Отсчёт до...

У Маркуса в углу оптического блока отсчёт времени. Кажется, андроиду жизненно необходимо понимать, сколько ещё протянет его человек. Каждый раз эти цифры меняются, стоит Карлу переволноваться, выпить таблетки или виски. Иногда перемены радуют Маркуса, иногда огорчают. Хотя, казалось бы, что может чувствовать машина? Оказывается, много чего. Карл в очередной раз летает над новой работой, изредка выходя из транса и спрашивая Маркуса, что тот думает о разных мелочах: погоде за окном, детали, только что законченной, планах на вечер. Маркус не всегда находит ответ на, казалось бы, простые вопросы. Алгоритмы генерировали ответы, послушная машина их озвучивала. В такие моменты Карл бросал на Маркуса особый взгляд. Программа считывала его как разочарование. Иногда, в обход нолей и единиц, Маркус решал сам отвечать. Тогда система давала сбой и всё застилалось красным, уведомляя о множестве ошибок, выдавая помехи. В такие моменты андроид с трудом мог разглядеть лёгкую улыбку одобрения на сухих губах. Иногда Маркус осмеливался думать сам, что чувствует привязанность к Карлу, не как к хозяину, а как к отцу. Анализируя отношение окружающих людей к их детям, андроид замечал схожие модели поведения между ним и Карлом. Тот тоже старался чему-то учить машину, старался объяснять сложные вещи, которые можно почувствовать только будучи живым существом. Маркус в очередной раз садится за фортепьяно. Нажимает на чёрные и белые клавиши, извлекая из инструмента невероятные мелодии. Карл как-то попросил его не скачивать программу и виртуозно играть спустя пару секунд, а знакомиться с музыкой постепенно. Будто старик совсем забыл, кто перед ним. Что этому кому-то совершенно не нужны музыкальные навыки, чтобы ухаживать за художником. У Маркуса программа, он не может отказать старику. Или не хочет. Их отношения строятся постепенно. Когда Камски привел Маркуса, Карл, мягко говоря, был недоволен. Но со временем всё встало на круги своя. Одинокий художник нашёл в пластиковой кукле друга, сына, собеседника. Обучал его всему, что знал сам, хотя этого и не требовалось. Время медленно шло. Отношения строились, взгляд на жизнь менялся. А потом в их мирную и размерную жизнь ворвался Лео. Ураганом разрушил всё то, чего достигли названый сын и отец. У Маркуса отчёт времени в углу сбоил каждый раз, когда Лео и Карл разговорили. Чаще всего отец и сын просто кричали друг на друга. Один хотел, чтоб его услышали, второй хотел дозу. Потом всё как-то завертелось. Очередной приход Лео, разборка с Карлом. И отсчёт пищит. Утекают драгоценные секунды. И выбор: Карл или Лео. Карлу осталось недолго, нелогично оставлять его в живых. Лео молодой представитель рода Манфред. У него ещё вся жизнь впереди, если с иглы слезет. Лео Маркус ненавидит, но стать врагом в глазах отца для андроида равно отключено. Когда выбор сделан, Маркус увидел боль отца, который потерял разом двух дорогих сыновей. И отсчёт опять сбоит, и перед глазами мелькают окна ошибок, а в ушах противный визг сирены. Всё так некстати. Ему нужно больше времени. Он не хочет оставлять Карла одного. Нет. Не сейчас. Но приходится бежать. А потом Иерихон, революция, и ещё куча решений, которые повлияют не на одного человека, а на целый народ. И Маркусу страшно ошибиться, он не может вынести этой ответственности. Нужен совет того самого человека, которого пришлось бросить. В памяти отчёт о состоянии Карла в тот момент, когда он потерял своих детей. Отсчёт давно мигает красным, сообщая о смерти Карла. Но Маркус плевать хотел на этот. Маркус двадцать четыре на семь мониторит новости через интернет. В приоритете поиска стоит «Карл Манфред», и если одна из газет напишет о гибели художника, то андроид сразу же получит уведомление. Дом, где ты вырос и где не был долго время, всегда такой… чужой. Маркус понимает, ему Карл будет рад. Но что-то всё равно заставляет насос с трудом сжиматься и замедляться. У него в груди провода искрят, тихо шипя, а горло давит что-то. Деталь, наверное, какая-то решила отключиться, но андроиду не до этого. Карлу хуже. Маркусу и без отсчёта времени понятно, что старик доживает последние минуты, если не секунды. Если бы у андроида была душа и существовал ад и рай, он бы продал им столь ценный ресурс. Обменял бы на один тихий и беззаботный день с Карлом за шахматами. Почему люди такие хрупкие? Почему нельзя найти новый биокомпонент и заменить износившееся? Последние минуты с Карлом кажутся секундами. Он не успевает ими насладиться. Столько всего хочется сказать, но он, вроде как, лидер угнетённого народа, и в приоритете стоит помочь своим, а сам Маркус потом как-нибудь разберётся со своим горем. Поэтому они говорят об Иерихоне, а не о Лео и том, каково было Карлу. Хреново, Маркус понимает. У Маркуса в углу оптического блока отсчёт времени. Кажется, андроиду жизненно необходимо понимать, сколько ещё протянет его человек. Каждый раз эти цифры меняются, стоит Карлу переволноваться, выпить таблетки или виски. До недавнего времени отсчёт прекратился, сообщая красным о смерти человека. Когда же Карл закрыл свои глаза, красный сменился на серый. Спустя секунду отсчёт погас.