— Теперь ты не отвертишься

Мягкое алое свечение наполняет тёмное синево рассветного неба, предвещающее начало нового, наполненного ощущением нависшего предвкушения дня, а солнце медленно рассевает непроглядный туман, оседавший блестящей росой на всё вокруг. Вероника с мрачным выражением лица, внимательно всматриваясь в сумрачный горизонт, стояла на балконе — её образ темнел на фоне багрового рассвета.Ночь выдалась тяжёлой — кошмары терзали почти всю ночь, не давая спокойно уснуть.Вот уж какой раз просыпаясь в холодном поту, она решила, что спать больше не ляжет, поэтому проводила последние полтора часа, укутавшись в своё одеяло на свежем водухе.В кружке остался холодный горький кофе который, несмотря на сонливость, так и не притронулся девушкой.Она смотрела куда-то вдаль, перебирая в голове события минувшей недели — недели, которую она провела в паре с Никитой. Пронизывающий ветер путал её волосы, а он — все её мысли.Воспоминания, когда он, несмотря на всю её искренность и честность, обвинял её во враньё оставляли горькое послевкусие, но его убеждения в суде она перебирала с чувством признательности.Сплошная неопределённость преследовала всю неделю — их отношения, как флюгер, такие же непредсказуемые и непостоянные. Им стоило произнести всего несколько слов, чтобы наконец-то перестать метаться из крайности в крайность и найти ту «золотую середину» — поставить точку невозврата. — Тоже не спишь? Сердце болезненно ёкнуло и сжалось, проталкивая по артериям ледяную воду. Вероника стремительно повернула голову, отчего волны светлых волос колыхнулись на узких плечах.Прищурившись, она с бьющимся сердцем наблюдала за неторопливым приближением парня, направлявшегося прямо к ней. — Ты прости меня, за то, что не поверил тебе, — он встал рядом, локтями облокотившись о перила, всматривался куда-то вдаль. Такая перемена застала её врасплох. Извиняющийся Никита Шкоркин, вау. Это казалось невероятным. — Это было ожидаемо, — ей удалось обронить это беспечным тоном, хотя внутри всё сжалось.Мирады мыслей и чувств проносились у неё в голове, превращая мозг в кашу.С огненными щеками и трепещущим сердцем она потупила взгляд вниз, разглядывая трясущиеся колени, чтобы не выдать себя, но остатки её уверенности разбились вдребезги, когда он добавил: — Иногда люди оказываются не такими, какими мы их себе представляли. Она наконец-то подняла глаза и встретилась с опасливым взглядом парня.Он открыл было рот, чтобы сказать что-то ещё, но у его голоса не было физического воплощения, не было звука — язык словно отняло.Вглядываясь в её лицо с некой зачарованностью, он впервые развидел детский блеск и сияние её глаз, несмотря на тёмные круги под ними. Он не мог дать себе отчёт, почему его, словно магнитом, тянуло к ней.Своенравная, острая на язык, сама себе на уме — эти пороки уравновешивались красотой, смелостью и чувственной натурой, о которой она сама, похожа, не имела ни малейшего представления. Когда-то он уже пытался усмирить её пылкий нрав, однако все его попытки лишь разожгли огонь ещё сильнее. Огонь её вольностей и его чувств. Мысли, которые она у него вызывала, рождались и жили не в голове, а в сердце.В сердце, со струнами которого она так затейливо играла. Чем больше она ему открывалась, тем больше убеждался в том, что за маской стоит маленькая добрая девочка, умеющая любить и понимать. И он боялся спугнуть эту маленькую девочку.Боялся сделать больно, боялся навсегда оттолкнуть, даже не притронувшись.Он боялся, что события минувшего оставили несмываемый отпечаток в её сердце, и она больше никогда не захочет открыть его снова. Но она открыла.Открыла для него. Наклонив голову чуть ниже, он отчётливо различал тяжёлое дыхание Вероники.Её губила нерешительность, сомнения вызвали мучительную боль.Прикрыв веки, чтобы избавиться от подобной муки и не видеть перед собой парня, склонившегося над ней с озабоченным выражением лица, она легко выскользнула из дьявольской ловушки. — Да, я знаю. Сокрушающая реальность бесцеремонно ворвалась в их мир, когда расстояние между молодыми лицами стало больше десяти сантиметров. Его бил озноб.Неужели она вот так, просто отстраниться, не дав ему возможность на приближение во второй раз? Щемящая безысходность словно душила его, оставляя на шее следы разочарования. Нет, так больше продолжаться не может. С присущей ему резкостью, Шкоркин поймал руку девушки и повернул её к себе, устанавливая потерявшийся зрительный контакт.Обхватив ладонями её щеки, он заставил взглянуть на неё. Посмотри на меня.Просто посмотри, чёрт возьми, мне в глаза. — Теперь тебе некуда деваться. Веронике казалось, что она сгорает заживо, чувствую, как его рука обхватывает её талию. Они снова были так близко. Непозволительно близко. Розовое светило рассвета, бледные блики поступающего солнца, движения сильных рук, умопомрачительный запах — всё это дурманило рассудок сильнее любого алкоголя.Осозание того, что это, возможно, никогда больше не повториться подталкивало её к решительным действием. Однако, ей совсем не нужно было что-то предпринимать.Всё было сделано само собой. Она подала знак, но не рукою, не наклонением головы, нет, в её сокрушительных глазах выразился этот знак таким тонким незаметным выражением, что никто его не мог видеть, но он видел, он понял его. Она хотела что-то сказать, но её слова оборвались удивлённым возгласом, когда он приподнял её лицо к себе и поцеловал. Он целовал её, пока у неё не закружилась голова, пока ноги не сделались ватными, пока её руки не поднялись, чтобы оплести его шею, пока её тело не стало жидким или, напротив, не обдалось жарким пламенем. Парень ещё крепче ухватил её за талию, привлекая её к себе, словно боясь, что она потеряет сознание и упадёт в обморок и тогда он успеет её подхватить. Воздух между ними искрился от чувственного напряжения, как это было всегда, с самой первой встречи, а их фигуры рождали тени, которые замысловато сплетались воедино. Медленно отстранившись, они всё ещё продолжали смотреть друг другу в глаза.Невинный детский румянец покрыл щеки всегда такого мужественного и непреклонного парня, заставив девушку улыбаться. Чего только стоила её улыбка. — Ты моя слабость и моя безысходность, — прошептал он, проводя пальцами по её щеке. «Моя любовь и жизнь» продолжила она про себя, но её мысли оборвались новой порцией поцелуев.