По течению

      Драко проснулся от тихого стука, несколько раз быстро моргнул, прежде чем найти свою палочку и вскочить с кровати в одних пижамных штанах. Часы на прикроватной тумбочке показывали чуть больше семи утра.       С трудом передвигая ноги, он прошел по квартире, добираясь до двери и на ходу потирая глаза. Его сознание все еще было затуманено сном, но он открыл дверь, держа палочку наготове, но спрятав ее подальше от посторонних глаз.       Он опешил, увидев Гермиону Грейнджер, полностью одетую и подготовленную к этому дню, которая беспрестанно грызла нижнюю губу.       — Привет, — пробормотал Драко, ненадолго зажмурив глаза. Он провел рукой по растрепанным во сне волосам, когда в глубине его сознания зазвенели тревожные колокольчики. — Что-то случилось?       Когда он присмотрелся, ее глаза были налиты кровью и окружены глубокими синяками, и он задался вопросом, спала ли она вообще.       — Нет, — тихо сказала она, — то есть да. То есть, ничего срочного, но… — она покачала головой, на мгновение задержавшись взглядом на его обнаженной груди, прежде чем отвернуться.       — Входи, — пробормотал Драко, отодвигаясь от входа, чтобы она могла войти.       Она последовала за ним, извиняясь на ходу.       — Я не хотела тебя будить, — отрицать это было невозможно, поэтому Драко лишь пожал плечами и потащился на кухню, чтобы поставить чайник. Только тогда он осознал всю неприличность ситуации и проскользнул в свою комнату, чтобы натянуть футболку.       Когда он вернулся, Грейнджер все еще оставалась на кухне, и он вновь потер глаза.       — Извини за это. В чем дело?       Ситуация сама по себе была поразительной, ведь Драко даже не успел задуматься, увидит ли он ее когда-нибудь снова или она исчезнет на несколько недель, как в прошлый раз.       Но Гермиона просто опустилась на стул за его кухонным столом, где сидела не более двенадцати часов назад, и положила на середину стола книгу, которую он ей одолжил. Он не сомневался, что она уже прочитала всю книгу.       — Ты волшебник.       Он смотрел на нее с минуту, не совсем понимая ее настрой. Но его разум все еще был затуманен сном; скорее всего, ему удалось поспать лишь четыре часа.       — Как и ты, — его губы скривились в намеке на улыбку. — Пожалуйста, не говори мне, что ты пересекла Лондон в семь утра, чтобы сказать мне это.       Когда она в отчаянии запыхтела, из-за чего стала так похожа на себя прежнюю, он не смог сдержать вырвавшуюся на свободу улыбку. Он неуклюже расставил чайный сервиз на столе, а затем достал палочку, решив воспользоваться магией. Наполнив две чашки, Драко опустился на стул напротив.       Грейнджер только смотрела на него, добавляя молоко в свою чашку. Наконец, она прошептала:       — Я даже не знаю, с чего начать.       — Я не знал, как тебе сказать, — наконец признался Драко, тяжело выдохнув. — Меня предупреждали, что тебя не стоит перегружать большим количеством информации, а существование магии ты упорно отрицала.       Успокоив дыхание, она кивнула.       — Я понимаю, — Грейнджер еще долго смотрела на него, как будто он был чем-то достойным изучения, и Драко не был уверен, что ему нравится это ощущение. — Полагаю, мой самый важный вопрос заключается в следующем: что ты знаешь о моей потере памяти?       Ее слова упали до шепота, и Драко почувствовал, как у него сжалось сердце. Он сделал глоток чая, обдумывая свои слова, затем сказал:       — У нее магическая природа. Вот почему твои врачи не могут понять, в чем дело.       Еще до того, как она заговорила, Драко увидел в ее глазах следующий вопрос, и в нем промелькнуло сожаление.       — Ты можешь это исправить? С помощью магии?       Он ответил:       — Я бы не осмелился даже попытаться, — хотя она изо всех сил старалась сохранять нейтральное выражение лица, Драко заметил мелькнувшее разочарование. — Магия памяти — и вообще магия, связанная с разумом, — невероятно сильная и опасная. Одно неверное движение, и я могу причинить необратимый вред.       — Верно, — прошептала она, слегка покачав головой. — Конечно.       Пытаясь подобрать правильные слова, он вздохнул.       — Послушай, Гермиона. В нашем мире есть целители, слышишь? Магический эквивалент врачей. Я разговаривал со специалистом по когнитивным функциям несколько месяцев назад… еще до того, как мы узнали друг друга. Это не невозможно, но есть большой риск, так как нам неизвестно, что это было за заклинание. И никто точно не знает, что произошло — даже Поттер, потому что его не было рядом.       — Так если я увижу одного из этих целителей, — спросила она, — они смогут мне помочь?       — Я не знаю, — когда она не ответила, он снова провел рукой по волосам. — Трудно сказать.       Она медленно кивнула, почти незаметно, но Драко не мог оторвать от нее взгляда. Она лишь сделала еще один глоток чая, оглядывая кухню, и тут он уловил стеклянный блеск ее глаз.       — Пожалуйста, не плачь, — вздохнул он. Собрав все свое мужество, он накрыл ее руку, лежащую на столе. — Я хочу помочь тебе, если смогу… если ты позволишь.       — Но ты не знаешь, можно ли это исправить, — предположила она.       Он не мог ничего обещать.       — Верно. Я не знаю. Целитель, с которым я разговаривал, сказал, что самый безопасный способ восстановить твои воспоминания — это вызвать их оттуда, где они заперты.       Грейнджер ничего не ответила и лишь лениво провела пальцами по поверхности стола, но руку Драко не одернула.       — У меня была палочка?       Драко кивнул.       — Была, хотя я не знаю, где она сейчас. Об этом нет никакой информации, но это не значит, что ты не можешь получить другую. Возможно, она не будет работать так же, как твоя старая, но ты сможешь найти ту, которая положительно среагирует на твою сущность.       — Где?       Ее глаза распахнулись и были настолько полны любопытства, что он позволил себе улыбнуться.       — У Олливандера — лучший вариант в Англии, хотя есть и другие на континенте, — прежде чем она успела спросить, он ободряюще сжал ее руку. — Лавка находится на Косой аллее — это главная улица волшебников в Лондоне, где можно купить все, что тебе нужно.       — В Лондоне?       Драко хмыкнул, сделав еще один глоток чая.       — В Лондоне больше магии, чем ты можешь себе представить. Министерство магии находится на Уайтхолле, например.       — Нет, это не так, — насмехается она, хотя слова не несли в себе никакой уверенности. — Я бы знала, если бы… — но внезапно она замолчала.       — Не могу сказать, увидела бы ты это, учитывая, что ты волшебница, — размышлял Драко, — но если бы ты была настоящей магглой, ты бы вообще ничего не заметила. Во всяком случае, там нет никаких оповещающих знаков.       Она, казалось, обдумывала слова, накапливая их в своей умной голове, и все же она уставилась на него тем странным взглядом, который поселял внутри него одновременно тревогу и беспокойство.       — Я ничем не отличаюсь от того человека, с которым познакомилась, ты же знаешь, — тихо сказал Драко. — Все, что изменилось, это то, что теперь ты знаешь, что я могу колдовать. Я не изменился.       Румянец залил ее щеки, и она, наконец, отвела взгляд.       — Я не думала… наверное, мне просто любопытно. У меня… так много вопросов.       Драко усмехнулся, переплетая свои пальцы с ее.       — Я бы удивился, если бы у тебя их не было.       Тепло исчезло с ее лица, а рука расслабилась в его руке.       — И потом, до сих пор… Я не знаю, как ко всему этому относиться. Потому что я до сих пор ничего не помню, — опустошение мелькнуло на ее лице. — Существует целый мир, о котором я должна знать, а я просто ничего не помню, и… это больно, Драко.       Его сердце сжалось от уязвимости в ее словах, затронувших прекрасные черты лица.       — Ты можешь научиться этому снова, — заверил он ее. — И я расскажу тебе все, что ты хочешь знать.       — Вчера, когда ты рассказал мне, — тихо сказала она, потягивая чай, — я почувствовала какую-то боль… дискомфорт.       Эти слова заставили его напрячься; он вспомнил, как она сжимала виски, словно от боли.       — Я не знаю достаточно обо всем этом, прости. Я не хочу перегружать тебя и усугублять ситуацию.       — Хорошо, — прошептала она. — Может быть, ты пока расскажешь мне обо всем побольше?       Долгое мгновение Драко просто смотрел на нее, и его сердце забилось быстрее от доверия и честности в ее глазах.       — Я расскажу тебе все, что ты хочешь знать. Обещаю, — он бросил взгляд на стол рядом с их сцепленными руками. — Возможно, нам понадобится еще один чайник.       

***

      Драко меньше всего хотел нагнетать обстановку, поэтому он старался как можно проще отвечать на все вопросы Грейнджер. Еще будет время вникнуть в детали — политику, во все тонкости и нюансы, темную сторону волшебного мира. В конце концов, им нужно будет обсудить войну и все, что в ней происходило, включая их участие.       Однако, словно предчувствуя это, она тоже была осторожна в формулировке своих вопросов — легкие вопросы жаждут легких ответов.       И Драко внимательно следил за ней на случай, если что-то пойдет не так. Он не знал достаточно о магии памяти, чтобы понимать, что может вызвать старое воспоминание или разрушить хрупкий карточный домик. Ему казалось, что вся ситуация покоится на шаткой балке из стекла, и его роль заключалась в поддержании баланса.       Грейнджер, со своей стороны, казалось, пыталась узнать как можно больше, не требуя от него информации, которую он не хотел давать, чтобы не переборщить. Драко мог только представить, насколько это было бы сложно — узнать обо всем волшебном мире за одно утро, которое плавно перетекло в обед.       Наконец, измученные и напряженные, они устремили взгляды друг на друга. Грейнджер словно сдулась, как будто в ее умной голове больше не было места для новой информации, и испустила длинный выдох.       — Думаю, на сегодня с меня хватит.       Драко попытался улыбнуться.       — Как ты себя чувствуешь?       — Устала, — вздохнула она, ее веки дрогнули. — Многое нужно принять, но я не перегружена. По крайней мере, мне так кажется, но я не знаю, как именно это понять. Как не перегрузить мой разум.       — Я тоже, — признался Драко. — Если ты хочешь поговорить с целителем…       — Пока нет, — тихо ответила она. — Но когда-нибудь, думаю, захочу.       Грейнджер делала заметки с почти ужасающей интенсивностью на протяжении всего разговора, словно боясь что-то упустить и никогда больше не узнать. Драко улыбался этой старой привычке, хотя и повторял ей обо всем, что она забыла или не сразу поняла.       Он знал, что это ее способ получить хоть какое-то подобие контроля над ситуацией.       — Я не хотел сваливать на тебя все сразу, — сказал он, взяв ее руку в свою. — Я уверен, что мог бы справиться с этим по-другому… лучше. Но я не знаю, как.       Уверенность наполнила ее взгляд, когда она сосредоточилась на нем.       — Я тоже не знаю. Я не виню тебя и ценю твое внимание к моему состоянию.       Поднеся ее руку к губам, он поцеловал ее ладонь.       — Пообедаешь со мной?       Мягкая улыбка растянула ее губы, согревая его изнутри. Драко охватило чувство облегчения от того, что она знает, и, вдобавок ко всему, она не расстроена и…       Теперь между ними было открыто так много дверей. Он не мог не признать, что теперь, когда она знала правду, ему стало намного легче.       Сердце Драко замерло, когда она наклонилась через стол и прижалась губами к его губам.       — Мне бы этого хотелось.       

***

      — Что ты сделал?       Оглядываясь назад, можно сказать, что это была не самая лучшая идея — говорить Поттеру о том, что Гермиона знает о магии, в то время как он уже нацелился на него палочкой. Уклонившись от неприятного заклинания, Драко умиротворяюще поднял руки.       — Я не хотел, чтобы она узнала об этом таким образом.       — И как же она это узнала, Малфой?       Драко закатил глаза от разразившейся мелодрамы.       — Она нашла мою палочку.       Поттер скорчил гримасу.       — Почему твоя палочка была там, где она могла ее найти?       Сжав челюсти, Драко обдумывал свой ответ. Учитывая раздраженное настроение Поттера, Драко не удивился бы прилетевшему кулаку в его лицо. Обдумав все варианты и опустив интимные подробности, он остановился на фразе:       — Она нашла ее в моем кармане.       Словно читая между строк, глаза Поттера сузились.       — Хочу ли я вообще знать… — на гримасу Драко он покачал головой. — Неважно, не хочу. Очевидно, ты забыл, что мы должны были рассказать ей все осторожно, чтобы не причинить вреда. Что ты ей сказал?       Драко пожал плечами, убирая палочку в кобуру и проводя рукой по влажным от пота волосам; они тренировались без перерыва весь день. Он надеялся, что, убрав свою палочку, Поттер последует его примеру, и они смогут поговорить как взрослые люди. Но Поттер просто сложил руки, все еще сжимая палочку в своих руках.       — Основы, — отрезал Драко, прислонившись к стене. — У нее были вопросы о Министерстве, о волшебном мире, о том, где она может достать палочку, я не думал, что углубляться в детали — это хорошая идея. И я не собирался ей врать.       — Потому что ты не лгал ей все это время? — эти слова прозвучали пренебрежительно и насмешливо и укололи Драко в грудь сильнее, чем следовало бы, если бы не мелькнувшая в них правда. Несмотря на то, что он изо всех сил старался быть честным с Грейнджер, в их общении, естественно, было много уклончивости. Поттер вздохнул и, наконец, убрал свою палочку в кобуру, хотя и неодобрительно прищелкнул языком. — Если твоя оплошность нанесет хоть какой-то ущерб ее мозгу, я тебе этого никогда не прощу.       — Ты мудак, знаешь ли, — пробурчал Драко в ответ. Он не вываливал на Грейнджер информацию, оставив разбираться во всем самостоятельно. — И кроме того, как долго ты считал мы будем скрывать от нее тот факт, что она ведьма?       Поттер пожал плечами.       — Я, черт возьми, не знаю, понял? Я никогда раньше с этим не сталкивался. Все, что я знаю, — это слова целителя о том, что ее не стоит перегружать.       — Не было никакого другого способа, — Драко вскинул руки. — Это все чертовски угнетает.       Долгое мгновение они смотрели друг на друга, наполовину оскалившись, наполовину смирившись с содеянным. Поттер вызвал из другого конца комнаты высокий графин с водой и наполнил два стакана. Не говоря ни слова, Драко взял один и выпил половину.       — Отлично, — сказал Поттер, произнося это слово слишком спокойно. — Полагаю, теперь нам следует просто следить за ситуацией. Надеюсь, худшее уже позади, раз она многое знает. Если только ты не собираешься нырнуть глубже и сказать ей, что твой отец с радостью увидел бы ее мертвой из-за обстоятельств, от нее не зависящих.       Хотя, конечно, эти слова не были неправдой, отношение Поттера действовало Драко на нервы.       — Мне надоело скрывать от нее все, но я не собираюсь делать ничего, что могло бы ей навредить. Когда она будет готова узнать всю правду, я расскажу ей. И если в тот момент она решит, что не хочет иметь со мной ничего общего, то так тому и быть.       Брови Поттера приподнялись, на его лице отразился скептицизм, но он лишь сделал долгий глоток воды.       — Хорошо, Малфой. Но, пожалуйста, ради всего святого, не позволяй ей натыкаться на что-нибудь еще в твоих сраных штанах, хорошо?       Несмотря на серьезность темы, из его горла неосознанно вырвался смешок.       — Никогда не думал, что тебя так заинтересует, что у меня в штанах, Поттер, — он увернулся от заклинания, вылетевшего из палочки Поттера. — Я безоружен, придурок.       Поттер зарычал в ответ, сузив глаза.       — Первое правило обучения?       — Всегда будь готов ко всему, — пробормотал Драко себе под нос, допивая стакан воды. На лице его коллеги промелькнуло самодовольство, как будто он доказал свою правоту, и Драко нахмурился. — Ты все равно придурок.       — Я мог бы сказать тебе много хороших слов о том, что происходит между тобой и Гермионой, Малфой, но я предпочитаю доверять тебе. Причем с большими усилиями, — он издал долгий, притворный вздох. — А теперь давай вернемся к работе. Я не хочу иметь дело с Робардсом, если тебя вышвырнут отсюда.       

***

      После изнурительного и утомительного дня, когда Поттер безжалостно изнурял его дуэлями до самого вечера, они вместе с Тео отправились в «Дырявый котел», чтобы выпить по пинте пива и сбросить пар и напряжение прошедшего дня. Драко лечил раны от нескольких заклинаний, которые он не успел вовремя заблокировать, и свое самолюбие, зная, что Поттер превзошел его в большинстве поединков.       Они обсудили Нарциссу, снова вернувшуюся в мэнор и все еще несчастную, попытки Тео наладить отношения с мастером Зельеварения, весьма неудачные, и, наконец, вопрос о Грейнджер и ее открытии магии.       К тому времени, когда Драко вернулся в свою квартиру, он был все еще в сознании, но немного неуверенно держался на ногах. Все это время он только о ней и думал.       Особенно в свете его разговора с Поттером во второй половине дня, Драко беспокоился о том, что их разговор был слишком насыщенным.       Что он был слишком многословен.       Он долго смотрел на свой телефон, раздумывая, не будет ли странным позвонить ей после того, как он выпил, но время перевалило за полночь, поэтому она могла уже спать. Драко не знал, есть ли у нее занятия утром, так как расписание менялось еженедельно, поэтому не хотел рисковать и будить ее.       Развалившись на диване, он уставился на маленький экран маггловского устройства и моргнул сонными глазами. Он возился с прорезиненными кнопками, набирая сообщение и переписывая его три раза.       Думаю о тебе сегодня вечером. Надеюсь, ты чувствуешь себя хорошо после нашего разговора, и если я могу еще чем-то помочь, пожалуйста, дай мне знать. До скорой встречи?       Он поморщился, перечитав сообщение несколько раз, недовольный его тоном. Подавив рукой широкий зевок, Драко почувствовал, как сон стягивает веки. Наконец, он глубоко вздохнул и нажал на кнопку, чтобы отправить сообщение.       Прежде чем он успел обдумать всю эту чертову ситуацию, он потащился в ванну, чтобы подготовиться ко сну. Поймав в зеркале свой затуманенный взгляд, он нахмурился.       Что бы он ни делал, даже несмотря на все свои усилия, Драко все равно чувствовал, что все вокруг продолжает рушиться. И он не знал, что делать, если разрушения потащат за собой Гермиону.       С этой тревожной мыслью на задворках сознания он проверил свой телефон и, не увидев ответного сообщения, лег спать. Через несколько минут он погрузился в тревожную дрему.