"И что бы я делал без тебя?"

* * * На дворе стояла ночь. Маленький и пустой скверик освещался луной, что сегодня была, кажется, еще больше и светила в десятки раз ярче, от чего те редкие прохожие, сновавшие по улицам, даже не жмурились, дабы разглядеть в темноте дорогу, - спутник Земли прекрасно справлялся с ролью солнца. Также на черном небе мерцали различными оттенками звезды, будто посылая какое-то зашифрованное послание, выстраиваясь в причудливые формы и созвездия. Деревья и кусты мирно качались из стороны в сторону, поддуваемые ночным свежим ветерком, а в кронах гигантов, в своих гнездах, ютились пташки и восполняли свои силы, чтобы вновь защебетать рано утром. От всей этой картины из камеры был виден лишь жалкий кусочек, который наводил уныние и тоску по дому. Именно этим занимался блогер-оппозиционер Алексей Навальный в освещенной луной камере. За то короткое время, что он провел в этой комнате с решетками, все соседи разошлись то по другим камерам, где освободилось место, то уже, в который для них раз, этапировались в другую колонию. В итоге, Алексей остался в одиночестве. Только холодные стены и дежурный постоянно рядом с ним. Навальный лежал на жестком полосатом матрасе в темном углу (так как лунный свет проникал только в середину камеры), подложив под голову руки и ожидая очередной обход тюремщиков. В это же время он раздумывает, что же делать дальше и как там его родня. Юля уехала на день рождения к сынишке в другую страну. Интересно, как они там? И как Фонд без Алексея? Нет сомнений - ребята справятся со всем, просто так непривычно без новых расследований, без канала, без общения с коллегами. Да и в принципе без общения. В камере по ночам так уныло, что становится страшно, но не из-за монстров. Страшно остаться одному навсегда, а, зная первого врага России, это вполне может случиться. Только бы ФБК поспешил с митингом. Это будет великое зрелище. Громкий щелчок в стальной двери, поворот ключа и демонстративный вход в камеру дежурного. Навальный быстро сделал вид, что спит, дабы опять не схлопотать выговора. Свет фонарика в глаза уже обыденно ослепил, и политзаключённый зажмурился, медленно вставая с койки. Сесть обратно Алексей смог только после тщательного осмотра. Нога, что уже почти полностью онемела, не давала покоя мужчине, да и сильная боль в спине колола так сильно, что в одном положении дольше пяти минут лежать было невозможно. Как обычно, никаких врачей, никакой помощи, с чем Алексей уже успел смириться. Дождавшись, когда дежурный захлопнет эту проклятую дверь, уже скрипящую от частоты ее использования, Навальный достал из вещей спрятанный блокнот, уселся на койку и начал что-то быстро выписывать, листая страницу за страницей. В ночи писать - плохая идея, но на руку играла луна, поднявшаяся как раз под тем углом над окошком, под которым освещалось место "работы" оппозиционера. Покончив с трудами, Алексей спрятал блокнот и устало потряс рукой, так как та, после непрерывной двадцатиминутной писанины, успела заболеть и онеметь. Он опять улегся на матрас, прикрыл глаза и тяжело выдохнул. Как же Навальный устал от этих сроков, судов, обвинений. Когда он в последний раз просто гулял с Юлей? Когда сидел с детьми? Когда он просто высыпался? Черт знает. Зато он, словно Гриша Добросклонов, служит народу и борется за свободу от путинского режима, за светлое будущее страны. Эти мысли ввели Алешу в транс, и сознание медленно уплывало в мир сновидений. Как бы ни так. Опять звук шуршания ключа в замочной скважине, опять распахивание двери, опять фонарик. И так каждую ночь, каждый час. Навальный протер глаза и уже раздраженно выдохнул, вставая с нагретого места.. *  *  * Небо постепенно багровеет, пряча звезды в глубине темноты, а луну за горизонтом. Теперь солнышко будет светить всему живому, а пока оно поднимается на небо, пташки стряхнули с перьев росинки, позевали и полетели петь свои звонкие и успокаивающие песни. Одна маленькая птичка подлетела к окну Навального, уселась на подоконнике и, специально для политзаключённого, спела короткую трель, после чего улетела поближе к солнцу. Алексей каждый раз улыбается пернатой, как обычно улыбаются соседям - приветливо и дружелюбно. Хоть кто-то навещает его, помимо адвокатов и дежурных, - и то хорошо. После очередного и последнего на этот день осмотра, Алексей окончательно встает и сразу плетется к раковине. Навальный в зеркале так преобразился: худое лицо, мешки под глазами, уставший взгляд, щетина и отсутствие фирменной улыбки на лице. Вот что делает тюрьма с людьми. Еще немного, и Лешу будет не отличить от зека, загремевшего за убийство по пьяни. Навальный встрепенулся и плеснул холодной воды на лицо, протирая глаза от остатков дремы, после чего состояние стало чуть бодрее. Позже его ведут на улицу, в утреннюю прохладу, как и всех остальных заключённых, на зарядку, перед этим патриотично простояв под гимн России. Заниматься зарядкой, пусть даже самой простенькой, было уже невозможно. Алексей еле стоял на ногах, когда это адское мучение закончилось. Боль, словно бобер, остервенело грызла мышцы и нервы в конечностях. Хотелось просто лечь и уже не проснуться, но нельзя. Нельзя бросать народ, когда все только началось. Пусть над Навальным издеваются, пытают и ограничивают - он справится со всем. Хотя силы, медленно покидающие его тело, говорят об обратном. К счастью, из-за своего состояния, Леше разрешили садиться на койку, чтобы дать больным частям тела отдохнуть. И сейчас он, опираясь уже похудевшей рукой о стену, медленно направлялся к своему спальному месту. Уже без сил, Алексей ложится на бок, смотрит пустым взглядом на трещину в стене напротив, и что-то заблестело в его глазу. Что-то, что оппозиционер сразу вытер полосатым рукавом тюремной робы. Лицо его уткнулось в старую подушку с мыслями: "Этого еще не хватало.. Слезы.. Как забавно.." Пролежав так некоторое время, сознание Навального стало медленно отключаться, а думы превращались в кашу. Разум стал обволакивать сон, давая Алексею возможность отдохнуть и абстрагироваться от нынешних проблем... *  *  *