Untruth

Соён уже в третий раз перечитывает рассказ от главного редактора Playboy`я и не может поверить, что в конце текста мелким шрифтом написано “Чон Чонгук”. Ей пришлось несколько раз проверить, не путает ли она символы, может, забыла чтение? Может, в мире существует еще один парень по имени Чон Чонгук? Лежа в кровати и закинув ногу на ногу, она решает перечитать еще раз, дабы в какой раз представить на месте главной героини себя. Особых усилий и не требуется, описания слишком хорошо подходят под Соён. Короткие персиковые волосы, низкий рост, хрупкое тело, а еще очки и карие глаза. Вау, нет, серьезно, просто вау! Немыслимо! Главный герой – преподаватель литературы и он просит свою лучшую ученицу остаться и обсудить её последнее сочинение. Они общаются на разные темы, а затем, она упоминает Сэлинджера “Над пропастью во ржи”, как одну из самых любимых книжек. Соён понравилось, как Чонгук смог описать постельную сцену, жестко и грубо, но горячо. На столе, завязав руки галстуком и оставив её в школьной одежде. Соён бы никогда так не изобразила диалоги, да и, в принципе, для большей части аудитории журнала важно представить девушку, а уж там воображение само всё сделает. Забавно, что она бы никогда не узнала про это, если бы не её друг, который часто покупает себе выпуски. Прочитав номер, он тут же скинул фотку статьи, где представил Соён во всей своей красе, и ему было даже немного неловко читать. Зато скидывать ей свои наброски этти и хентая он не стеснялся. Что-то из разряда фантастики или фэнтези, где совпадения не случайны, а прописаны самой судьбой. От и до. Соён было всё еще сложно поверить, что это написал Чон Чонгук, который хоть и не говорил ей название журнала, в котором работает, но свою профессию указал правдивой. Соён и вправду превзошла саму себя. Ей безумно льстит, что Чонгук написал эротический рассказ с участием своей новой соседки, так еще и, судя по всему, впервые опубликовался в журнале. Интересно, как много новых предложений ему поступило с просьбой писать и печатать? Закусив губу, Соён откладывает телефон и смотрит на стенку напротив. Она ухмыляется и прищуривается. Хочется встать, распечатать скрин статьи, написать на нем огромным черным маркером “Я всё знаю, Чон Чонгук” и подкинуть ему под дверь. Интересно, как он отреагирует? Покажет свою истинную сущность? Если да, то Соён готова даже купить несмываемый маркер, ведь, черт возьми, если её сосед окажется таким же грубым и ненасытным, как в его небольшом рассказе, то она согласна раскрыть и себя, раз уж на то пошло. Ладонь ползет по животу и проникает под атласные шорты пижамы. Слабо проводит пальчиком, чувствуя, что намокла от банального текста, не картинок, а текста! Соён закидывает голову назад и позволяет себе немного пофантазировать. Возбуждает сама мысль, что Чонгук на самом деле не такой уж и хороший мальчик. У него предпочтения куда жестче, чем у Соён, и это сводит с ума. Она не думала, что фраза “В тихом омуте черти водятся” может так заводить. Если так подумать, то Соён ничем не лучше, она точно так же скрывает свою настоящую сущность под маской невинности и благоразумия. Но, Чонгук никогда не узнает, ведь он не читает манхву и не раскрыл той коробки, где были несколько томов печатной версии её последней работы. Нет, он предпочитает PornHub или тот же Playboy, где есть на что поглазеть и мимолетно вздернуть. Тем более, Соён больше ориентируется на женскую аудиторию, несмотря на детальное изображение женского тела. Слышно, как хлопнула соседняя дверь. Сердце пропустило удар, а перед глазами сразу же всплыл Чонгук в спортивном костюме с эйрподсами. Судя по времени, он шел на пробежку, и Соён не могла поверить, что она кончила так быстро. У неё явно проблемы с либидо, уж слишком оно активное последние дни. Она не хочет думать, что ведет себя как сталкер-извращенец, когда смотрит в окно и видит Чонгука, направляющегося куда-то вглубь улиц. Он оглядывается по сторонам, переходя на зеленый свет, помогает бабушке пересечь дорогу, и Соён не может поверить, что вот этот человек, ангел во плоти, написал о ней откровенное порно, где она в роли школьницы, а он в роли учителя. Вполне возможно, он воплотил свои фантазии. А еще, он главный редактор журнала с голыми девушками, и, скорее всего, проверяет не менее взрослые текста. Завтра пятница и он до сих пор ничего не написал о встрече в субботу. Возможно, думает над чем-то запредельно романтичным, чтобы Соён растаяла. Ужин при свечах или прогулка в парк аттракционов, что вообще предпочитают парни такого типа? Хитрая и до ужаса коварная улыбка расцветает на лице у Соён, когда в голове вырисовывается план по раскрытию Чонгука.

•••

— О, эм… Соён, привет, — Чонгук прочищает горло, когда замечает на пороге соседку. Она ловит на себе оценивающий и одновременно шокированный взгляд Чонгука, ведь он точно не мог предположить, что Соён придет в этом. Белая рубашка на несколько размеров больше, заправленная в черную теннисную юбку, довольно-таки короткую. Огромнейший галстук, висящий на шее, неаккуратный, добавляющий какого-то шарма. Конечно же, черные плотные чулки и оксфорды. Улыбка на лице у Соён всё такая же милая и приветливая, словно она и не стоит перед своим соседом в невероятно кинковом наряде, и вовсе не соблазняет его. В одной руке тортик, в другой подарок и мобильный телефон. Чонгук прочищает горло и поправляет очки, что Соён видит впервые, и это почти подкосило её, ведь аксессуар на лице у соседа в сочетании с рубашкой и брюками позволяет на несколько секунд испытать на себе все прелести собственного воображения. Лишь на несколько секунд. От него вновь ощущается аромат Армани, и очень трудно сдерживаться. Хочется прижаться носом к шее Чонгука и как можно глубже втянуть божественный запах. — Привет. Прости, что задержалась, пришлось немного подождать тортика, — Соён щебечет и проходит внутрь с позволения соседа. — Всё в порядке, — он закрывает дверь на ключ и забирает гостинцы. — Проходи, да… Чувствуй себя, как дома. Он немного запинается и неуверенно опускает взгляд, пытаясь не смотреть на открытые ноги соседки, да и в целом на соседку, ведь она одета почти так же, как и в его постыдном рассказе. Соён ухмыляется и поправляет очки, когда он отворачивается, дабы пройти на кухню. Она опускает свой взгляд на аппетитную задницу и подкаченные ноги, и облизывается. Как только Чонгук оборачивается, она тут же натягивает светлую улыбку и осматривается по сторонам. Да, она в квартире своего горячего соседа и здесь всё так, как она себе и представляла. Просто, но со вкусом. Дорогая и качественная мебель, вся техника от Эпл, даже есть хоум под. Неужели главным редакторам так много платят? — У тебя очень просторно. — Да, я знаю. Не люблю, когда повсюду хлам, — Чонгук пожимает плечами и проводит Соён в гостиную. — А это?… — Ах, да! — девушка слабо стукает себя ладонью по лбу, словно она вовсе забыла о подарке. — Решила сделать небольшой презент. Соседям принято дарить что-то, верно, когда переезжаешь? Чонгук удивленно вскидывает брови и забирает упакованный в розовую бумагу подарок, перевязанный черной ленточкой. Он улыбается и, не раскрыв, подходит к столу, где стоит два пустых бокала, бутылка вина, фрукты и сырная нарезка. Соён не сразу видит почти таких же форм завернутый презент, который Чонгук с лучезарной улыбкой протягивает соседке. — Удачно, что я тоже об этом подумал. Соён радостно хлопает в ладоши, как ребенок, и с нетерпением аккуратно рвет бумагу. Чонгук поступает так же и ему тоже интересно, что же придумала его соседка. “Заводной апельсин” Энтони Бёрджесса. — У-у, ты упоминал фильм по этой книге? — Соён немного щурится и смотрит на Чонгука, который не мог расправиться с ленточкой. — Да. Мой любимый фильм, — Чонгук зачем-то повторяет, продолжая улыбаться. — Решил, что тебе лучше сначала прочитать. Знаешь, в нем много полезных фраз и эпитетов, — он немного кивает головой и возвращается к своему подарку. Соён сглатывает и со всех сил пытается не подать виду, что она немного испугалась. Главный герой в “Отредактировано” говорил то же самое главной героине, но… но, ведь она поэтому и написала, что он предпочитает “Заводной апельсин”, потому что Чонгук упоминал его. Нет, это бред, Чонгук не мог узнать, что Соён нарисовала о нем целую манхву, нет. Это бред. Хотя, постойте. Пока Чонгук борется с бумагой и говорит, что ему нужны ножницы, Соён внимательно за ним наблюдает. Очки. В её манхве тоже были очки, но до этого Чонгук еще ни разу не появлялся в них перед соседкой. Судя по всему, они без линз, обычные стеклышки. — Оу… “Над пропастью во ржи”, — в голосе Чонгука слышится перемена, но он тут же оборачивается и с благодарной улыбкой кивает. — Твоя любимая? Соён кивает и пытается прийти в себя. Чонгук очень хорошо играет. Она бы даже сказала, слишком хорошо играет. Он не догадывается, что его милая соседка всё знает, и что она пришла в костюме школьницы не просто так. Чонгук наверняка предполагает, что это обычные совпадения, и его невинная соседка не может читать такие журналы, как Playboy. — Надеюсь, тебе понравится, — она возвращает супер-женственный голос и хлопает ресницами. — Несомненно, — ей показалось, или Чонгук только что ухмыльнулся? — Я решил купить вина, если ты не против? — Нет-нет. Как раз с тортиком, — Соён вприпрыжку приближается к дивану. — Давно я не употребляла алкоголь, конечно. — Действительно? — Чонгук подходит к Соён, и он сдерживается, чтобы не раздевать её одним лишь взглядом, что вызывает улыбку на лице у девушки. — Красное полусладкое подойдет? — Более чем. Лучше Чонгуку не знать, что три дня назад она выпила почти литр вермута и дрочила всю ночь напролет, периодически делая наброски. Нет-нет, это точно лишняя информация. Необходимо поддерживать роль правильной девочки, ведь Чонгук же так делает, верно? — Я перерыл столько фильмов, и решил взять комедию с Джимом Кэрри, — Чонгук включает плазму и оборачивается к Соён, которая решает украсть виноградинку. — “Лжец, лжец”. Виноградинка так и застряла в горле. Хорошо, что хватило немного прокашляться, аккуратно прикрыв ладошкой ротик, а затем безмолвно закивать. Чонгук улыбнулся и вновь посмотрел на экран. А какого черта? Почему у Соён вновь проскакивает чувство, что не только она тут всё знает. Неужели он каким-то образом вычислил, что Kiki - это она? Нет, это невозможно, и точка. Совпадения, да. Всё это совпадения. Тем более, “Лжец, лжец” – комедия, и там нет ничего такого. Чонгук выбрал её, ведь она подходит для совместного просмотра. Не включать же ему что-то заумное для своей глупенькой соседки? Она не поймет. — Я, может, пока нарежу тортик? — предлагает Соён, пока Чонгук пытается разобраться с файлом. — Да-да, конечно. Если уж он и раскрыл Соён, то это ничего не меняет. Она тоже знает, кем Чонгук является на самом деле, и упускать шанс продемонстрировать ему свои догадки она не может. Она всё с той же лисьей улыбкой режет торт, представляя, как сделает первый шаг и заставит Чонгука краснеть. Если он вообще умеет краснеть, паршивый же ты лжец. — Я знаю, что ты не любишь сладкое, поэтому и взяла небольшой тортик, — Соён наглядно слизывает крем с пальца и скромно смотрит на застывшего Чонгука. — Конечно, если ты сорвешься, то я буду не против. На лице Соён чуть не нарисовалась широкая и победная улыбка, когда Чонгук на секунду сглотнул и завис. Видимо, ему очень понравилось увиденное, и он бы очень хотел, чтобы его прелестная соседка продолжила его дразнить. — Боюсь, что я и сам хочу сорваться, — всё еще добросердечная улыбка, словно в его словах вовсе нет двусмысленности и жирного намека. Соён приходится невинно хлопать глазками и присесть на диван, закинув ногу на ногу, дабы её сосед смог насладиться прекрасным видом открытой кожи. Возможно, поэтому он сел так далеко от соседки, между ними смог бы поместиться еще один человек. Чонгук неторопливо открывает вино, разливает по бокалам и, всё же, периодически стреляет глазками на худенькие ножки, что так соблазнительно окутаны чулками. Как же сложно сдержаться от крика: “Чон Чонгук, я знаю, что ты хочешь меня выебать прямо на этом столе”. — Давно я не смотрела фильмов с Джимом Керри, — Соён решает разбавить тишину. — В детстве много смотрела Эйса Вентуру, по три раза на неделю могла, — она мило смеется, обращая на себя внимание Чонгука. — Как вспомню, сколько я хохотала. Прости. Мило, глупо, натурально и попросту красиво. Соён обожала свой типаж, и сейчас ей стоило применить все орудия убийства, дабы сразить непоколебимого врунишку Чон Чонгука. — Да, я тоже часто смотрел его, — кивает сосед и поднимает бокал, видимо, показывая, что он слишком интеллектуальный для таких фильмов. — За очередную встречу обычных соседей. — Да! И, чтобы мы чаще собирались на кино-вечера, — Соён легонько цокнула бокал Чонгука и сделала пару небольших глотков, наглядно скривившись. — Уф, я и забыла, что вино может быть таким крепким. — Прости, думал, что тебе будет нормально, — Чонгук виновато улыбается и, Соён может поклясться, что он специально облизал губы, дабы собрать остатки вина. — Я могу сделать чай или лимонаду налить. — Нет-нет, всё нормально, — Соён тут же его останавливает, когда он собирался встать. — Иногда, вино полезно для кровообращения. Чонгук кивает и, наконец-то, расслабляется. Соён бы очень хотела насладиться его профилем, руками, ногами, – черт возьми, всем она бы хотела насладиться не только визуально, но и тактильно. К сожалению, придется немного подождать, хотя бы середины фильма, и тогда… По телу прошли мурашки, и Соён немного сильней сжала ноги, понимая, что уж слишком рано возбуждается. Чересчур рано.

•••

— О, черт, прости меня! — Соён стоило идти в актерское, ведь она с такой искренностью удивлялась тому, что случайно пролила вино с бутылки прямо на ноги Чонгука. — Так и знала, что мне не стоило брать разлив на себя. Чонгук хоть и удивляется, но не злится. Он понимающе кивает и смотрит на то, как Соён мечется со стороны в сторону. Она же неуклюжая, беспомощная, смотрит на фиаско почти щенячьими, провинившимися глазами. — Всё в порядке, Соён. Ничего стра… — Давай я хоть как-то помогу, — она хватает сухие салфетки и садится на колени прямо между ног Чонгука, вытирая его штаны. — Ох, черт, не хватит, наверное. Чонгук сглатывает и Соён чувствует, как его ноги напряглись. Он хотел их сдвинуть, но ему мешала соседка, которая почему-то села именно там. Возможно даже, он поймет, что всё это был хитрый план, и Соён не против, ведь лучше пусть он не сдержится первым, чем она на него накинется. — Кхм, Соён, — его голос ощутимо понизился, и он аккуратно взял Соён за кисть, останавливая, — всё правда хорошо, не стоит… — Нет, стоит! — она вырывает руку и Чонгук удивлен, что у его маленькой соседки столько сил. — Я виновата, так что позволь мне помочь. Чонгук выдыхает и прикрывает глаза. Соён закусывает щеку, дабы не засмеяться и не улыбнуться от своего умения довести лживого соседа до точки кипения. Видимо, ему действительно сложно следить за тем, как Пак Соён сидит на коленках в школьной форме и трет своими руками непозволительно близко к паху. Когда Соён замечает, что Чонгук возбуждается, то она уже не может себя останавливать. Она смотрит снизу вверх и видит, как он смотрит по сторонам, нервно трясет ногой, как его очки сползли на нос, и как, черт возьми, ему сложно себя сдерживать. — Хм, — она, опираясь на ноги Чонгука, немного приподнимается и приближается к взволнованному лицу соседа, — а, может, мне стоит помочь Вам с Вашим стояком, учитель? Сосед открывает рот от шока, либо же от переполняющих его чувств. Соён абсолютно меняет взгляд, стирая с себя миловидность и святость, пушистость и мягкость, смотрит, как на лакомый кусочек, и заставляет Чонгука нахмуриться от растерянности. Сердце билось от волнения и предвкушения, ведь именно с этого момента рушится не только история невинного Чон Чонгука, но и невинной Пак Соён. — Ч-Что ты… Он сглатывает, и Соён даже начинает думать, что она могла ошибиться, и что в мире, всё же, есть второй Чон Чонгук, который пишет о ней эротические рассказы в журнале Playboy. Может, он на самом деле скромный и простой, и в реальности не такой смелый, как на бумаге. — Разве не ты написал о том, как меня трахают на учительском столе? — Соён ухмыляется и шепчет, почти шипит, словно змея. Её уже не удержать. Декорации упали, занавес поднят, и единственный зритель, Чон Чонгук, вынужден наблюдать за тем, как его миловидная соседка превращается в смелую и развратную девицу, о которой он мог лишь мечтать. Хочется привязать его, дабы он не смог и взгляда отвести. Она не против быть доминантом, показать, кто здесь мамочка, и кому стоит завязать руки и глаза. Но, как же Соён ошибалась. До этого момента всё шло по её плану, идеальному, без малейшего изъяна. Она приходит в костюме школьницы, дарит книгу, стреляет в Чонгука не двузначными взглядами, проливает вино и дальше берет всё в свои руки. Она не учла небольшой ключевой факт. Чонгук тоже всё знает. Грязная ухмылка заменяет испуг на лице у Чонгука и его рука быстро оказывается на шее у Соён, лишь слегка сжимая. Она сглатывает и теперь ей стоит быть удивленной, когда её сосед точно так же, как и она сама, смывает грим. — А разве это не ты нарисовала, как я трахаюсь в душе? Соён чуть не задохнулась от этого голоса, низкого и горячего. Её уверенность быть сверху тут же рушилась, как и весь её план по раскрытию Чонгука, ведь у него оказалась реверс карта из Уно, и он кидает её прямо в лицо Соён. Она облизывает губы и не знает, что ответить, но проигрывать ей не хочется. — По крайней мере, я не рисовала себя на месте девушки, — она довольно хмыкает. — Ты так в этом уверена? — он щурится и Соён готова отдать все свои работы на сожжение, лишь бы смотреть на эту ухмылку вечность. — Ни разу не дрочила себе пальчиками, представляя меня? Конечно же, да. Да! И не раз, и не два, и даже не три. Соён потеряла счет вечерам в душе, на кровати, стуле, когда она представляла своего соседа и стонала его имя в пустоту. Сколько же раз оргазмы стреляли в голову, разноцветным фонтаном даря новые и новые идеи для тома? Она не признается, нет. — Можно подумать, ты не передергивал, представляя, как трахаешь меня прямо здесь? М? — Соён облизывает губы и чувствует, какая она мокрая, а ведь Чонгук даже ничего не сделал. А затем, Чонгук недовольно рычит, и Соён неконтролируемо пытается сжать ножки, что не упускает из виду сосед. Он опускает взгляд, наматывает свободной рукой длинный галстук на руку, трет ткань между пальцев, вновь смотрит в глаза Соён и улыбается. Почти так же коварно, как и она. — Какая же ты на самом деле плохая девочка, — Чонгук перемещает ладонь с шеи на волосы, с удовольствием сжимая их. — И чью же фантазию мы воплотим сначала?