«Веснушки»

Согревай, согревай, как никто не сможет. Обнимай, обнимай, я обниму тоже. Если выгонишь в дверь, я пальну из пушки, Уроню на постель все твои веснушки.

Осенние дни в Японии почти не отличались от летних. Но лишь по погодным условиям. Чувства какой-то тоски, ты снова сливаешься с монохромной толпой людей, которая куда-то спешит. Такой печалью был укутан Ланга в самом начале сентября. Его мать лишь покачала головой, тяжело вздыхая, провожая любимого сына взглядом. Белобрысый* ничего не сказав женщине, кивнул ей в ответ на ее покачивание головы и улыбнулся уголками губы, тем самым успокаивая свою мать, которая часто беспокоилась о моральном и физическом состоянии сына. Ланга словно летел на скейте, чувствуя лишь прохладный ветер, который щекотал его лицо и шею, заставляя немного нахмурить светлые брови. Он был свободен, когда катался на скейте, но в душе было пусто. Сердце бьется благополучно, а это ведь как у других, значит, что это довольно скучно. Этот парень был странным, ведь ему очень нравилось чувствовать адреналин, волнение и жар в груди. Как в его ушах слышится лишь звон, а щеки приобретают легкий розовый оттенок. Прекрасное чувство. — Хей, Ланга, притормози коней, машина едет! — крикнул с ноткой беспокоиства в голосе, довольно знакомая личность, которая тоже встала на свой скейт и понеслась к светловолосому. Голубоглазого словно дернули за руку и буквально спасли от наезда машины. Родные карие глаза строго смотрели на Лангу, а парень не смог выдать ничего, кроме смешка. — Ты чего смеешься? Я же тебе жизнь спас! — стал возмущаться Реки, который вместе с Лангой не удержал равновесия и они уже лежали рядом, прям на грязной земле, сырой после дождя. Но это их не волновало, ни капельки. Когда они были в компании друг друга — им ничего не нужно было. Они словно забывали обо всем вокруг, наслаждаясь друг другом в полной мере. Идиоты. Но белобрысый ничего не ответил на вопрос, начав заливаться громким, заразительным смехом, наблюдая, как краснеет Реки и начинает смеятся с ним. Его толстовка немного съезжает в бок, отчего правую сторону плеча видно больше. Ланге открылся его вид на яркие, светлые веснушки, которые голубоглазый безумно любил. Парень медленно прекращает смеятся с друга, начав разглядывать эти веснушки. Почему же он так зациклился на них? А Реки знаете, не промах, заметил, что Ланга пялится на него.

***

— Реки, можно задать тебе вопрос. — попросил резко тихий голос Ланги, который лежал по правую сторону кровати. Уже была глубокая ночь, судя по комнате, которая была окутана мраком. Рыжий знал, что у его друга проблемы со сном, но не думал, что голубоглазого по ночам терзают глупые вопросы. Впрочем, Реки не был особо против, ведь сам попросил белобрысого остаться у него на ночь. — Один вопрос и спать, Ланга. — сонно сказал рыжий, потягиваясь и поворачиваясь в сторону голубоглазого, который был повернут в ту же сторону, что и сам парень. Отчего, выражение лица Ланги увидеть невозможно, даже если бы сквозь мрак захотелось бы. Какой же вопрос мучил скейтера почти в два часа ночи? — Ты знал, что твои веснушки красивые? — задал очень неожиданный вопрос голубоглазый, прикрывая глаза. На его лице всплыла легкая улыбка. Он прекрасно знал о веснушках Реки, как бы он не пытался их как-то прикрыть. Нет, они не вызвали какой-нибудь отвращение, а совсем наоборот. Ланга был чуть ли не влюблен в каждую из них. — Что за дурацкие вопросы? У тебя от бессоницы совсем, кукуха поехала? — в шутку сказал Реки, который был как раз не на шутку смущен. Его щеки становились более розовыми, благо этого вовсе не видно в темной комнате. Рыжий поправил футболку, в которой спал, натягивая ее на плечи. Он жутко смущался, но в глубине души, ему было приятно это услышать. Кареглазый провел ладонью по своей противоположной руке, улыбаясь. Реки не любил свои веснушки и не хотел зацикливать на них внимание, что хорошо получалось, под прикрытием любимых толстовок. Но Ланга был везунчиком и мог порой наблюдать за этими светло - карими звездочками. К сожалению, ответов на вопросы Реки не последовало. Оно заменилось лишь сладким, тихим сопением, которое заставило рыжика усмехнутся, закатить глаза и повернутся обратно к стене, обвешеной плакатами известных скейтеров. Через какое-то время, кареглазый тоже уснул, продолжая улыбаться во сне.

***

— Ланга? Ланга? Прием, земля вызывает тебя на.. Землю? — усмехнулся Реки, начав щелкать пальцами около острого носика Ланги, искренне не понимая причину того, почему белобрысый завис. Причем почти на минуту. Но рыжик понял это поздно, только лишь когда их смех заменился неловким молчанием. Что, довольно непривычно для кареглазого. — Д-да, Земля вернула.. Лангу. — неловко и медленно произнес голубоглазый скейтер, вначале довольно сильно запинаясь. Он сфокусировал свой взгляд на Реки, который продолжил неловко улыбаться, а второй медленно покрывался розовым румянцем. Даже кончики ушей стали в конце концов розоватыми. — Так чего задумался? Вспомнил что-то интересное? — улыбнулся, как ни в чем не бывало скейтер, продолжая смотреть в кристально голубые глаза спутника, который отчаянно отводил свой взгляд. Что за мать вашу гляделки?

***

Почерком резким Я рисую между точек отрезки От пяток до макушки Так соединяются в созвездия веснушки

Правда или действие. Для кого-то эта самая интересная игра, которую можно сыграть всей компанией, а для кого-то уже вся игра — сущее наказание. Собственно говоря, Ланга и Реки были тут полной противоположностью. Голубоглазый любил эту игру, каждый раз дожидаясь своей очереди, дабы не задать сам вопрос, а выполнить действие или сказать душераздирающую правду, после чего он снова почувствует жар на щеках и в груди от некоторых вопросов. А рыжику совершенно не нравилась эта игра. Он готов был часто отказаться от действий или вопросов предложенных ему, если считал, что выполнять это — уже слишком для него. Но ради лучшего друга, он всегда готов был присоединится к этой паршивой игре. — То есть, сейчас моя очередь? Отлично! Ланга, правда или действие? — спросил Мия, который больше всех любил задавать вопросы или придумывать действия, тем самым муча людей. Но под конец, чаще всего, задания подростка становились, в наше время мы бы сказали более «шипперскими». Но до поцелуев не доходило, как минимум потому что Черри не разрешал, хоть и Джо был всеми руками и ногами за. — Действие. — быстро и кратко сказал Ланга, который был в предвкушении событий. Ему нравилось выполнять действия больше, чем говорить правду. Да, ему порой сложно открыться, но большинство вопросов, как не странно, затрагивали лишь малую часть личной жизни парня, отчего отвечать было скучновато. Как бы сказать, это не приносило никаких эмоции. А вот действия.. Тут всегда было поинтереснее. — Вот тебе красный маркер, не ссы, он отмывается. Этим красным маркером, ты будешь соединять веснушки слизня. Но только в созвездия. Посмотрим, насколько ты изучал астрономию. И не смей мне перечить! — хитро улыбнулся мальчик, смотря на рыжего, который стал краснеть и уже готов был возмущаться. По понятным причинам. — Но ведь это задание для Ланги! Почему ты ввязал меня в это? — воскликнул недовольный поворотом событий, Реки, которого белобрысый уже успел взять за руку и повести в отдельную комнату. Это оказалась небольшая спальня Джо, в которой вся банда очень часто “тусовалась“. Сам же Джо не был против, почему бы и нет. Да, он любил женское внимание, но женщины не часто посещали его хоромы. Это было наверное, довольно странным... — Не шевелись. Маркер рисует не те линии и все превращается в красное месиво. — попросил Ланга, медленно выводя каждое созвездие, которое видел средь этих звезд. По лицу, наверное не видно, но голубоглазый был рад такому заданию. Все таки, астрономия в чем-то пригодилась в Японии. — Да что тут поделаешь, если это щекотно! — воскликнул Реки, который продолжил хихикать, немного съёживаясь. Рыжик боялся щекотки и это Ланга знал прекрасно, но при этом кажется в тот момент совершенно забыл. Впрочем, это было не особо важно. Его взгляд рассматривал каждую веснушку, оценивая ее как ценный камень. Белобрысый занимался рисованием, поэтому умел ценить искусство. Даже в простых веснушках близкого, он видел нечто большее. Хотя... Почему-то только в его... — Ты закончил? Я-я не смогу так долго просидеть. Да и, какое ты произведение искусств там изобразить хочешь? «Мона Лизу» из веснушек делаешь? — засмеялся кареглазый, который пытался как-то разбавить тишину, а та порой наступала довольно часто. Ведь, Ланга слишком вошел во вкус, как бы сосредоточенно выводя линии, с трепетом рассматривая то, что получалось. В конце концов, скейтер закрыл маркер и улыбнулся. Он умел видеть прекрасное, даже в самом простом. Удивительный парень. Чудак. — Я вижу по твоему отражению в зеркале, что ты очень рад тому, что случилось.. Радоваться этому.. Ты странный Ланга. Но не подумай! Я в хорошем смысле. — сказал как-то неловко рыжий и улыбнулся другу в ответ и поворачиваясь к его лицу. Снежинка, как его порой откликали, коснулся волос Реки и погладил его по голове. — Б-р, чего это они так долго? — буркнул черноволосый, который не ожидал, что они так долго засядут с этим простым заданием. Ну, так думал именно Мия. Черри, Джо и Шедоу уже давно занялись своими делами, ведь знали, что ждать не имеет смысла. Лучше провести время ожидания с пользой. — Кажется, они увлеклись. — сказал Джо, который до жути звучал наивно в глазах остальных присутствующих. С него мужчина с волосами цвета сакуры усмехнулся, легонько хлопнув его по плечу. Все думали, что парни занялись вообще ни тем, чем надо. Фу, выкиньте грязные мысли из своей головы, если они вдруг возникли.

***

Тонут тучи в бездне луж, к ним Опадает вся листва, как безделушки Но только ты не называй меня бездушным Ты пойми: я просто коллекционирую веснушки

Тучи отражались в бездонных лужах. Дождь кажется вот вот хотел было пойти, разнося свои капельки по всему городу, словно плача. Желтая, багряная, рыжая листва украшала улицы, отчего заставляла напоминать людям, что сейчас действительно осень. Потому что, порой, погода в Японии не давала особые признаки времени года. — Веснушки. Твои веснушки, Реки.. Я каждый раз любуюсь ими, если выпадает возможность. Я словно их коллекционирую. Чтобы ты не сказал мне сейчас, я скажу тебе одну вещь. Мне нравится твои веснушки. Мне нравится все в тебе. — тихо и неуверенно сказал Ланга, влюбленно вздыхая. Прошел почти год с их знакомства и каждый раз с того дня, белобрысого тянуло к Реки еще больше. Каждый раз, он слова влюблялся все больше и больше. Канадец никогда не думал, что попадет не только в снежную бурю, но и в бурю эмоции, под воздействием которых, он катался на скейте. После слов Ланги последовал краткий поцелуй в его холодные губы. Бледная рука зарылась в рыжих волосах, а две других руки сжимали воротник белой рубашки. Это был такой неуверенный, короткий поцелуй, но в нем было вложенно не мало эмоций. Почти столько же, сколько и веснушек.