В зоопарке

Была ночь. Ласковый весенний ветерок щекотал листья на деревьях, шелестел травой. Они гуляли с Анной по аллее — там где договорились встретиться, около административного здания номер пять — и наслаждались если не погодой (температура была отрицательная) то хотя бы друг другом. Из-под редких облачков проглядывала луна — такая яркая, что и без фонарей все было прекрасно видно. Полное отсутствие людей и вообще шума как такового раслабляло — но в то же время казалось что кто-то подслушивает. Павел вздохнул. В такой обстановке было сложно начать разговор, который он и так уже оттягивал до последнего — разговор касающийся темы интимной и потому деликатной. Он уже открыл было рот, внутренне готовясь к спору и крикам и даже драке — но тут Анна перебила его. — Смотри! — Воскликнула она, указывая пальцем вперёд. — Как ты думаешь, что это? — Перешла она на шепот. Павел прищурился: в двадцати шагах от них, возле административного здания номер пять, возвышалась большая квадратная тень. — Это наверное для выступлений, — неуверенно предложил он, немного сбитый с толку. — Странно. — Сказала Анна, блестя в темноте глазами. Она любила все странное и загадочное — и чем загадочней оно было, тем больше она его любила. «Хотелось бы знать что она нашла во мне» уже не в первый раз подумал Павел, едва поспевая за девушкой. Остановившись у подножия странного квадратного строения, Анна принюхалась, а затем цокнула языком. — Пахнет лошадьми. — Сказала она и начала аккуратно ощупывать стену конструкции. Что-то было здесь не так. Сильно не так. Пашина интуиция взопила и он резко обернулся. Два огромных, как блюдца, глаза смотрели на него. У Паши отнялся голос и силы в коленях. Ноги подогнулись и он упал на траву. Жёлтое рогатое чудище лизнуло его в ухо. -…вай! Пашка, вставай! О боже. Это всего лишь жираф, Пашка, Павлик, Павлюсенька! Анна встревоженно потряхивала его за плечи, но Павел не сводил взгляда с того что его напугало. Спустя несколько долгих, изнывающих секунд до Паши дошло что рогатое чудище это действительно жираф. — Мы что, в Африке, блять?.. — простонал он, приходя немного в себя. Он схватил пальцами волосы и потянул. — Я отказываюсь жить в Африке. У меня российское гражданство. — Я думаю, у жирафа тоже российское гражданство, — трезво заметила Анна, — он не африканский, он просто сбежал. Павел уже полностью оправился. — Боже. — сказал он, соединяя пазл в одно целое. — Вольер. Звери. Нужно вызвать полицию! Нужно вернуть зверей. Ты нашла открытую дверь? О Господи. Они же замёрзнут! — Ой, я об этом не подумала. — встревожилась Анна. — мне нечем звонить. Ты? Павел развел руками. — Ничего, сама знаешь. — Он нервно переступил с ноги на ногу. — Да и если бы был, приехали бы только утром. Сама знаешь. Они оба посмотрели на молчаливую африканскую лошадь. На пустой неотопляемый вольер. На административное здание номер пять. Друг на друга. И тут, наверное назло миру в целом и Пашке в частности, пошел снег. — Мы не можем его так оставить. — решила Анна. — Отведем его в здание, там тепло и никого нет. — Хорошо. — Сказал Павел уныло. Жирафа не пришлось долго уговаривать — он сторонился Анны, но к Павлу лип как липучка — не сказать чтобы Павлу это внимание сильно нравилось. — Кажется, ты ему нравишься — хихикнула Анна, вскакивая на крыльцо и пробуя дверь. — Хм, открыто. — Угу. — Павел уклонился от очередной попытки его облизать. — Меня все интересует что, — он снова уклонился, — точнее, сколько других животных было в том вольере. Точнее, — он сдался, надеясь только что жирафы гигиеничные, — куда они делись. — Не знаю, — рассеяно протянула Анна, не сильно смотря Павлу в глаза. Она громко выдохнула через рот. — Сильно он тебя лижет, а? — заметила она, вполсилы открывая дверь. Ее внимание, казалось, было сосредоточено на чем-то далёком и абстрактном. Павел не верил своим глазам. — Анна! — возмущённо зашипел он. Но одна только мысль о том что Анна возбуждена выбила у него землю из-под ног, и шипение получилось неубедительным. Анна прикусила губу и густо покраснела. Жираф будто почуствовал их неуверенность: его голова качнулась из стороны в сторону на тонкой шее — он моргнул один раз и снова потянулся к Павлу. Павел — он все еще смотрел на Анну и наверное был ещё немного пьяным после сидра, потому что иначе его поведение никак не объяснить — открыл рот. Шершавый, горячий язык жирафа прошёлся по его шее, подбородку, по рту — Павел почуствовал эту шершавость на нёбе и на языке, почуствовал как в рот ему капает жирафья слюна. Он облизал своим языком чужой язык — и почуствовал как тот дёргается в ответ. Все это он делал не сводя глаз с Анны — та держалась одной рукой за дверь, как будто без нее упадет, а другой зажимала себе рот. Глаза у Анны были большие-большие — глядя на них, Павел возбудился ещё сильнее. — Понравилось? — хрипло спросил он — полусерьезно-полушутливо — как только животное отстранилось. Анна открыла рот. Закрыла. Выдохнула. — Пошли внутрь. — сказала она и в ее голосе Паше послышалось… много чего. — Там поговорим. Они пошли.