Часть 1
7 апреля 2021 г., 11:58
Примечания:
Названия глав взяты из лирики "One last kiss" Utada Hikaru.
Глава 1
忘 れ ら れ な い 人 Люди, которых невозможно забыть
Стоя на пороге перерождённого мира, Мари указала на DSS-чокер на шее Синдзи и сказала: "Знаешь, я могу его снять". Он не ответил ей сразу, вместо этого продолжив пристально смотреть на набегающие лазурные волны океана. Белый шум, рождаемый их обрушением на берег, заполнял его опустошённый разум. Неподвижная тишина напоминала пустые места между треками на старой кассете. Что-то щёлкнуло. Он коснулся холодного металла ошейника и сказал: "Нет. Я хочу помнить". Он и так оставил в прошлом многое. Теперь он больше ничего не хотел забывать. Он продолжит нести бремя грехов, совершённых в прошлых жизнях и никогда не примет достигнутую новую судьбу, как само собой разумеющееся. Эта жизнь была подарена ему путём принесения в жертву других, и, пусть он и спас их в благодарность, он всё ещё чувствовал, что не оплатил и малую долю своего долга. Мари пожала плечами: "Ну, если это сделает Щеночка счастливым...". Она похлопала его по спине и, улыбнувшись, добавила: "Дай знать, если передумаешь". "Спасибо".______________________
Новый мир начался так, будто просто продолжился, будто он всегда был таким. Наполненный теми же людьми, лишь немного изменившимися, никогда не знавшими ни Евангелионов, ни ангелов. О них не осталось даже воспоминаний. Это было его решением. Одна Мари стала исключением. Она перенесла себя в этот мир собственными усилиями, поэтому сохранила все воспоминания. Он не был уверен, что понимает, что она вообще такое, но он принял её такой, какой она была, как единственного в мире человека, помнящего проклятых детей. Она порой спрашивала его не хочет ли он избавиться от ошейника. Обычно это происходило после их совместных ужинов, когда она перебарщивала со спиртным. Он уже начинал узнавать выражение её лица, которое она состраивала перед тем, как задать ему этот вопрос; её обычная хитрая улыбка исчезала, брови хмурились, взгляд фокусировался на его шее: "Не готов ещё?" "Нет".______________________
Синдзи жил новой жизнью. Он окончил школу, поступил на службу, создал новые социальные связи. Каждый день, просыпаясь утром, глядя на своё отражение в зеркале, он видел человека, которым ему не суждено было стать ни в одной из прошлых жизней. Сама мысль была странной, но радовала его. Он замечал сходство с отцом, и, хоть тот и был давно прощён, а Синдзи решил двигаться дальше, ему не хотелось видеть это лицо. Поэтому он тщательно сбривал малейший намёк на щетину. Он наблюдал смену сезонов и притворялся, что эта обыкновенная жизнь всё, о чём он когда либо мечтал. Он твердил себе, что живёт полной жизнью. Он игнорировал то и дело появляющийся зуд под кожей, намекающий что что-то не так, убеждая себя, что это лишь привычная ему неуверенность, паранойя, сопровождающая его на протяжении жизней, наполненных травмирующими событиями. Это пройдёт. Он старался не думать об этом. Его решимость рушилась в минуты слабости: в особые даты, ничего не значащие ни для кого, кроме него, в дни, когда на него влияли перемены погоды, в одинокие вечера после тяжёлых трудовых будней, и, когда химические реакции в его мозгу устраивали бешеный водоворот. Он проводил одинокие ночи, прижимая кончики пальцев к ошейнику, окружавшему его шею, продираясь сквозь воспоминания и сожаления, преследующих его разум. Боль, от которой он не мог отделаться. Он раздумывал над судьбами людей, которых не мог забыть, о том, как они взрослеют и о том, сумели ли они найти то счастье, которого он для них желал. Он мог бы найти их, если б захотел. Он знал их имена. Он надеялся, что они счастливы. (Что, если нет?) Синдзи был счастлив. (Так ли это на самом деле?) Шли годы.______________________
"Эй, Икари, мы собираемся пойти выпить после работы. Ты с нами?" Если бы Синдзи имел силы вернуться на четырнадцать лет назад и переписать мир заново, он бы навсегда избавился от номикай. Но тогда, в четырнадцать, он ещё не знал, через какие страдания алкоголь заставит его пройти. Такие вылазки редко заканчивались хорошо, но дань традиции делала отказ почти невозможным. Так что он страдал от стыда или похмелья раз в две недели, а когда он был по-особенному неудачлив, то и от того и от другого. "Конечно. Куда идём?" "В Изукайя, что рядом со станцией. Новенькая, Аюми, пойдёт занять нам места. Она милашка, не правда ли?" Синдзи развернулся на стуле, чтобы взглянуть на говорившего: "Если считаешь её милашкой, Хиро, тогда тебе стоит пригласить её на свидание". "Ты же знаешь, что я встречаюсь с Саюри". "Я уже устал следить за тем, с кем ты встречаешься". Хиротака и Синдзи поступили на эту должность в офис районной администрации одновременно. Он был достаточно высок, чтобы стать профессиональным игроком в баскетбол, но не был заинтересован в каком либо спорте, и, хоть поначалу его гигантский рост смущал Синдзи, карикатурный вид его высоченной фигуры, склонившейся над столом, заваленном бумагами, делал его таким человечным, что Синдзи не составило труда сойтись с ним. К тому же Хиротака был забавным. Из тех людей, что смеются в лицо неприятностям. Синдзи наслаждался общением с ним. "Не думаю, что она заинтересована во мне. Аюми вообще-то расспрашивала о тебе. Она считает тебя классным". Синдзи наслаждался компанией Хиротаки ровно до тех пор, пока речь не заходила об отношениях. "Нет." - Не раздумывая отрезал он. "Чего? Почему сразу "нет"?" "Потому что встречаться с сослуживцами плохая идея". "Но ты только что сам предложил мне встречаться с ней". "Насколько я тебя знаю, тебя такое никогда не останавливало. Но для меня это важно". "Ууу! Ясно! Я вообще больше ничего не скажу!" Хиротака несомненно был из тех, кто держит данное самому себе слово, но порой действия его говорили об обратном. Когда Синдзи вошёл в ресторан, то обнаружил, что единственное свободное место за столом было прямо рядом с Аюми. В тот момент Синдзи подумал, что как только напьётся достаточно, чтобы оправдать свои действия, ударит Хиротаку в лицо. Разговор не клеился. Аюми была юна - только-только из колледжа и совершенно точно влюблена. Синдзи понятия не имел как это вообще случилось. Он был совершенно точно уверен, что они ни разу друг с другом не разговаривали за исключением того раза, когда она представилась ему в свой первый рабочий день. Тем не менее вот она, не смеет взглянуть ему в глаза и краснеет стоит только ему ответить на какой-нибудь из её вопросов. "Я подумала стоит попробовать записаться на кулинарные курсы. Неподалёку открылась новая кулинарная студия. " - Она пыталась завязать диалог, пока Синдзи резал яичный рулет, который заказали для всех, - "Ты любишь сладкое, Икари-сан?" "Не особо". "Оу."- Опешила она, - "Тогда какие блюда тебе нравятся? Может быть мама готовила тебе что-то особенное когда ты был ребёнком?" "Моя мама умерла, когда я был ещё совсем маленьким. Я всегда сам себе готовил". Это было ложью лишь отчасти. Он подозревал, что его мать очень даже жива, живёт где-то в счастливом браке с его отцом, но объяснить несведущему человеку почему они ничего знать не знают о собственном сыне было бы гораздо сложнее, чем рассказать о прошлых жизнях. К тому же приятным бонусом подобного откровения стало гробовое молчание испуганной Аюми. Он принял тарелку с темпурой от сидящего рядом коллеги и протянул ей, встречаясь с её виноватым взглядом. "Спаржи?" Она взяла себе немного и передала блюдо дальше. Эти простые действия дали ей время прийти в себя: "Мне жаль что такое случилось с тобой". "Всё в порядке. Я на самом деле с большим удовольствием готовлю. Мне бы не хотелось, чтобы кто-то делал это за меня". Он надеялся, что до Аюми дойдёт столь явный намёк и она не появится однажды на работе с дополнительным бенто для него. Ему бы не хотелось чтобы она зря растрачивала на него свои время и силы. "Что ты любишь готовить больше всего?" Он много чего любил готовить. Пробовать новые рецепты стало одним из его хобби. Особенно ему нравилось экспериментировать с новыми приправами, которые он находил на полках магазина, торгующего импортными товарами. Он решил назвать ей самое скучное блюдо, пришедшее на ум: "Суп, наверное".______________________
Хиро: Мои поздравления, ты окончательно и бесповоротно испортил хорошее впечатление Аюми о себе. [22:48] Синдзи: Спасибо. Теперь ты перестанешь таскать меня на свидания? [22:50] Он наблюдал за тремя точками в углу экрана, которые то загорались то исчезали - Хиротака пытался придумать ответ. Синдзи дал ему пару минут, прежде чем сдаться и пойти умываться. После чистки зубов и переодевания в пижаму, Синдзи опять проверил сообщения. Хиро: Прости, если давил на тебя. Я просто не понимаю, почему ты так ненавидишь свидания. Я сдаюсь. [23:01] Синдзи ощутил что-то похожее на надежду, что Хиротака начал уважать его личные границы. Телефон завибрировал снова. Хиро: Погоди, так ты предпочитаешь парней?? В таком случае всё в порядке - у меня есть друзья геи! [23:18] Синдзи не собирался обсуждать это с подвыпившим коллегой, который скорее всего всё ещё был в компании других подвыпивших коллег, тем более через текстовые сообщения. Он напечатал ответ (Заткнись и иди уже спать!) и поставил телефон на зарядку. С тяжелым вздохом он плюхнулся на кровать и уставился в потолок. Он вовсе не ненавидел свидания. Скорее находил их бессмысленными. Пытаясь открыться новому, он принимал шоколад на Валентинов день и делал ответные подарки в Белый день. Он водил девушек в кафе и даже заходил с ними дальше, но удовольствие было блёклым и пустым. Его преследовало ощущение, что всё это он делает для них, а не для себя. Когда он поделился переживаниями с Мари, её советом, как и Хиротаки, было попробовать с парнями. Она установила Grindr на его телефон и зарегистрировала его там, возлагая на это большие надежды. Через пару недель, открыв приложение из любопытства, он увидел с десяток сообщений, и, после удаления почти всех, ответил на некоторые, показавшиеся ему милыми. Он попробовал сходить и на эти свидания. Спустя примерно полдюжины, он понял, что мужчины ищут онлайн совсем не того, чего хотелось ему, и, если быть честным, было бы странно, если бы это было так. Он решил, что сам, похоже, не знает, чего ищет. Он удалил приложение и не пытался больше ни с кем встречаться. Синдзи повернулся на бок, принимая позу зародыша. Со вздохом он коснулся ошейника. По правде сказать он знал, почему у него не получается завязать серьёзные отношения и это вовсе не было виной людей, с которыми он пытался. Будь у любви физическое воплощение, скажем, будь любовь жидкостью, тогда после каждого свидания у Синдзи бы прибывало по чайной чашке выраженных симпатий. Это в принципе было нормальным количеством. Если бы он продолжил принимать эту любовь и сохранять её, то когда-нибудь у него бы накопилось достаточно, чтобы налить полную ванну, и, возможно, к концу жизни он бы наполнил ею подобие небольшого пруда. Проблема заключалась в том, что Синдзи однажды (хотя правильнее было бы сказать больше, чем однажды) получил от другого человека любовь в таком изобилии, что сравнить можно лишь с океаном. И ничего удивительного не было в том, что чайной чашки ему стало мало. Каору Нагиса стал тем океаном, в который он погрузился. Синдзи зарылся носом в подушку и попытался оттолкнуть эгоистичные мысли. Каору заслуживал новой жизни, права быть свободным. Жизни, свободной от тяжёлого рока, нависшего над ней. Временные петли лишили его возможности просто жить. Он так отчаянно желал принести Синдзи счастье, потому как изменить трагическую судьбу Синдзи, значило для него изменить свою собственную. Они были отражениями друг друга, партнёрами, союзниками и Каору любил его, любил сквозь время и Синдзи любил его в ответ. Воспоминания из прошлых жизней пришли к Синдзи в водовороте комплементации, которая должна была его разрушить. Их общее, разделённое сознание позволило ему понять свою роль в жизнях Каору и это осознание одновременно глубоко тронуло и встревожило его. Синдзи среагировал, протянув к нему руки, обняв и выразив слова благодарности, и, в конце концов отпустив, потому что не хотел, чтобы его единоличное счастье было всем для человека, которого Синдзи любил. Каору заслуживал гораздо большего. (Каору заслуживал большего, чем просто быть океаном, в котором Синдзи мог утонуть.) Тем не менее, Синдзи всё ещё скучал и боль утраты понемногу становилась невыносимой. Он нуждался в ком-то, кто подтвердит правильность его решения. Он хотел знать счастлив ли Каору. Если бы он мог увидеть его снова, это бы его убедило. Он бы смог двигаться дальше. Он перекатился на другой бок чтобы добраться до телефона, лежащего на прикроватной тумбочке. Мари подняла трубку после второго гудка: "Ты осознаешь который сейчас час? Мне нужно высыпаться, чтобы оставаться красавицей, ты же знаешь!" "Прости. Мне нужна твоя помощь". "У тебя неприятности?" "...Думаю, я готов отпустить прошлое". На другом конце линии повисла тишина - Мари обдумывала услышанное. Когда она наконец заговорила, он мог слышать улыбку сквозь её слова: "Ты свободен в пятницу вечером? Как насчёт встретиться и поужинать?"_______________________
То, как она сняла с него ошейник было настолько в стиле Мари, что смех, вырвавшийся сам собой, окончательно прогнал все сомнения относительно правильности его выбора. Чувствовать свежий ветерок на месте, где недавно был чокер, было странно приятно, когда они вместе бежали со станции, перебегая дорогу на запрещающий сигнал светофора. Тяжело дыша, Мари высвободила свою руку из его, и, поправляя спадающий ремешок сумки, сказала: "Окей, больше никакого бега". "Сама виновата. Не я опоздал на поезд". "Подготовка заняла больше времени, чем планировалось. Я придумала подходящий образ". "Для Instagram?" "Естественно для Instagram и для моего блога. Я же посылала тебе ссылку, разве нет? "Photo ops galore"". - Она вытащила телефон чтобы проверить в правильном ли направлении они идут, - "Я отмечу тебя как своего фотографа". "В последний раз, когда я был твоим фотографом, ты отправила все сделанные мною снимки в корзину и запостила вместо них селфи". "Надеюсь, с тех пор твои навыки улучшились". Они опоздали на пятнадцать минут, но, к счастью, ресторан придержал для них столик. Синдзи заглянул в глянцевое меню пока Мари делала снимки ближайшей к их столику художественной инсталляции. "Ты уже знаешь, что будешь заказывать?" - Спросил он. "Ага. Видела их меню онлайн". Ответ его не удивил. Мари всегда знала, чего хочет. "Может есть что-то, чего бы тебе хотелось? Сегодня я угощаю". - Сказал он. Мари отвлеклась от телефона и приподняла бровь: "Мы празднуем твоё повышение?" "Нет. Моё положение на работе всё такое же жалкое, но это не страшно. Я попросил помощи и ты пришла. Я хочу тебя отблагодарить". "Тебе не нужно благодарить меня, Синдзи". Он отрицательно помотал головой: "Позволь мне сделать это, пожалуйста". "Хорошо, если это сделает тебя счастливым". Сама фраза была довольно таки обычной, но слова задели его за живое. Он положил меню и встретился с Мари взглядом: "Я хочу поговорить об этом". "О чём?" "Я не счастлив". Мари нахмурилась, но прежде чем она успела сказать хоть слово, к их столику подошёл официант. "Вы уже готовы сделать заказ?" - Поинтересовалась молодая женщина. "Да. " - Мари указала на несколько пунктов в меню, добавила к списку бокал вина и спросила Синдзи не хочет ли он присоединиться. По её тону он понял, что она ожидает, что Синдзи тоже захочет выпить. "Мне просто воды". "Сейчас будет. Я скоро вернусь". Мари подождала пока на столе появятся напитки и затем, очень демонстративно убрала телефон. Направив всё своё внимание на Синдзи, она потребовала: "Объясни". Больше он притворяться не мог. "Я скучаю по Каору". Мари кивнула и жестом предложила ему продолжать. Синдзи опустил взгляд на свои сложенные на столе ладони. "Я любил его". "Я знаю". "Думаю, я всё ещё его люблю. " - Он осмелился поднять глаза и увидел что Мари смотрит на него с сочувствием, - "Это неправильно с моей стороны?" "Почему это должно быть неправильным?" "Потому что он тоже любил меня, а я... Я просто не смог," - он ненавидел признаваться себе в этом, - "я не смог стать тем, кто ему был нужен. Я оттолкнул его ради его же блага, и вот теперь я тут, без него, один и сожалею об этом". Он уже говорил с Мари об этом в самом начале, когда пытался разобраться в себе, однако были образы, которые он не мог обличить в слова и мысли, которые ему не принадлежали и поэтому делиться ими было бы неправильно. Комплиментация обрушила барьеры вокруг его сердца также, как она обнажила и чужие сердца. С тех пор он хранил чужие воспоминания. Он понимал чужие печаль и тоску вне пределов собственного опыта. Это сделало его более чувствительным, однако, это же послужило причиной его решения стереть эти воспоминания из памяти остальных. Потому что Синдзи не хотел быть Богом, он хотел оставаться человеком, а знать чужие души так, как знал Синдзи обычному человеку было неподвластно. Он ненавидел чувство полного разоблачения перед кем-то и предполагал, что и другим оно не понравится. Он решил тем самым защитить их от этого дискомфорта. Так ведь было лучше, не так ли? "Он тоже здесь, Синдзи. Тебе не нужно ощущать себя одиноким". Если бы он смог выжить без Каору, тогда он был бы ничем не лучше Икари Гендо. "Я не хочу быть как отец". "Твой отец уничтожил мир, чтобы достичь твоей матери. Ты же создал мир, чтобы Каору мог жить. Ты совсем не как он. Ты видел любовь, которую он мог тебе дать, и ты легко бы получил её всю, но ты от всего отказался, потому что верил, что так будет лучше для него". "Сложно поверить, что я сделал что-то настолько бескорыстное, когда я сижу и ною тут об этом". "Ты гораздо лучший человек, чем ты о себе думаешь, Синдзи." - Мари протянула руку через стол и накрыла своей ладонью его кисть, - "Если ты найдешь Каору сейчас и он окажется абсолютно счастлив со своей новой жизнью, ты сможешь отпустить его опять". "Ты так думаешь?" "Да". Этот разговор дал ему достаточно пищи для размышлений, пока они ели ужин. Мари переменила тему разговора на свою работу. С тех пор как они виделись в последний раз она доросла до должности старшего менеджера по закупкам в главном отделении магазина. Синдзи никогда не задумывался о подобной работе, но она действительно подходила ей. У Мари был намётанный на детали глаз и острый нюх на то, что нравится людям. Жизнь в таком быстром темпе устраивала её полностью. Порой он подумывал, что она не столько предсказывает потребительские тенденции, сколько сама их запускает. По сравнению с насыщенной жизнью Мари с её пятнадцатью тысячами подписчиков в социальных сетях, жизнь Синдзи казалась весьма посредственной. Им принесли десерт, когда Мари опять вспомнила про Каору. Парфе, стоящее на их столике представляло собой впечатляющее многослойное нагромождение фруктов, мороженого и гранолы, покрытых шапкой из взбитых сливок, рубинового шоколада и съедобных цветочных лепестков. Мари притянула десерт к себе и начала фотографировать со всех возможных ракурсов. "Ты должен найти Каору." - Сказала она как бы между прочим. "Я хочу найти его". "Хорошо." - Она сунула телефон ему в руки, - "А сейчас сделай пару снимков со мной". Синдзи снял улыбающуюся Мари с парфе, снял, как она погружает ложечку в десерт и делает вид, будто собирается его съесть. "Думаю, оно скоро растает". "Окей, окей". Мари таки зачерпнула полную ложку золота, лепестков и мороженого и протянула её к нему, предлагая Синдзи попробовать. Он наклонился вперёд, и, к величайшему её удовольствию, набил десертом полный рот. Было вкусно, хоть и абсолютно точно не стоило трёх тысяч йен за порцию. И зачем он только вызвался оплатить счёт? Они прощались на платформе железнодорожной станции. Мари собиралась вернуться следующим экспрессом к себе, а Синдзи должен был сесть на местный. Как только его поезд показался на путях, она схватила его обеими руками за лицо и запечатлила на лбу поцелуй, прежде чем он успел её остановить. "Горжусь тобой, Синдзи." - Сказала она, - "Спасибо, что позвал меня. Я всегда рядом, если понадобится помощь". Синдзи послал подальше своё смущение и обнял её: "Спасибо тебе, Мари". Поезд подошёл к платформе, двери разъехались. Он сделал шаг назад и вошёл в вагон, повернувшись напоследок, чтобы помахать ей. Её широкая улыбка подарила ему надежду.
