Когда есть любимая тётя

Время было давно за полночь. В доме Поттеров на Годриковой Впадине раздавался тихий плач ребёнка, видно сорвавшего голос из за долгого крика. В дом на трясущихся ногах, и с палочкой наготове, зашла девушка на вид около 20 лет. Тень, от слабо горящей в углу комнаты лампочки, и тёмно каштановые длинные волосы скрывали её лицо. Девушка зашла в гостиную и окаменела. С её глаз полились слёзы. Эмма Поттер, а это была именно она, подбежала к телу любимого старшего брата. Джеймс Поттер лежал, раскинув руки, будто храбро кого-то защищая на спиной. Глаз его было не видно, они скрывались чёлкой и сильно покосившимися очками. Девушка отчаянно схватила ткань рубашки парня и вся тряслась от приступов слёз. Послышались тихие всхлипы, а вскоре и громкие завывания. - Братик... Нет, нет, нет! Не может быть. Не может быть. НЕ МОЖЕТ БЫТЬ! Девушка положила голову на грудь брата. Юная Поттер провела над телом Джеймса в рыданиях, двадцать долгих, как будто бесконечных минут. Плачь ребёнка слишком резко прорезался в уши, сквозь звук собственного сердцебиения. Она думала, что в этом доме уже никого не спасти... Что этот ад погубил всех. Девушка с неверием подняла глаза на лестницу, ведущую на второй этаж. Слёзы заграждали вид, так что перед глазами был только размытый силуэт знакомого интерьера. - Гарри... Резко встав, и от этого немного покачнувшись, Поттер поставила ногу на первую ступеньку. Огромной силой воли заставив себя не смотреть на брата, чтобы не передумать, она начала подниматься по лестнице. Эмма упала раза три, по крайней мере именно столько въелось ей в память. Но думала она совершенно о другом. Брюнетка боялась увидеть её лучшую подругу, красивейшую жену её брата, прекрасную, рыжеволосую маму её племянника, мёртвой. К сожалению её страхам было суждено сбыться. Кареглазая открыла дверь детской, и на мгновение в ужасе замерев, упала на колени рядом с телом Лили Поттер. Отчаянно держа зелёноглазую за плечи, она глотала слёзы и не находила в себе сил закричать. Вытереть лицо от слёз рукой и заглянуть в глаза бывшей Эванс было огромной ошибкой. Эти глаза отражали всё. Ужасный страх за сына, боль от потери мужа, ощущение смерти на хвосте. Слишком недавно всё это было испытано, слишком мало времени прошло с того рокового момента. Только глаза Лили погасли. Они больше не горели невероятным огнём всех оттенков зелёного. Цвет был похож на засохшую молодую траву, которая всегда сохраняла свой цвет, но теряла прекрасный оттенок. Эмма была в шаге от истерики. Плачь стал громким. Он заполнил всю комнату, как будто отражаясь от стен и возвращаясь обратно, только сильнее надавливая на больное сердце. Малыш наконец услышав хоть какой-то звук кроме уханья сов, заплакал громче чтобы ему уделили внимание. Он не понимал какой ужас произошёл в эту ночь. Не понимал, что больше никогда не услышит голоса папы и не увидет ярких, добрых глаз мамы. Эмма обняла тело её лучшей подруги и не могла отстраниться. В голове прокручивались все моменты, проведённые с этим прекрасным человек. Всё беды, которые решились лишь благодаря Лили, тогда ещё, Эванс. Громкие звуки аппарации большой группы людей, топанье и крики заполнили улицу. Нужно было срочно уходить. Не важно, кто это. Лишь бы быть подальше от этого места, лишь бы Гарри был в безопасности, лишь бы его никто не забрал. Девушка спотыкаясь встала на ноги, с ещё большим ужасом оглядываясь по сторонам. Эмма подбежала к кровати, и схватив ребёнка, крепко прижимая его к себе одной рукой, а другой сжала портключ в кармане.