Два напитка

Утро понедельника — самое ужасное. Ну... Утро понедельника после того, как ты всю ночь исправлял эссе, о котором забыл, — ужасно. Утро понедельника, когда ты проспал из-за того, что всю ночь переписывал сочинение и теперь очень сильно опаздываешь, — ужасно. Хотя нет, забудьте. Утро понедельника, когда Суне Ринтаро приходится тратить деньги, которых у него кстати нет, чтобы поесть, — самое ужасное. А теперь он выставляет себя полным идиотом перед милым бариста. — Кофе? — Со скучающим выражением лица спрашивает тот. “Осаму”, читает Суна на бейджике. — Красивый, — мямлит Ринтаро. Осаму моргает. — Извините? — Кофе. Да, да. Кофе, верно. — Отвечает он, прежде чем нормально сформулировать, — капучино с двойным эспрессо, желательно, очень горячий. Вроде, вполне хороший заказ. Единственная проблема в том, что... Ринтаро ненавидит кофе. Он знает этот напиток только потому, что Мотоя заказывает его минимум два раза в день, и видимо, именно из-за этого он так активно лезет к Суне. Бариста кивает, — это все? — Да. — Размер? — Маленький. — Ну, по крайней мере, он не будет так сильно издеваться над своим организмом. — Имя? — Имя? Осаму отрывается от стаканчика, держа в руке черный маркер, и, несмотря на усталость в его серых глазах, быстро улыбается. — Для твоего кофе. — Он неопределенно трясет руками. Суна быстро сглатывает, чувствуя, что начинает краснеть. — Сунаринтаро, — Выпаливает он на одном дыхание. Боже, вот теперь пора начать винить во всем этом недостаток сна и финансовый стресс, и он определенно не расскажет об этом Комори, ни за что, вообще никогда. Когда Осаму дописал, он положил маркер обратно, и в его сонных полузакрытых глазах мелькнула искра, а ухмылка стала немного шире, — Ладно, Сунаринтаро, с тебя 800 иен. *** — Ты ведь не пьёшь кофе. — Нет, — соглашается он, не отрываясь от ноутбука, — не пью. Мотоя лишь качает головой, становясь рядом с ним. — Это отвратительно, — говорит Суна. — Будешь? Комори даже не отвечает и просто вырывает стаканчик у него из рук, делая большой глоток. — Это вкусно, — искренне говорит он, косясь на него исподлобья. Тот вздыхает и винит в этом недостаток сна и финансовый стресс. — Я запаниковал. — Что? — Бариста был милым. — Суна роняет голову на руки, из груди вырывается зевок. Мотоя смеется вслух, получая несколько косых взглядов от других в учительской, — Знаешь, что самое смешное? — Говорит он, закрывая ноутбук Суны и садясь перед ним на стол. — У тебя всегда такое большое жуткое надменное лицо, но на самом деле ты просто эмоционально недоразвитый несчастный гей и ты выглядишь угрожающе. — Иди нахуй, — Без злобы отвечает он и откидывается на спинку дивана, смотря на телефон, куда ему сейчас названивают. В определителе номера показывается контакт профессора Куросу. — Блять, — говорит он, быстро вскакивая на ноги и попутно запихивая последний кусок бутерброда в рот. — Я опоздываю, должен помогать Куросу в лаборатории. *** Учитывая, что Суна Ринтаро закончил вуз и получил степень магистра, а сейчас на первом году защиты докторской степени, многие люди ошибочно думают, что в его жизни все в порядке. На самом деле — нет. К счастью, у него есть лучший друг и товарищ по несчастью, Мотоя Комори, который ежедневно напоминает ему об этом. — Выглядишь хреново, — Говорит он, пока они ждут у стойки свой заказ, Суна вздыхает. — Я знаю. — Нет, типо херово, хуево, — Серьезно повторяет Мотоя, смотря прямо на него своими маленькими, круглыми, дьявольскими глазами, и слегка приподнятыми бровями, как у гусеницы, пытаясь доказать свою точку зрения. — Я знаю, — повторяет Ринтаро, крутя край пакета от выпечки. Они вернулись в то кафе где работает Осаму или “мальчик-бариста”, как его называл Мотоя, потому что, видимо, он делает чертовски хороший кофе. Не то чтобы он разбирался в этом. Но Суна согласился пойти, приготовившись купить латте и печенье, а в итоге получил еще один двойной капучино и брауни. Когда он вышел из утробы матери, все пошло не так. Зачем Суна вообще родился? Выдохнув, он опустил голову и схватился за стопку книг, которые не поместились в рюкзак. — Комори. Суна слышит, как Мотоя благодарит бариста и забирает свой кофе. — Сунаринтаро. Суна поднимает взгляд, смотря прямо в те же сонные, но искрящиеся глаза бариста, и застывает на месте, ведь Осаму запомнил его имя. — Сунаринтаро? — Повторяет он, и уголки его губ приподнимаются. На фоне Комори пытается сдержать смех, пока Суна перекладывает учебники в другую руку, чтобы взять напиток. — Спасибо, — Бормочет Ринтаро, не в силах встретиться с ним глазами. — Дерьмово. — только и говорит Мотоя и Суна толкает его чуть сильнее, чем нужно, книги едва не падают из рук. — Я знаю. — Отвечает он и представляет вместо печенья и кофе шикарный белый шоколад с малиной. *** Это уже вошло в привычку. К счастью или сожалению, все в одном. Он постоянно ходит в ту кофейню, где работает Осаму, обычно один или с Комори. И каждый раз, прежде чем зайти, он обещает себе, что сможет поговорить с Осаму сегодня. Обсудить погоду, или сделать комплимент его причёске, да хотя бы простое “как прошёл твой день?”. Также Суна обещает, что не будет заказывать кофе, но чтоб тебя, Осаму запомнил его первый заказ, и каждый раз с улыбкой спрашивает: — Тебе то же самое? И он, как дурак, и несчастный гей, и полный отстой, который эмоционально недоразвит, и выглядит угрожающе, просто отвечает, — Ага. Пожалуйста. — Ещё и таким тоном, словно это ему делают услугу. Иногда Осаму нет за стойкой, и в те дни он может заказать что хочет, при этом не получая подколов от Мотои, что в каком-то смысле.. Хорошо. Но это уже вошло в привычку. Он идет в кафе, обещает себе, что поговорит с милым бариста и не закажет кофе. Затем он с ним не разговаривает и заказывает этот блядский кофе. Ну хотя бы выпечка вкусная, уже небольшая победа. Суна уже и не надеется на другой исход, когда открывает дверь в кофейню, но сил на раздумье не осталось — он устал. Кости ломит дикая усталость, ноги ощущаются тяжелыми, а плечи опущены даже сильнее, чем обычно. Он тащится к стойке, зная, что выглядит дерьмово, но не ожидает, что к нему обратится милый бариста, с которым он обменялся максимум 0.0000000001% своего словарного запаса. — Ты выглядишь уставшим. — Говорит Осаму, беря бумажный стаканчик и начиная на нем писать, прежде чем Ринтаро успел что-либо сказать. Можно подумать, что к этому моменту он уже полюбил кофе, но нет, это не так. — Спасибо, — Бормочет он, сокращая свой и так маленький запас слов. Осаму смеётся, — Я не это имел в виду... Ну, я это сказал, но это неплохо. Ринтаро вздыхает и смотрит в эти серые, сияющие глаза. Он выглядит так, будто хочет сказать что-то ещё, но прикусывает язык. — Спасибо, я приму “ты выглядишь уставшим” за комплимент. Это именно то, что хочет услышать каждый лишённый сна студент, старающийся изо всех сил. Выходит даже более жалко, чем он предполагал, и Суна внутренне кривится. Раньше он едва мог сказать ему больше десяти слов, а теперь выставляет себя саркастичным засранцем. Тем не менее, кажется, что мир решил взять перерыв от этих кофейных джунглей, и дать ему передышку. Осаму посмеялся над ним, а затем повернулся обратно, чтобы начать готовить кофе. Ринтаро наблюдает, как он делает уже почти привычные движения, и ставит перед собой цель поговорить с ним, ведь тот частично сам начал разговор, осталось только продолжить. Помогает то, что Мотои здесь нет, он уже может представить, как на его губах появилась бы ухмылка, а на языке — оскорбление. Также легче от того, что в кафе пусто и достаточно тихо, только один человек сидит в дальнем углу, с головой погруженный в ноутбук. И ещё то, что Осаму уже почти начал с ним разговор. Бариста поворачивается к нему, с готовым напитком в руке, — Будешь что нибудь ещё? — Да, можно мне... — Он отходит к витрине и смотрит на оставшиеся десерты. — Я рекомендую шио дайфуку[1]. Суна поднимает взгляд, видя на лице Осаму более мягкую улыбку, чем обычно. — Обещаю, ты не пожалеешь. — Окей, — Говорит Ринтаро, — Я буду шио дайфуку. — Теперь у них есть шанс поболтать подольше, — Но если оно окажется не вкусным, я устрою бойкот. Осаму смеётся и кивает, беря щипцы, чтобы достать пирожное. — О, надеюсь, — Говорит он, — Я был бы оскорблен, если бы ты не отнесся к моему предложению с уважением, настолько, чтобы потом не устроить бойкот, если оно будет не вкусным. — Он аккуратно кладет десерт в коричневый бумажный пакетик и протягивает его вместе с кофе Суне. — Спасибо, — Он тянется к краю сумки, чтобы достать бумажник. — Нет, — Осаму приподнимает руки, — Я заплачу, в качестве извинений за то, что случайно оскорбил тебя. Ринтаро на мгновение замирает, пока его и так перегруженный мозг пытается переварить всю новую информацию, а потом улыбается. — Ну, это самое меньшее, что ты мог сделать. *** Ринтаро хочет, чтобы в его жизни появились что-то новое, например, он бы пошел в кафе и немного пофлиртовал с Осаму, и возможно, только если представить, он бы не заказал кофе. Но мир, кажется, против этого, подбрасывая ему кучу дедлайнов и ленивых профессоров, которым нужна помощь с корректированием ошибок, и как бы он ни хотел сказать “нет “, Суна знает, что академическая политика — это вещь, которая ему не подчиняется. И так выходит, что они долго не видятся. Такое чувство, что он постоянно пропускает смены Осаму, ведь Комори сообщает ему, когда видит того в кофейне, или у него попросту нет времени и денег, чтобы столько тратить на кофе, который он даже не пьёт. Удивительно, но в следующий раз они встречаются в 22:00 в пятницу вечером после того, как Мотоя затащил его в бар, в честь окончания экзаменов. Ринтаро настаивал, что он не пойдет, категорически настаивал, ведь он просто хотел сидеть дома, жуя попкорн и смотря идиотские телешоу. Но чтоб тебя, у Мотои всегда есть способ получить то, что он хочет. И Суна как всегда винит в этом недостаток сна и финансовый стресс, но алкоголь хотя бы поможет отвлечься. Стоя в баре под ярким неоновым светом с треснувшим кожаным кошельком, который четыре дня назад подарила его сестра, он замечает знакомый силуэт, и о боже, Суна краснеет. Под теми же янтарными бликами на другой стороне бара находится Осаму, и он тоже заметил Суну. В его руке какая-то бутылка с алкоголем, а из-под аккуратно закатанных рукавов рубашки выглядывают предплечья. И если до этого Ринтаро думал, что это шикарный бар, где все здесь находятся в черных галстуках-бабочках и пиджаках, то усмешка Осаму говорила ему совсем о другом, что-то типо, “нет ничего лучше, чем быть в этом неоновом свете”. — Хей, — Небрежно бросает Суна, пока его сердце проходит через кофемолку. Осаму широко улыбается. — Хей, — Он отвечает достаточно громко, чтобы перекричать джазовую музыку, затем быстро моргает и ухмыляется, — Мне нужно увидеть какие-нибудь документы. Суна инстинктивно смеётся, но когда тот не отвечает, спрашивает немного озадаченно, — Подожди, ты серьезно? — Конечно, я не хочу потерять работу. — Я не могу поверить, — говорит он, вытаскивая из бумажника неиспользованные водительские права и передавая их Осаму, тот осматривает их, кивает и возвращает обратно. — Прими это как комплимент, — Он пожимает плечами, как бы одними глазами говоря, что понимает, это одна из самых раздражающих вещей, которые тебе могут сказать, после того, как тебе уже вот четыре-мать-твою года можно пить алкоголь. — Рад снова увидеться, профессор. — Я думал, ты бариста. — А я думал, ты лишённый сна студент, старающийся изо всех сил. — Парирует он, смешивая что-то с алкоголем. — Ну, я и не профессор тоже, — Положив руки на стойку, Суна наблюдает, как Осаму заливает ряд спиртных напитков в шейкер, затем поворачивается и добавляет что-то еще. — Нет? — Спрашивает он через плечо. — Нет. Где-то между. Я добровольно сдаю докторскую степень, видимо, потому что мне нравится страдать, хах, а женевские конвенции ничего не имеют против пыток во время учебы. Осаму фыркает и начинает встряхивать серебряный шейкер. — Я ничего не могу сказать, — Он перестает трясти, снимая крышку и заливая коричневую жидкость в ближайший бокал. — Я работаю на двух работах, чтобы попытаться открыть бизнес по той же причине. Он заканчивает и позволяет напитку осесть, сверху он покрыт белой пенкой, и Ринтаро начинает беспокоиться. Эти опасения оказываются совершенно верными, когда Осаму добавляет в коктейль кофейные зерна и улыбается, — Я знаю, что ты любишь кофе. — Нет, — Отвечает он, печально смотря на стакан, в котором, по его мнению находится эспрессо мартини, — На самом деле я ненавижу кофе. *** Похмелье — ужасная штука. Эм... Ну, похмелье после смешивания алкоголя с коктейлями еще хуже. Похмелье, когда ты осознаешь, что милый бариста — еще и очень симпатичный бармен, думал, что ты слишком молодой, чтобы пить, — еще более ужасно. Поправка. Похмелье, когда Суна Ринтаро понимает, что что-то случилось прошлой ночью, но он забыл, потому что у него ужасное похмелье и провалы в памяти, а еще он не может быть уверен, что не сделал что-то стремное, — это самое дикое. Ринтаро злобно рычит и закрывает глаза руками, чтобы спрятаться от дневного света, который проходит сквозь шторы. По крайней мере, сегодня суббота. Минуту спустя Суна поднимает руку, пытаясь встать, чтобы взять немного аспирина и воды и, возможно, написать Комори. Но вдруг замирает. О, на его прикроватной тумбочке лежит три вещи: Первое — полный стакан воды. Второе — небольшая тарелка с двумя таблетками аспирина на ней. Третье — сложенный лист бумаги. Несмотря на головную боль и болезненную сухость во рту, он первым делом хватает записку, пару раз моргая, чтобы избавиться от головной боли. Сунаринтаро, Обязательно выпей много воды и береги себя. Напиши мне, когда проснешься, чтобы я знал, что ты жив. ~ Мия Осаму Суна читает это. И ещё раз. Потом он принимает лекарство, пьет воду, и решает поспать, чтобы не разбираться с этим дерьмом сейчас. Он просыпается через двадцать минут с чуть менее болезненной головой и внезапными вопросами. Как эта записка оказалась на его тумбочке, была ли вода и обезболивающие от него же, и самое главное, он что, в свитере Осаму? Суна уже знает ответ. Заикаясь, он выскакивает из кровати, запутываясь в одеяле и почти лицом падая в пол. Вздыхая, Ринтаро еще пару секунд валяется, размышляя о своей жизни, прежде чем снова встать и найти телефон. Он кстати, включённый лежит на полу. И как бы Суна не любил его, он не из тех, кто забывает выключать телефон когда пьян. Это не он его включил. Мотоя спамит ему смайликами и вопросительными знаками в разных приложениях. Ринтаро слишком мало помнит. Открывая свои уведомления, и начиная их листать, он решает, что лучше просто позвонить ему, но его палец замирает над сообщением с неизвестного номера. это Осаму, дай мне знать, что ты там не умер, ты выпил много текилы! Нет. Нет. Нет. В последний раз, когда Суна пил текилу... Мысль не подлежит восстановлению. Он звонит Мотое Комори. *** Хорошая новость в том, что он не сделал ничего постыдного, ну если только, что сказал симпатичному бармену/баристе Осаму, что ненавидит кофе и заказывает его только потому что: — И я цитирую, — Говорит Мотоя, — Потому что я лишенный сна гей, который всегда выглядит жутко и устрашающе, но на самом деле, я просто не знаю как флиртовать. Ну типо, ты слышал только 0,0000000001% моего словарного запаса. И ты очень милый. — Ты преувеличиваешь, — Суна отказывался это принимать, даже если после того, как Мотоя все описал, память вернулась. Комори по ту сторону трубки на мгновение остановился, — Ты что, хочешь чтобы я врал тебе? — Нет, — Отвечает он, облакачиваясь на спинку кровати и утопая в чужом свитере.. Кстати, свитер. — Эм, а... — Он проводил тебя домой. Он настаивал на том, чтобы проводить тебя домой. Он мог бы тебя убить, но я знаю, где он работает. Суна сбросил вызов. Сверля глазами потолок, он пытался сложить все события прошлой ночи. Суна вспомнил мартини эспрессо и Осаму, который смеялся над ним. Также то, что Куросу покупал им напитки и делал селфи с Мотоей. Ринтаро даже почувствовал мысленный ожог, от мыслей о текилы. Остаток ночи был расплывчатым, состоящим из нескольких изображений: он сидел у барной стойки, чтобы говорить с Осаму, Осаму много смеялся и подавал ему стаканы с водой, которые Ринтаро даже не просил, затем его смена закончилась и он настоял на том, чтобы проводить его домой, напоследок Комори что-то сказал им и они ушли, Суна рад, что не помнит холодного воздуха, также Осаму настаивал на том, чтобы Ринтаро надел его свитер, потому что, очевидно, ему было холодно, Осаму проводил его до самой двери, отказался войти и отклонил предложения поцеловаться, “Потому что ты пил, а я нет”. (О боже, его лицо краснеет). Он пишет записку и кладет аспирин с водой, Суна проводит его к двери и снова предприняв неудачную попытку поцеловаться, прощается. Наконец то, последнее воспоминание: Осаму обещает ему поцелуй после их первого свидания. Ладно, может быть, мир не зря тащил его через все это дерьмо. Так что он взял свой телефон, отправил сообщение и снова вырубился. *** — Итак, я принес тебе капучино с двойным эспрессо, очень горячий. Правильно? Ринтаро поворачивается и хмуро смотрит на Осаму, держащего в руках два бумажных стаканчика, его сонные глаза едва видны между шапкой и шарфом, которые он натянул на лицо. — Заткнись, — Дуя губы отвечает Суна и берёт один из напитков, — Очень горячий, верно? — Да, — Закатывая глаза отвечает он и упирается ему в бедро, когда они начинают идти, — Еще я взял поесть. — Белый шоколад с малиной? — Белый шоколад с малиной, —Подтверждает Осаму, стягивая шарф с лица и поднося стаканчик к губам. — О боже мой, я люблю тебя, — Ринтаро тоже отпивает свой напиток, зная, что Саму соврал насчёт кофе, там горячий шоколад. Суна улыбается, — Эй... — Начинает он, лишь затем замечая, что Осаму нет рядом. Он оборачивается и хмурится, когда видит, что тот остановился в нескольких шагах от него. — Что? — Спросил он. — Что? — Что? — Нет, — Строго отвечает он, — Это я спрашиваю тебя: “что?” — Но я первый спросил тебя. Осаму качает головой и делает несколько шагов, сокращая расстояние между ними и беря его за руку, смотря на небольшую разницу в росте. Его глаза горят. — Моё “что” важнее, — Нетерпеливо выдыхает он. — Но что, что? Осаму стонет и запрокидывает голову, смотря в небо. — Что ты только что сказал мне? — Эээ... “Что?” — Предполагает он, и тот только сильнее мычит, его голова опускается и помпон с шапки падает на лицо. — До этого, — Скулит Осаму, — Ты сказал... Суна делает паузу, пытаясь вспомнить. Что он сказал? Он сказал ему заткнуться и спросил, был ли слишком горячим его горячий шоколад, потом Саму сообщил ему, что взял поесть и Ринтаро сказал, что любит его, а потом заметил как тот остановился- — Я сказал, что люблю тебя. — Он вздыхает, с подозрением смотря на Осаму, видя, как он смеётся и поднимает глаза, ухмыляясь одной из самых больших ухмылок, которые Суна когда-либо видел. И о боже, это самое шикарное что он видел. — Да, — Говорит Осаму, — Ты сказал это. — Да, сказал. — Я тоже тебя люблю. — Очевидно, — Он тоже смеётся, за что получает небольшой шлепок по руке, — Я имею в виду, что я такой классный, и заботливый, и смешной, и- — Я беру свои слова обратно. — Осаму начинает уходить, но Суна хватает его за руку, останавливая. — Заткнись, признай, ты о такооооом мечтать и не мог. — Извини, кто притворялся, что любит кофе в течение трех месяцев, потому что был слишком жалок? — Он смеётся. — Ладно, окей, мы оба были не очень. — Да, — Соглашается он и целует его. Суна чувствует вкус кофе на его губах. — Были. — Не делай так больше. На твоих губах кофе, а я его ненавижу.