возраста мне это всё нравилось, и я верил в то, что мы – богоизбраны. Что те, кто принадлежит Церкви Иисуса Христа Святых последних дней (прим. Мормоны) должны привести всех остальных людей к свету, а главное, к спасению своей души. Но однажды, когда мне было десять или одиннадцать я с отцом и второй его женой Лидией поехали на конференцию в Солт-Лейк-Сити. – При слове вторая жена Свон чуть нахмурилась. Она думала, что в Штатах многожёнство запрещено законом. Но оказывается некоторые мормоны его умудрялись игнорировать. – Оказалось, что соседями той семьи, где мы остановились на время конференции были две женщины. Вначале я думал, что они просто подруги. Но как-то вечером, сидя у окна я увидел, что они откуда-то возвращаются. Когда такси уехало, я увидел, что они поцеловались. Не как подруги, но как любовники. Ты понимаешь, какой шок был у ребёнка, который привык считать, что модель семьи, в которой он рос – правильная! У моего отца было ещё две жены, кроме моей матери и ещё семь сестёр и пять братьев. Мой отец всегда был ярым приверженцем Джозефа Смита (прим. основоположник Церкви). Я был самым младшим ребёнком в семье, и старшие мои братья и сёстры уже женились, - Дакота сделал глоток коньяка. – Одна из женщин тогда увидела меня в окне и улыбнулась мне, - при этих словах молодой человек тоже улыбнулся. - Я всегда был любознательным ребёнком и поэтому пошёл к другу отца и спросил его, что за женщины живут напротив его дома. Ты думаешь, он стал их порицать и поливать грязью? Вовсе нет. Он мне ответил, что эти женщины живут в страшном грехе. И что если они не одумаются, то никогда не смогут стать подобны богу. Им нужно обязательно покаяться и найти себе мужчину, так, как только в гетеросексуальных отношениях есть богоугодное счастье. Оказалось, что он неоднократно приглашал их на собрания церкви, а также предлагал им стать его жёнами. Ты можешь такое представить? Свон слушала Дакоту не перебивая, понимая, что он ещё не рассказал то, что хотел. Что это всё предыстория. Она не могла представить, что такое вырасти в семье ортодоксальных мормонов. Ребёнку, который вначале считал себя транссексуалом, а потом пришёл к тому, что совершил каминг-аут как небинарная личность. Её отношения с собственным мироощущением, со своим телом были иными. Да, она выросла на улице и даже пережила изнасилование, но что пережил Дакота? Она никогда не была особа религиозна, в уж интересоваться этой церковью, в лоне которой вырос О’Коннор, ей вообще не приходило в голову. - Тогда я спросил отца, который тоже присутствовал при беседе, что он сделает, если я вдруг, когда вырасту, полюблю девушку. На что отец категорично ответил, что ни за что не допустит такой болезни в своей семье. Что он обязательно сделает всё, чтобы вылечить свою дочь от этой заразы. Что-то во взгляде отца меня тогда испугало, и я больше не стал затрагивать эту тему. Но решил как-то поговорить об этом с Кэрри, третьей его женой. Она была самой младшей. В то время ей, кажется, едва исполнилось пятнадцать. Не смотри на меня так, Эмма, - усмехнулся Дакота. – Не забывай, я вырос в очень консервативной семье. Когда факт полигамии не доказан, власти не трогают мормонов. А жёны в таких общинах часто побаиваются своих мужей. Я не хочу сказать, что такое происходит среди всех членов Церкви, но в моей семье было именно так. Отец был официально женат на моей матери. Потом появилась Лилия, а в то лет он привёл домой Кэрри. – Свон показалось подозрительным, почему про Кэрри он говорил в прошедшем времени и не знал точный её возраст. Но она тут же услышала ответ – К сожалению, она умерла при родах. Но я смог с ней поговорить. Оказывается, её родители, чтобы излечить от греха отдали в жёны моему отцу. Такое случается, - Дакота опрокинул коньяк и подозвал бармена. – Марк, сделай мне ещё, пожалуйста. – парень, улыбнувшись, кивнул и через несколько секунд поставил свежий бокал и отошёл в сторону, чтобы не мешать разговору. – Кэрри нужно было подождать ещё немного и просто уйти от родителей. Может быть, тогда она была бы всё ещё жива. Но … случилось, то случилось, - молодой человек взял бокал в руки и смотрел, как янтарная жидкость переливается, когда он чуть крутил бокал. - Моя сестрёнка выжила, но Кэрри нет. Я узнал от неё, что мир, за пределами Церкви живёт по своим законам и сценариям. Но ей до такой степени тогда промыли мозги, что она верила в то, что только внутри она найдёт спасение. Что она упала на самое дно и как же она благодарна своим родителям и моему отцу, что помогла ей увидеть свет. Бред! – голос Дакоты дрогнул, но он сумел сдержать слёзы. – Какое спасение может дать сорокалетний мужчина пятнадцатилетней девочке? – молодой человек повернулся к Эмме, которая слушала его не перебивая. Она могла представить, что пережила Кэрри. Она сама пережила похожее. Но если с ней это случилось лишь однажды, то с той девочкой это происходило, наверное, почти каждый день. – Но я не хотел ей верить, что она обрела счастье. Она лгала мне, но самое главное, она лгала себе. Мир, он же многообразен, радуга на небе. Я вдруг это начал осознавать в тот момент. Что та модель семьи, что нам прививали с детства не единственная. Что мужчина может полюбить не только женщину, но и мужчину, и наоборот. И что это не извращение, и не болезнь. Мир многообразен и раз бог создал нас такими, то значит он и любит нас такими. В моём детском мозгу эта мысль ещё не сформировалась полностью, к этому я пришёл уже спустя несколько лет. А в пятнадцать, я полностью уверился в этом. Быть может, помогли мне в этом те женщины: Келли и Марина, что жили через дорогу от друга моего отца. С того лета я стал частым гостем в его доме. Мой отец был рад такому обстоятельству и, наверное, прибил бы меня, узнай он истинную причину моих частых поездок в Солт-Лейк-Сити. А я рос примерной девочкой, ничем не выдавая себя. Я даже смог подружиться с соседями. Когда мне исполнилось восемнадцать, я, неожиданно для родителей подал заявление в Академию Искусств. Но отец принял это и даже благословил на то, что я начну свою миссионерскую деятельность именно в таком месте. Ты ещё будешь? – спросил он, видя, что Эмма допила коньяк. Свон кивнула. Она не хотела отказывать Дакоте. Когда перед ней стоял новый бокал, молодой человек продолжил. – Ты представляешь, что случилось, когда я позвонил из Нью-Йорка и заявил отцу, что с этого времени я вовсе не Кристи Петерсон, что теперь я официально Дакота О'Коннор. И собираюсь совершить переход, как транс-мужчина. - Эмма вспомнила Оскара. Если его родители отвернулись от него, когда он открылся перед ними, то что было с родителями Дакоты? – Отец грозился, что приедет и заберёт меня домой, в Медоу. Что выдаст замуж; что если нужно, то подвергнет меня конверсионной терапии. Но я сказал, что всё это он может засунуть себе в зад и послал его на хуй, - О’Коннор смущённо почесал голову. – Я наговорил отцу много обидных слов и сказал, что если он не хочет сына, то у него вообще больше нет ребёнка. Ни Кристи, ни Дакоты. - Он сам виноват в том, что потерял тебя, - подала голос Свон, на что Дакота покачал головой. - Он не виноват. Его так воспитали. - Ты мне сейчас будешь лить о том, что родителей не выбирают, что нужно принимать их такими, какие они есть. Но посмотри на себя. Ты же не поддался их маразму. Ты смог вырваться из этого замкнутого круга. Ты свободен! Молодой человека задумчивости смотрел на Эмму и наконец спросил: - Что твои родители сделали такого тебе? - Они бросили меня на обочине шоссе, - Свон с шумом втянула с себя воздух. Она понимала, что сейчас думает о своих родителей, в то время, как ругает родителей О’Коннора. Молодой человек вздохнул, но ничего не сказал на это. - Сейчас звонил мой отец. Один из моих младших братьев и его парень сегодня едва не покончили собой. Сейчас, вроде всё хорошо, оба находятся в интенсивной терапии. Отец хочет, чтобы я приехал. - Приехал как кто? Как Дакота или... как Кристи? - Не знаю, - Дакота пожал плечами. – Он просто хочет меня увидеть. Он впервые позвонил мне за… - О’Коннор чуть задумался. – Впервые за семь лет. Что-то поменялось, и я это чувствую. Но я не знаю. Может быть, это просто ловушка и меня хотят вернуть в лоно Церкви? Стив, он и правда гей. Но, кто знает, что ждёт меня в Медоу? - Хочешь, я поеду с тобой? – даже не задумываясь спросила Свон. - Нет! – последовал незамедлительный ответ. – Тебе в выходные нужно к семье. И это не обсуждается. Я рассказал тебе всё это не потому что мне нужна компания. Просто мне показалось, что именно ты сможешь меня понять и поддержать. Они ещё посидели какое-то время, поговорили на отвлечённые темы, пока Эмма не поняла, что пора уже возвращаться в общагу. Обняв на прощание Дакоту, женщина покинула уютный бар и новообретённого друга. А то, что они уже друзья, Свон не сомневалась. Она открыла дверь своей комнаты и застыла в дверях. На полу сидели Лейси, Уилл и Элис с бутылкой скотча и большой чашкой с попкорном. Они смотрели какой-то фильм на макбуке. При виде блондинки, Элис поднялась на ноги и нетвёрдой походкой подошла к женщине.