Поможешь?

— Мама, нам обязательно идти туда? — Ты же знаешь, Драко, от таких предложений не отказываются. Драко нервно дёрнул плечом и вынужден был согласиться, что нет, не отказываются. — Это потому, что оно от королевской семьи? Кто вообще додумался приглашать прислугу на бал в честь помолвки? Нарцисса повернулась к нему, отрывая взгляд от своего наряда в зеркале. — Драко Малфой! Следи за языком! Мы не прислуга! И нам оказали честь, пригласив во дворец для помощи делам государства! После всего, что натворил твой отец, это было очень благородно со стороны Её Величества! Парень некрасиво ухмыльнулся. — Мама, я уважаю тебя за стойкость, за то, что не даёшь мне развалиться и буквально принуждаешь держать лицо, но я никогда не ожидал от тебя такого… приспособленчества… Какие дела государства? Ты, по сути, садовник! А я учитель танцев для того, кому эти уроки совсем не нужны! Принц ненавидит танцевать! — Но теперь умеет делать это безукоризненно. Только благодаря тебе, сын! — назидательно сказала Леди Малфой и совсем неаристократично ткнула его пальцем в грудь. — А то, как танцует будущий правитель, сильно влияет на государственную политику. Сегодня его невеста увидит то мастерство, что ты вложил ему в голову, и у неё не возникнет вопросов, насколько её будущий муж умеет проявлять самодисциплину, внимание и чувственность. А то, как выглядят королевские сады — это элемент престижа. И благодаря мне они чудесны! Так что выше голову, ребёнок, и выпрями спину, ты ведь учитель танцев, приближенный к королевской персоне! Драко скрипнул зубами и смирился. Мама права — выбора у них не было. Однако причина, по которой он не хотел этого участия в долгожданной церемонии знакомства принца с невестой, была не в том, что их в обществе откровенно унижали и ненавидели даже без тени учтивой притворной вежливости. А в том, что Малфой-младший едва смирился с тем, что вчера был последний их урок. Едва собрал себя по кусочкам, и боялся, да, боялся, что не удержит лицо. Что покажет то, что на самом деле никому видеть нельзя. Никогда. Музыка звучала громче должного — явный признак того, что общение пора завершать и следующая часть церемонии вот-вот наступит. Драко вздохнул и отвернулся от пьедестала. Было больно смотреть. Да и не нужно было. Спасительный взмах распорядителя приглушил скрипки, и Малфой без промедления опустился за свой стол. Спустя несколько минут в зале наступила тишина, двери распахнулись, и перед публикой предстала Она. Красивая. Строгая, с едва уловимым вежливым кивком она поприветствовала гостей, а потом прошла к королевским особам, сопровождаемая только прислугой. Её родители уже ожидали появления дочери за общим столом. Она присела в глубоком реверансе, улыбнулась чуть шире, произнесла церемониальную фразу. Голос был солнечным, звонким, бойким, так не сочетавшимся с холодностью образа. Её пригласили за стол, она заняла своё место рядом с отцом и матерью. Их даже ещё не представили друг другу как должно, чтобы они с принцем могли сидеть рядом. Малфой не смотрел. Он пытался есть, но даже открыть рот, чтобы уместить кусочек жаркого в нём, не мог. Мама смотрела на него с разочарованием и досадой. Однако пересилить себя было невозможно. Хотелось сбежать, но такой привилегии ему не предоставили. От мыслей о скорой своей гибели от разбитого сердца Драко отвлекла давящая тишина. Он поднял глаза от тарелки и увидел, как принц медленно идёт вдоль рядов. Такого в расписании распорядителя точно не было. — Кажется, королевский отпрыск слишком серьёзно отнёсся к своему формальному выбору… — со смешком прозвучало за спиной. — Или он держится за последнюю возможность сделать выбор самостоятельно. Говорят, невеста у него с яйцами, покрепче, чем у многих мужиков… — раздалось чуть правее. Церемонию представления невесты должен был начать танец жениха с кем-то свободным по его выбору, чтобы продемонстрировать безопасность и умение владеть своим телом, вроде что-то такое писали в старых рутинах, но Драко репетировал с Его Величеством это иначе. Принц должен был подать руку своей верной подруге, которая теперь с удивлением смотрела на его спину, удаляющуюся от неё с каждым шагом. Внимательные глаза всматривались в гостей, и с каждым новым метром, сокращающимся между ним и принцем, у парня в голове всё громче шумела кровь. Нет. Он этого не сделает… Нет! Протянутая в идеальном жесте рука указывала чётко на Драко. Нарцисса в ужасе смотрела на сына, а потом пребольно ударила его ногой по щиколотке, вырывая из потока мыслей. Ему пришлось принять эту руку. Зал выдохнул в удивлении — более точное определение не позволила бы дать цензура. С идеально ровной спиной, с движениями уверенными и плавными, учитель танцев двигался к центру зала, сопровождаемый принцем. Тот кивнул музыкантам, но вышколенные мастера вступили нестройно. Видимо, удивление сказалось на их профессионализме. А потом всё перестало иметь значение. Всё, кроме колдовских глаз. Кроме этого интенсивного, наполненного тяжёлыми, гнетущими эмоциями взгляда. Выверенными, отточенными тысячью повторений движениями Его Величество Принц Гарри Поттер повернул Драко мановением своей руки, в которой его ладонь лежала мягко и привычно, уложил вторую руку на его талию и вдохнул. Легко кивнул. Вихрь поворотов захватил их, как торнадо, и нет, дело было не в скорости, а в единстве. Музыка легко отбивала ритм, их тела двигались в такт, а дыхание стало неважным, когда они делили этот взгляд. Их ноги едва касались пола, тут же продолжая полёт — витиеватые рисунки на мраморе сливались в абстрактную мешанину, но никто из них двоих не видел этого, не отрывая глаз от партнёра. Музыка чуть ускорилась, но Драко не знал страха, влетая спиной в пространство зала, не беспокоясь о том, что там, за пределами его зрения. То доверие, что было между парнями, было почти осязаемо, когда Гарри чуть оттолкнул Драко от себя, делая поворот вокруг своей оси и помогая повернуться партнёру. Малфой вышел из этого па ближе, чем должен был. Но от него ничего не зависело, принц вёл. И он вёл, отлично понимая, что делает. Эта неожиданная близость заставила лопнуть царившее в голове и душе Драко натяжение. Он вдохнул его запах, почти коснувшись шеи, и чуть крепче, чем должно, сжал его плечо. Рука на талии отозвалась мягкой лаской. И началось сумасшествие. Драко взлетал в прыжке почти до небес, а потом опускался на мрамор лишь носками туфель на несколько секунд, чтобы снова придать импульс телу, возвращаясь ввысь. Ладони… Ладони на талии стали чем-то константным, пропадая на мгновение и возвращаясь, иногда распаляя желание касанием к груди, заставляя прогнуться в спине, откинуться назад на предплечье партнёра, доверяя ему себя. Иногда неуловимо оглаживая шею и затылок в якобы случайном движении, иногда позволяя пальцами очертить позвоночник от атланта до поясницы, рассекая искры по телу. Эти ладони вели Драко в танце туда, к безумию. А глаза держали здесь, в этом моменте, воспламеняя пожар на щеках, понуждая открыть рот в попытке вдохнуть голос разума, но нет — они оба были безрассудны. Гарри тянет его на себя, они сталкиваются ладонями, а потом разворачиваются друг от друга, но едва ли видят гостей или что-то вообще в зале, возвращаясь к партнёру, держась за предплечья, обхватывая локоть сильно и цепко. Они снова расходятся, находя точку соприкосновения лишь в запястьях друг друга, держатся так, что инерция не разделяет их ни на миллиметр и снова сходятся. Снова встречаются ладонями и глазами, и они светятся. Улыбка срывается с губ Гарри, и Драко не может её не подхватить, не отразить, не присвоить, чтобы потом спрятать где-то на дне своей души, так глубоко, что никто не сможет достать. Только теперь это не важно. Все видят. Все знают. Каждый, кто здесь сидит, каждый, кто видит их танец, их лица, каждый знает. Но в эту секунду Драко плевать. Он сдохнет потом, и к чёрту всё, но сейчас плевать. Он в крепких руках, они заставляют его таять, как пластилин, выгибая тонкую спину к самому полу, отпуская руку в свободный полёт до холодного вычурного камня, которым выстелен бальный зал. Ногти издают коротко «клац» о мрамор, но слышит это только сам танцор: музыка скрывает для остальных и их дыхание, и лёгкий стон, когда они снова близко — лицом к лицу, грудь к груди, когда Гарри держит его высоко на вытянутых руках, а потом опускает на пол рядом с собой так близко, что пуговицы рвутся с праздничного фрака. Но их звон по камню музыка тоже скрывает, как и рычание Поттера, сдерживающего желание прижать к себе ещё сильнее, ещё ближе, не отпускать никогда из своих рук, из своей жизни. Музыканты в некотором замешательстве наигрывают знакомую мелодию, не понимая, когда остановиться, сыграв последний аккорд, потому что танцоры в своём вихре выглядят неутомимыми. Оба знают, что это их последний танец. Знают, что с последним движением их больше не станет. Только отдельные, разделённые осколки. И Драко кажется, что большая часть его сердца останется у Его Величества. Гарри с ним солидарен. Большую часть своего сердца он оставит ему. Самому принцу оно кажется ненужным. Бесполезным во владении, если Драко не рядом. Их танец продолжается. Они двигаются синхронно, касаясь бёдрами, опираясь на инстинкты и практику. Они танцевали вместе сотни раз. Драко не боится ничего в этих руках, ему плевать, куда ведёт его партнёр, он знает, что он в безопасности. Шаги ускоряются, превращаясь в бешеный водоворот, потому что тела словно слились воедино — не расцепить, не увидеть просвета, потому что это их танец. Оба дышат глубоко, почти касаясь губами, почти, потому что так нужно, но каждый из них понимает, что даже без такого очевидного признания, их руки всё уже сказали. В тот момент, когда разместились комфортно на плече и талии, в тот момент, когда плечи расслабились, и дышать они стали в унисон. Это красивый танец, это произведение искусства, и только Драко знает, что Гарри ненавидит танцевать, если это не Малфой — дерзкий, грустный, закрытый ото всех Малфой в его руках. Но чем дольше они рядом, тем больнее понимать, что каждый новый жест может стать последним. Они замедляются, просто потому что душа требует нежности, и эти медленные вальсирующие, уже совсем осторожные движение — как попытка высказать что-то настолько хрупкое, бесценное и невозможное, что останется монументальным только внутри. Шаг вперёд, быстрое прикосновение бёдрами, в стороны — не разрывая близость тел, теперь назад, снова острое тепло чужого бедра. Руки в идеальной арке, спина в прогибе, шея в повороте, и снова шаг вперёд… Никаких больше украшений, взлётов, взмахов, перегибов. Классический, скромный, даже скучный танец, всё остальное только в глазах. И снова вперёд, и снова вперёд, и снова… Музыку прерывают странные аплодисменты. Драко вздрагивает, прощается взглядом с Гарри, прощается навсегда и пытается отстраниться, но это не вежливо. Танцевальный этикет обязывает принца вернуть его, откуда взял. Поклониться, поблагодарить. Но Драко знает, что будь у Гарри возможность, он сказал бы другое, сделал бы другое. Её нет. Принц отступает, склоняет голову в благодарности, но сказать ничего не успевает. Аплодировала им невеста. — Представьте же Вашего партнёра, Ваше Величество, я в нетерпении… Словно забыв, где его голос, Гарри пытается его найти. — Мне отрадно поблагодарить за этот танец моего преподавателя по мастерству хореографии, — он протянул руку в открытом жесте, — почтенный Лорд Драко Малфой. — К Вашим услугам, Ваше Величество, — Драко склонил голову. — Это была честь для меня. — Мне представляется, не только честь! — весело ответила невеста. — Ваше Величество, не поделитесь учителем? — она довольно нагло для особы королевских кровей вздёрнула нос и спустилась с пьедестала. — Вы окажете мне услугу? Боюсь, я не так хороша, как Его Величество, но ноги тебе не оттопчу, да? — совсем тихо пробормотала девушка, которая вблизи оказалась чуть ли не подростком. — О, вы даже не представляете, насколько не так хороши… — в тон ей ответил Драко, понимая, что подписал себе смертный приговор. Но она только рассмеялась, заставляя Гарри отойти. Этот танец был скорее шуткой. Она была лёгкой, подвижной, гибкой, и Драко было просто вести её в быстром вальсе по кругу бального зала. Однако глаза её были цепкими, серьёзными, острыми. — Давно? — спросила она, почти не разжимая губ, не желая лишних свидетелей. Вся её прислуга читала по губам. Не стоило рисковать. — Да. — Умрёшь без него? — Да. Теперь это вопрос способа, — не скрываясь, ответил Малфой. Её руки были холодными, глаза убийственно сосредоточенными. — Не торопись, такими неосторожными словами ты накличешь на себя беду, Лорд Малфой. — Это пляска смерти, будущая королева династии Поттеров, вы уже танцуете с мертвецом… — легко улыбнулся Драко, резво отталкивая от себя девушку, заставляя ее взметнуть подолом в жёстком повороте, а потом притягивая к себе и подбрасывая в полет. Приземлившись, ловко, отточенным движением, она прошипела, совсем не отвечая на его улыбку. Этот выверт ей многое показал и о возлюбленном принца, и о нем самом. Выбрал же себе язву… — А если скажу, что мне не нужна корона Поттеров? Если я хочу остаться в своей? — прошипела ему принцесса Уизли, вцепившись пальцами в предплечье Драко, пытаясь хоть как-то его удержать от очередного безумного па, потому что это и со стороны уже выглядело, как агрессия в отношении королевской особы. По крайней мере, она слышала вскрик мамы и поторопилась рассмеяться. — Поможешь?