My World

Бросающий свои последние яркие лучи закат постепенно угасал. На небе виднелись первые блеклые звезды, ничтожно мелкие. Джетт смеялся, запрокинув голову, позволяя багряному свечению уходящего солнца гладить свои щеки и шею. Прекрасен. Прекраснее всех осенних закатов и самых звездных зимних ночей. На скользкой крыше опасно и холодно, но рядом с этим тлеющим костром Эдварду тепло и безопасно. • Ветер запутался в волосах Джетта, крохотными вихрями завивал пряди. Они шагали по гнилым листьям, гуляли, наслаждаясь этим днем и осенью. Джетт, делая руками то невесомые взмахи, то резкие удары, рассказывал стихотворение. Ветру, мертвым листьям и ему, Эдварду. Рассказывал даже не для них, а для себя, пустого, собранного по частям и слезам. — И, твоим объятьям радо, сердце новой ждет судьбы, — закончил он и, остановившись, заглянул прямо в глаза, улыбаясь. Эдвард не дышал. Забыл? Не мог? Не хотел? Только сейчас, посреди поляны, укрытой глилыми листьями, слушая звонкий голос и стук мелких капель редкого дождя по голове, он понял, что влюбился. Влюбился в рыжего юношу, пишущего стихи и прозу, плачущего, когда идет дождь, шутящего про все на свете и смеющегося так, что у самого на душе становится свободно. Влюбился в юношу, который по натуре романтик, запирающийся по выходным у себя в, между прочим, их общей комнате, объясняя это поисками рифм и вдохновения, чтобы выйти с широкой улыбкой и исписанными мелким, скачущим почерком листами. Влюбился так, что дышать трудно. Он не знал, как все выразить. Слишком много мыслей, чересчур много созвездий из веснушек на улыбающимся лице. Много рыжих запутанных прядей на фоне полуголых деревьев и серого неба. Обнял, мягко, неуверенно, прижал к себе, вместо ветра путая яркие пряди. — Знал бы ты, как я тебя люблю, — прошептал он, улыбаясь одними губами, абсолютно счастливо. — Как же сильно люблю. В ответ — тихий смех и объятие. Несомненно, вскоре все эти чувства, это мгновение, целиком и полностью, вплоть до каждой ледяной капли дождя на щеке, Джетт отразит чернилами на бумаге. Холодный ветер забирался под рубашки, но юношам не было холодно. Теперь никогда. Они счастливы.