Дыши и отвечай на вопросы

— Хватит говорить мне, что ты в порядке! Взгляд пойманного воришки. Одновременно виноватый и возмущенный, пойманный на лжи, ноющий от несправедливости. Чонгуку наверняка хочется, чтобы его приятель заткнулся, перестал лезть в душу и отвалил, но слезы — чертовы предатели — крупными каплями вытекают из глаз. Влага мешает разглядеть лицо напротив. — Я в порядке, — последний раз выдавливает из себя парень, смотря на Тэхёна с вызовом, мол, ну, давай, и что будешь делать теперь? Ким же знает его, как облупленного. Каждую душевную болячку. Каждый способ скрыть истинные эмоции. Каждую ложь обнажает по щелчку, и именно поэтому врать ему в лицо бесполезно. Чонгук, дурак, с пустыми руками лезет на танк, надеясь победить. Строгий взгляд дает понять, что ничего не выйдет. — Давай руку, — Тэхён протягивает широкую ладонь, и младший опускает взгляд. — Я сказал, чтобы ты дал мне руку. Чон медленно наполняет легкие воздухом, смотрит на красивое переплетение линий на предложенной, нет, навязанной ладони, и крепко стискивает зубы. Ему это не нужно. Не нужно. Нет, он ничего ему не даст, потому что это низко. Он не попросит помощи, потому что может справиться со всеми проблемами сам. — Дай. Руку, — в этот раз жестче, Чонгук просто боится, что Тэхён не предложит снова, что развернется и уйдет, поэтому все же вкладывает свою ладонь в чужую, поджимая губы. — Вот молодец, — хвалит его старший. — А теперь вопрос, — сжимает крепко, но нежно, и младший соврет, если скажет, что не скучал по этой нежности. — Почему ты не сказал мне, что родители забрали твои таблетки? Я просил говорить о таких вещах сразу, а не когда ты в панике под мост забьешься и путь домой забудешь. — Потому что ты бы достал мне новые, — Чонгук отвечает тихо, знает, что Ким зол, но знает, что не на него. — А они очень д-дорогие. Без рецепта дороже в три раза, а ты и так очень п-помогаешь мне, — тараторил младший. — Я не хочу быть обузой, потому что ты не обязан делать все это и присматривать за м-мной, — он чувствовал, как начинал задыхаться от волнения и несправедливости всего происходящего в его жизни. — Потому что я б-безнадежен, и мне лучше остаться под этим мостом, чтобы никому не ме- Тэхён кладет вторую руку на затылок Чонгука и прижимает его голову к своей груди. Младший слышит, как колотится взволнованное сердце Кима. Боже, он не заслужил всего этого. — А теперь дыши, — голос старшего низкий, он растекается по грудной клетке и достигает ушей Чонгука в более совершенном своем виде. — Вместе со мной, помнишь? Помнишь, как мы делали? — парень сбивчиво кивает, но не может успокоить рваные вдохи. — Давай, на три вдох, на три выдох. И старший начинает дышать полной грудью, а Чонгук чувствует каждый миллиграмм воздуха, проходящий через чужие легкие. Слышит, как они расширяются. Он подчиняется более сильному организму рядом, дышит вместе с ним. Как они делали каждый раз, когда случался приступ. Через несколько минут младший немного успокаивается. — Дыши и отвечай на вопросы, — уже просит, а не требует Тэхён, продолжая прижимать парня к себе и глубоко дышать. — Как тебя зовут? — Чон Чонгук, — младший выучил эти вопросы наизусть, и удивляется, как они до сих пор умудряются ему помогать. — Какой твой любимый цвет? — Медовый, — Чон сглатывает, но дышать продолжает. — Как твоя кожа. — Как моя кожа, — подтверждает Тэхён, который слышал этот ответ уже десятки раз. — За что ты любишь своего пса? — Я приучил его гадить в обувь незваных гостей, — Чонгук слабо улыбается, следуя чужому дыханию. — Что на тебе надето? — Футболка, джинсы, куртка, ботинки, — отвечает уже спокойно. — Когда ты ел в последний раз? — тут младший неожиданно дергается, но Ким прижимает его сильнее и похлопывает по спине. — Не сбивайся, дыши, — и Чонгук дышит. — Вчера утром, — Тэхён стискивает зубы. — Что-нибудь болит? — Живот, голова, спина, — шепотом перечисляет парень, и Киму сложно расслышать его через шум проезжающих по мосту машин, но он очень старается. — В моей машине есть немного еды, вода и теплые вещи, — сообщает старший, когда Чонгук восстанавливает дыхание и поднимает голову. — Поехали домой. — Нет, — тот сразу напрягается и пытается отстраниться, но Тэхён ловит за плечи. — Не к родителям. Ко мне домой, — объясняет Ким. — Тебе нужна ванна, теплая постель и покой, поэтому я отвезу тебя к себе. Хорошо? Чонгук кивает. Он сдается тому, кто всегда искусно прекращал приступы, кто заботился о нем больше, чем собственные родители, кому всегда было не все равно. В машине парень снимает с себя несвежую одежду и надевает определенно чужой свитер и спортивные штаны. Большие и теплые. В бумажном пакете лежит бутылка воды и банан. — Разбуди желудок, а дома покормлю тебя нормально, — говорит Тэхён, падая на водительское сиденье и заводя машину. — По дороге заедем к знакомому фармацевту, я заберу твои таблетки, — он специально избегает слова «куплю», потому что это заставляет Чонгука нервничать. — Ешь осторожно, не торопись. И пристегни ремень. Чон знает, что Тэхён заберет его из любой задницы. Найдет, достанет, приведет в порядок. Тэхён у него на быстром наборе. Тэхён сорвется откуда угодно и приедет в кратчайшие сроки, если младший позвонит (но звонит он редко). Тэхён прочел десяток книг, прошел несколько платных курсов, а все ради того, чтобы помочь Чонгуку, когда станет плохо. И он справляется с этим великолепно. Чону стыдно подводить его каждый раз, когда тревожность и страх берут верх, заставляя сбегать, заставляя прятаться. Чонгук Тэхёна не заслуживает. Но он никогда не сдастся своим расстройствам ради этого парня.