Демисексуальность

Говорят, ангелы не способны вожделеть. Даже просто возбудиться не способны. Это прерогатива демонов. Вельзевул с трудом сдерживается, чтобы не рассмеяться прямо в лицо тому, кто в очередной раз повторяет эту глупую истину. Она слишком хорошо знает, что это не так. Она многое могла бы рассказать о соблазнении ангелов, но не будет. Даже если ей есть, чем подтвердить свои слова. Она никому не расскажет, каково это — плавиться в нежных и жарких объятиях Гавриила, подставляться под его прикосновения. Каждая его ласка медленная, томительная, тягучая, как мёд, и такая же сладкая. Вельзевул заводится с полоборота, но ему словно мало этого, он доводит её до исступления, до унизительного обычно желания умолять и обещать все блага мира, только бы он взял её уже. Вельзевул неизменно стыдится своей демонической природы, заставляющей возбуждённо течь от одного только вида Гавриила, от его голоса, от взгляда. От предвкушения близости, когда он медленно снимет с неё одежду, как ненужную шелуху мира. Её обнажённая кожа чувствительна к его касаниям, словно вся — сплошная эрогенная зона. Она каждый раз краснеет, когда Гавриил входит в неё с влажным пошлым звуком, но ничего не может с этим поделать. Её тело, как и у любого демона, заточено на чувственность и возбуждение. Вельзевул ещё помнит, как тяжело приходилось первое время, если они с архангелом вынуждены были встречаться для обсуждения каких-то рабочих вопросов. Как приходилось скрывать под грубой тканью напрягшиеся сосочки, до боли требующие прикосновений. Какой горячей и скользкой она становилась внизу и как клитор сводило от возбуждения. Как хотелось прямо при всех присвоить его, сделать своим любовником, удовлетворить, наконец, это дикое желание. Но Вельзевул скрывала это, до крови прикусывала губы, чтобы отвлечься от развратных мыслей, заставляла себя злиться и ненавидеть. Она никогда не пыталась соблазнить Гавриила, как бы сильно ни хотела этого. Потому что это ничего не дало бы. Ангелы — все поголовно — демисексуальны. Неизвестно, было ли это с самого начала времён, но когда демоны узнали всепоглощающее желание, оказалось, что ангелы не могут его понять. Отсюда и эти глупые слухи, что ангелы не способны чувствовать возбуждение вовсе. Словно все забыли о тех, кто ушёл на Землю, возлюбив человеческих женщин. Сложнее всего было вначале, когда у Вельзевул не было и тени надежды получить внимание архангела. Они были по разные стороны, а никого из своих собратьев-демонов она бы к себе просто не подпустила. Приходилось справляться самой. В какой момент всё изменилось, она не знала. Просто однажды поймала себя на том, что смотрит в фиолетовые глаза Гавриила и видит в них много больше, чем он говорит. После этого странного совещания, одного из тех, которые иногда приходилось устраивать Аду и Раю, они впервые встретились наедине и впервые коснулись друг друга. Невинное прикосновение рук — и её желание возросло в разы. Вельзевул не позволила себе слабости выдать его. Она ждала, ведь теперь у неё была надежда. Наверное, так ждать возможно только от очень большой любви. Ей понадобилось ещё много лет выдержки, чтобы получить своё вознаграждение. Оказался ли Гавриил таким умелым любовником от природы, или она была настолько возбуждена всё это время, но кончила Вельзевул, кажется, уже от одного прикосновения к клитору, когда он впервые входил в неё. С тех пор прошло много лет. Много лет нежности, ласк, желания, разделённого на двоих. Много лет сохранения священной тайны, как могут любить ангелы. Вельзевул не расскажет об этом никому. Её мало кто поймёт, а те, кто поймут, сами хранят эту тайну. Тайну того, каково это — любить ангела и держать в узде собственные желания, чтобы дать время ответить на чувства. Говорят, что демоны не способны на любовь. Но это не так. Демоны — все поголовно — однолюбы.