До завтра, напарник

Они оба задерживаются в участке допоздна. Даже уборщик уходит и вырубает свет. Остается лишь настольная лампа, освещающая уставшее лицо Игоря. Дима громко вздыхает и медленно поднимается из-за своего стола, направляется к игоревскому. Присаживается на краешек, ногу на ногу закидывает и невинно болтает носком ботинка туда-сюда. Ладони на коленях размещает, голову склоняя, наблюдает за дерганным взглядом напарника, который скачет по новому делу, изучая строку за строкой. Дима опять вздыхает, но уже как-то сдержанно, рвано даже, отчего привлекает к себе внимание Грома. Тот лишь вопросительно поднимает бровь, но никак не комментирует дерзости, что Дубин себе только что позволил. Затем заново утыкается в отчеты и папки, хаотично разбросанные по столу и прижатые немытыми кружками. Чего таить, Дима откровенно любуется им. А как не любоваться? Гром проспорил ему, а теперь отдувается и уже второй день носит форму. Ту самую, которая слегка мала ему и включает в себя нелепый галстук и неудобную рубашку. Но он не носит кепку и отросшие прядки спадают на глаза, раздражая и мешаясь в любой удобный и не очень момент. Игорь отрывает руку от кружки, намереваясь заправить непослушные пряди за ухо, но Дима делает это быстрее. Одной ладонью опираясь о столешницу, он наклоняется корпусом ближе и совсем невесомо скользит пальцами по смоляным волосам, приводя их в порядок. Затем окончательно борзеет и спускается ниже. К вискам, к скулам и щетине. Игорь сглатывает, но головы не поднимает, все делает вид будто отчетами интересуется. Дима добирается до галстука и, накручивая его на кулак, рывком дергает Грома на себя, заставив посмотреть в глаза. Он подмигивает — или Игорю показалось? — и шепчет на ухо будничное «До завтра, напарник». Дубин резко отпускает его, и тот чуть ли не падает со стула. Игорю моментально становится жарко, не может даже вздоха сделать. И не уверен в чем именно причина: в нелепом галстуке, что нарочно душил или в Диме, который вел себя чересчур нагло. Игорь заводится. Он срывается с места тут же, как слышит стук закрывающейся двери. Только добравшись домой, вспоминает, что опять позабыл выключить настольную лампу. Да и не до этого было. Он поспешно раздевается, злясь на идиотскую форму, сковывающую движения. С удавкой на шее кое-как еще справляется, а пуговицы на рубашке выводят из себя и ему ничего не стоит просто разорвать синюю ткань, сдирая ее с себя и откидывая прочь. С брюками он поступает точно так же. Плевать, что до конца недели должен в форме ходить. Просто бесит аж до зубного скрежета. И не только вычурная одежда, но и Дмитрий, чтоб его, Дубин. Гром мигом залетает в ванную комнату, под холодные струйки бодрящего посреди ночи душа. Мутным взглядом пялится на побитую кафельную плитку, без сил облокачивается на нее и неосознанно опускает руку к паху. Обманывая себя, думает: напряжение снять. Но после нескольких рваных движений сжатой ладонью, по итогу цедит сквозь стиснутые зубы: — Напарник...