All Hail the Scarlet King!

«Если миру предстоит уцелеть таким образом, то пусть лучше этот мир сгинет». Анджей Сапковский.

      Есть в этой Зоне место, о котором даже бывалые сотрудники осмеливаются говорить лишь шёпотом. Это Блок №3, где заключена печально известная SCP-231-7, известная также как Невеста Алого Короля. Она всегда там – замкнутая в кольце равнодушных, бетонных стен, и удержанная ремнями, перетягивающими истощённое тело под грудью и в районе бёдер. Они надёжно фиксируют пленницу на медицинской каталке, но этого недостаточно. Условия содержания настолько суровы, что не допускают даже малейших движений. Поэтому запястья и лодыжки девушки закреплены с помощью кожаных браслетов – для дополнительной надёжности.       Когда-то у этой девушки было имя, но из-за стресса и амнезиаков, которые врачи регулярно вводят в её тело, она и сама уже не помнит его. Остался только номер, отпечатанный на пластиковом браслете, защёлкнутом на правой руке чуть выше перетянутого ремнём запястья, и бирке, пришитой к медицинской сорочке чуть пониже левого плеча. Из за ремней тонкая, хлопчатобумажная ткань голубого цвета плотно прилегает к телу пленницы, подчёркивая её плачевное состояния. От недостатка движения мышцы уже начали атрофироваться. Её освобождают от ремней всего раз в сутки. Да и то лишь затем, чтобы сотворить нечто гораздо худшее.       В остальное время, несчастная распята на медицинской каталке и страдает от последствий того, что называют Монтаук-110. Зловещее словосочетание, сорвавшееся с чьих-нибудь губ заставляет всех сотрудников вокруг понизить голос до боязливого шёпота. Ибо Процедура эта действительно настолько ужасна,как о ней рассказывают. И даже более того – в десять раз хуже чем, всё, что только способно представить самое больное воображение. Тело, 231-7 многократно подвергавшейся сеансам Монтаук-110, покрыто ссадинами, синяками и порезами – как свежими, так и поджившими, а разум пребывает в состоянии перманентной агонии.       Чувство беспомощности, рождённое неспособностью защитить себя и абсолютное непонимание происходящего, ещё больше усугубляют происходящее. Сколько бы пленница ни обдумывала ситуацию, она никак не может взять в толку – почему с ней это делают?За что?! Она ведь не сделала ничего плохого. Более того – она жертва, попавшая в плен к культистам и пережившая насилие. Так почему теперь она привязана к этому ужасному медицинскому столу и подвергается подобному обращению?Этот вопрос разрывал мозг девочки-подростка, не давая уснуть. Не давая переключиться на что-то другое. Найти убежище внутри себя, как эти делали подвергшиеся пыткам герои фэнтезийных рассказов, которые пленница так любила читать когда-то... в той, прошлой жизни.       Нет, реальность не такая, как в сказках, а потому бедняжка остаётся в сознании на протяжении каждой Процедуры и чувствует боль, сокрушающую тело и разум. То, что с ней делают, не просто ужасный и болезненный процесс. Это преступление против Человечности и, безусловно, одна из самых жестоких вещей, которые только можно сотворить с другим живым существом. Каждый день люди в оранжевых робах и скрывающих лицо масках приходят в палату чтобы мучить её. Вторгаться в её беззащитное тело своими инструментами, больше похожими на средневековые орудия пыток, чтобы... Что? Убить ребёнка, которого она носит под сердцем?       По крайней мере так 231-7 думает в те моменты, когда разрывающая боль не затмевает собой всё остальное. То ли её мучители не обладают достаточным уровнем профессионализма, то ли для проведения Процедуры специально отбирают ублюдков, которым нравится причинять боль беспомощной жертве. Они не стесняясь унижать и всё время бьют по животу, намеренно превращая аборт в нечто насильственное и чрезвычайно травматическое. Иногда жертва сомневается – действительно ли эти люди хотят прервать беременность, или же их цель состоит в том, чтобы причинить как можно больше физической и эмоциональной боли? Нанести психологическую травму? Учитывая, что несмотря на все их попытки, ребёнок до сих пор цел, 231-7 склоняется ко второму варианту.       Она провела в этом ужасном месте уже четыре дня. Четыре худших и мучительнейших дня в её жизни. Или, по крайней мере, ей так кажется. Здесь не как отслеживать время. Стены палаты (или лучше сказать камеры?) голые и на них нет часов, а освещение всегда приглушено. Аппаратура, осуществляющая мониторинг жизненных показателей всегда работает исправно, заполняя тишину ритмичным попискиванием. А лица людей людях, проходящих сквозь большую железную дверь, всегда закрыты медицинскими масками, из-за чего нельзя понять – закончилась смена или нет? Всё сливается в тягучий однообразный кошмар без конца и начала.       Первый день здесь был днём криков,когда пленница,ещё не осознающая куда попала, и что её здесь ждёт пыталась привлечь внимание медработников (из-за скрывающих их тела и лица костюмов девушка не могла даже определить, мужчины они или женщины). Заговорить с ними, но люди в халатах бесстрастно выполняли свою работу – меняли капельницу и обмывали её с таким видом, словно она предмет интерьера. Мебель, а не живым человеком. Все попытки выйти на контакт были проигнорированы. А потом это случилось впервые. Процедура, как обмолвился кто-то из медработников, готовивших её к предстоящему, хм... надругательству.       Увидев здоровенные фигуры в оранжевых комбинезонах, похожих на тюремные робы, девушка сразу почуяла неладное. Закричала от страха, умоляя не причинять вреда, но тех не тронули её мольбы. Мучители окружили жертву и принялись осыпать ударами. Чаще всего били по животу, словно пытаясь вызвать выкидыш, а она не могла помешать им. Не могла защитить своего ребёнка, хотя физически ощущала как он сжимается, прячась внутри её тела. Потом в ход пошли уже инструменты. Боль от них казалась невыносимой, но ещё невыносимее было осознавать, что их грубое вторжение было чем-то сродни изнасилованию.       Хотя нет, это было хуже изнасилования или любой пытки, которые так любят измысливать жестокие и праздные умы. Подобное обращение заставило 231-7 кричать без остановки не только на протяжении всей Процедуры, но и много после её завершения.       Обезумев от мучения несчастная извивалась как кошка, силясь порвать ремни фиксаторов и освободиться от ужасного плена. Она кричала, кричала и кричала надеясь дозваться до кого-нибудь. Хотя бы до человека, наблюдавшего за происходящим через камеру, но тот, почему-то ничего не сделал. Он видел её, не мог не видеть – объектив был направлен прямо на кровать. Он видел, что только что произошло, и тем не менее не пришёл на помощь. Не вызвал полицию. Не сделал вообще ничего. Как так и надо.       Эта мысль приводила узницу в отчаяние и она билась в своих путах до тех пор, пока окончательно не обессилела, а хлопчатобумажная больничная рубаха и простынь под ней насквозь не пропитались потом. В конце концов после долгих часов изнурительной борьбы и ментальной агонии, щедро приправленной отголосками боли, оставшейся после Процедуры 231-7 смогла отключиться. Соскользнуть в забытьё. Это лучшее, на что можно было надеяться здесь. Единственный способ сбежать от кошмара.       На следующее утро (день? вечер?) у неё не было возможности отслеживать течение времени здесь, она проснулась в чрезвычайно спутанном состоянии сознания и первых несколько минут не понимала где она и что происходит. Эти мгновения были счастьем, а затем пришло осознание, а вместе с ним и слёзы. Отчаяние навалилось на маленькую пленницу с новой силой, но ещё сильнее был страх того, что произошедшее вчера повторится. И сколько бы она не убеждала себя, что сегодня её обязательно спасут, выпустят, вернут родителям, внутренний голос подсказывал – этого не произойдет. Она застряла здесь. Надолго. Навсегда.       Это было ясно по отсутствующим взглядом людей, явившихся практически сразу по её пробуждению. Когда железная дверь снова скрипнула, сердце девушки едва не выпрыгнуло из груди, но к счастью это были всего лишь медики, заботившиеся об её нуждах. В очередной раз сменив судно и капельницу, они приступили к принудительному кормлению, тоже оказавшемуся мучительным актом. Когда до бедняжки начало доходить, какое угощение изверги приготовили для неё на этот раз, она попыталась бороться. Безрезультатно, конечно. Маленький бунт был подавлен в зародыше, а рот – раскрыт с помощью медицинского загубника.       Не прошло и минуты, как пищевая трубка вошла её горло и скользнула вниз по пищеводу, преодолевая инстинктивное сопротивление. Сексуальный подтекст этого мерзкого действа был очевиден, но девушка могла лишь беспомощно дёргаться, в миллионный раз пробуя чёртовы путы на прочность, и хрипеть, подобно раненному животному, страдая от дикого приступа тошноты.       Если бы врачи получали извращенное удовольствие от её страданий, было бы легче. Но этого не было. Люди в халатах и медицинских масках механически выполняли манипуляции с её телом. Холодно и бесстрастно. Они относились к ней, как объекту, обезличивали её, из-за чего пленница чувствовала себя даже не жертвой, а так лабораторным биоматериалом. Испытуемой, над которой ставят эксперимент. Мучают, чтобы проверить – сколько ещё она сможет выдержит? Другого объяснения на ум не приходило.       Когда они ушли пытка с помощью зондов, сменилась пыткой одиночества и тишины. Камера была звукоизолирована, а потому единственными звуками, сопровождавшими её обитательницу, были её собственные всхлипы и стоны, эхом метавшиеся между стенами. В этой комнате с голыми стенами и наглухо закрытой железной дверью не на что было отвлечься. Перманентно привязанная к каталке, не способная двигаться бедняжка могла лишь сжиматься, ожидая новой Процедуры, и вздрагивать от каждого шороха.       На второй день мучителей не было так долго, что она даже позволила себе робкую надежду на то, что вчерашний кошмар не повторится. Что в этот раз будет что-то другое, может быть не такое ужасное. Но стоило хоть немного расслабиться, как железная дверь снова открылась, пропуская внутрь людей в оранжевых робах. Они словно специально стояли в коридоре, поджидая этого момента чтобы сильнее напугать. Разбить только-только обретённую надежду. И у них это получилось. Схема явно была отработана.       Второй день был днём слез. Безудержные рыдания рвались из сорванного горла 231-7 на протяжении долгих часов, после ухода мучителей. Её подушка стала мокрой от слёз, но персонал даже не потрудился сменить её. В конце концов так и заснула, обливаясь слезами и шмыгая даже не в состоянии утереть стекавшие из него сопли. Эти люди сознательно делали всё, чтобы дегуманизировать ее. Низвести до уровня неодушевлённого предмета. Обезличить. Психологический прессинг. И при том – безупречно исполненный.       Девушка искала спасения в тревожном забытьи, но врачи вскоре вернули её к реальности. Увидев наполненную питательной смесью пластиковую емкость с прикреплённым к ней пищевым зондом она умоляла врача дать ей яд и избавить от боли, но все её просьбы как всегда остались проигнорированы. Омерзительная Процедура повторилась, оставив чувства унижения и боль в горле.       Третий день был днём агонии. И начался он с душераздирающего вопля, потому что едва очнувшись и осознав своё бедственное положение пленница не смогла сдержать крик отчаяния. Первый раз был ужасен, второй – устанавливал закономерность, а третий подтверждал, что так теперь всё и останется до конца жизни. Она проведёт остаток дней связанной и будет подвергаться ежедневным мучительным Процедурам и жестоким пыткам, даже не понимая – за что?! За что её приговорили к постоянной агонии?       Третья Процедура окончательно подтвердила это, оказавшись наиболее разрушительной для психического здоровья пленницы.       Четвёртый день, можно было назвать днём отчаяния, но также и днём принятия, поскольку 231-7 почти смирилась со своей судьбой. Не отреагировала ни на иглу больно впившуюся в сгиб локтя, ни на зонд, вновь изнасиловавший её горло. Да и зачем? Монстры, рядившиеся под медперсонал всё равно проигнорировал бы её протесты и жалобные просьбы. Так что какой был смысл?       За всё время девушка оживилась только один раз – когда она собрались уходить. Собравшись с силами, она в последний раз попросила их не оставлять её, так как знала, что за этим последует. Но они всё равно ушли, оставив её скулить в ожидании пытки.       Когда Процедура заканчивается, 231-7 сворачивается калачиком на полу и тихонько плачет. Всё кончено, но так будет продолжаться до конца её жизни. Она знает это и чувствует себя безнадежной. Никто не собирается помогать ей или проявлять милосердие. Ни у кого здесь нет даже малейшего проблеска сочувствия к пленнице. Казалось бы, одного вида её разбитого, окровавленного, покрытого синяками тела должно быть достаточно, чтобы пробудить сострадание даже в самом чёрством сердце, но эти люди не заботятся о таких мелочах. Они просто делают своего дело, каким бы грязным и ужасным они ни было. Профессионалы.       Девочка не сопротивляется когда врачи, пришедшие на смену мучителям, поднимают её и перекладывают на каталку. Ей уже всё равно. Она хочет поскорее потерять сознание и очнуться где-нибудь подальше от этого ужасного места, где она сможет родить своего ребёнка... ну или не очнуться вообще. Сейчас оба варианта кажутся несчастной предпочтительными в равной степени.       Заснуть на этот раз ей удаётся на удивление легко. Может дело в крайней физическом и ментальном истощении, а может в препарате,который ей вкалывает врач, обеспокоенный запредельным уровнем стресса. Причина не имеет значения. Важно лишь то, что ей удаётся хоть ненадолго сбежать от ужасной судьбы. И не в чёрную тьму беспамятства, как это происходит обычно, а в сон.       Причудливый сон, что начинается со вспышки ярко-красного света, разгорающегося посреди затуманенного сознания. Очертания окружающих предметов начинают расплываться, а грани между ощущениями стираются. В один миг девушка ощущает себя великаншей, запертой в крошечном гробу, а в другой – карлицей, потерявшей в огромном зале. Силы покидают истощённое тело, комната исчезает и 231-7 оказывается в эпицентре вихря, уходящему в глубины Вселенной. К Сердцу Ночи и даже ещё дальше.       Возникает ощущение полета... или скорее, падения, странным образом не связанное с чувством тяжести распластанного на медицинском столе, беспомощного тела. Сейчас она свободна от физической оболочки и падает вверх, прямо в разверзавшиеся перед ней небеса, окрашенные багрянцем. Падает всё быстрее и быстрее, стремительно удаляясь от маленькой, голубой планетки.       Солнце превращается в маленькую, мерцающую точку, а мимо, как в планетарии, проносятся миры, знакомые ещё со школьного курса астрономии. Испещрённая каналами, красная планета, с двумя бешено кружащими по её орбите спутника. Пояс разбросанных в пустоте камней, Гигантская планета, сотканная из вихрящихся клубов газа. Сверкающий мир, окружённый кольцами ледяных осколков. Скорость увеличивается и 231-7 не успевает даже рассмотреть ещё три планеты, носящиеся в космическую даль. Её взгляд успевает зафиксировать лишь одинокий шар из льда и камня, вращающийся во тьме вокруг солнца, ставшего обычной звездой.       Дальше есть только мрак. Непроглядный мрак глубокого Космоса, усыпанный мириадами звёзд. Падение, меж тем, всё продолжается и на пути начинают попадаться уже разноцветные облака пыли, радужно-переливающиеся туманности и горящие триллионами ярких огней Галактики, похожие на праздничные гирлянды. Все они стремительно проносятся мимо, мелькая перед глазами девушки с такой скоростью,что её сознание попросту не успевает реагировать на смену зрительных образов, постепенно сливавшихся в хаотичное скопление расплывающихся пятен цветовых переливов. Голова у девушки резко закружилась, из-за чего возникло ощущение, что это не она падает куда-то, а вся Вселенная и само Время проносятся мимо. Стекают вниз, за пределы Бытия.       В Бездну, коей в конце концов достигает и она сама. Всякое движение здесь прекращается, а пространство разлетается вокруг ошмётками призрачного, чёрно-багрового свечения, смешанного с клочьями и обрывка мрака. Девушка обнаруживает себя висящей посреди бесконечного, сумрачного пространства и понимает, что это – Преисподняя. Кошмарный мир, полный воющих ветров, пронзительных воплей и постоянной боли, которая без конца звучит в них. Бессветная Бездна, населённый зловещими фантомами.       Один из них маячит впереди смутной тенью. Бесформенной,но непередаваемо-грозной. Бурлящий сгусток первозданного мрака, источающий тот самый, кроваво-красный свет, проблески которого она видела в самом начале своего пути. Это он завлёк её сюда.       Стоит 231-7 понять это, как порыв ревущего ветра, который и ветром-то по сути не является,подхватывает её неприкаянную душу и уносит к самом сердцу тьмы. По мере приближения сущность обретает форму и очертания демонической фигуры в одеянии из жидкой черноты. Тьма принимает чёткую форму, оставаясь, при этом, текучей, словно сырая нефть. Отдельные пласты сдвигаются друг относительно друга,создавая тревожащее ощущение движения при полной неподвижности воздвигшегося в пустоте колосса.       Поначалу «дьявол», в том, что это именно он, девушка даже не сомневается, кажется ей просто пугающим силуэтом, смутно угадывающимся в багряных сумерках. Затем вспышка света кровью разливается позади существа четко очерчивая его силуэт. Становится ясно, что помимо плаща, скрадывающего очертания истончённого и как будто слишком длинного тела, на нём есть так же ещё и доспехи в виде пластинчатых наплечников и чего-то на подобии кольчуги. А впрочем, это может быть и не кольчуга, а естественная броня, растущая прямо из тела. На груди, прямо сквозь защищающие её чёрные щитки, проступают семь асимметрично расположенных друг над другом, горящих и красных глаз. Чёрные дыры их бездонных зрачков напоминают 231-7 Колодцы Вечности.       Ниже пояса устрашающая фигура тонет в облаках дыма и багряного пламени, мешающего рассмотреть какие-либо детали, кроме цепей, сковывающих бёдра и ноги. Но самой приметной деталью облика «дьявола» остаётся, его маленькая (в сравнении с неестественно вытянутым туловищем) голова, увенчанная двумя парами оленьих рогов. По крайней мере девушке кажется, что это рога, над которыми, прямо в воздухе, висит корона из чёрная железа с тремя острыми, как иглы зубцами. Однако это лишь мимолётный образ. Стоит сущности пошевелиться, ворочаясь в Бездне, как рога выгибаются в обратную сторону. Теряют всякое подобие твёрдости, превращаясь в извивающиеся щупальца. Длинные, разветвлённые, но при этом гибкие и совершенно бескостные.       Детали демонического облика постоянно меняются. Одно перетекает в другое и тут же становится третьим, из-за чего девушка никак не может понять – с чем столкнулась? Даже размер этой тёмной, божественной сущности меняется прямо у неё на глазах. Только что он был размером с гору, но едва пленницу подтаскивает к нему, как они оказываются почти одного роста. И не понять – то ли это она увеличилась в размерах,то ли он уменьшился. От таких манипуляций с размерностью кружится голова и, тем не менее девушка не пытается отшатнуться от существа, обладающего столь великой силой, и не боится его. Ибо чтобы он с ней ни сделал, это никогда не сравнится с тем, что она уже пережила. Бездне не напугать её. Её вряд ли вообще теперь что-то напугает.       — Здравствуй, моя Императрица, – звучит вкрадчивый, исполненный тайного соблазна голос и 231-7 позволяет себе удивиться.       Она не может понять, к кому обращается «дьявол», а оглядев себя, замечает что её облик тоже претерпел изменения. Все следы истощения исчезли, и теперь её тело вновь выглядит таким, каким она привыкла его видеть. За тем лишь небольшим исключением что кожа её почернела, как сажа. Из-за этого девушка самой себе кажется непроглядным силуэтом, обрисованным вспыхивающим и угасающим вокруг алым заревом. Она такая же, как и он! Даже на теле, в место больничной сорочки, красуется роскошное, до щиколоток, платье из текучей тьмы. Узор извитых, красных линий, окружает светящийся в центре набухшего живота глаз. Над головой кружит корона, а запястья – охватывают стальные браслеты, цепи которых (и как это она прежде не заметила) соединяются с цепями, сковывающими «дьявола». Именно за них он и приволок её в бездну, протащив сквозь Вселенную. Как куклу на ниточке.       — Хорошо, время приблизилось, – его голос становится громче напоминая шипение воды, попавшей на раскалённые угли. При этом произнесённые слова звучат чётко и ясно, как будто он и шипит и говорит одновременно. Парадокс. Искажение реальности.       — Ты... Дьявол? – с некоторым сомнением спрашивает 231-7, рассматривая абсолютно не страшное, с её точки зрения, тёмное божество. То есть, у этой сущность может и грозная аура, но он не вызывает и половины того ужаса, что люди в оранжевых робах.       — Некоторые называют меня так, да. Но на самом деле я намного древнее этой вашей псевдо-древней религии, как впрочем и всей вашей цивилизации. Можешь называть меня Дьяволом, если так хочешь, однако мне больше по нраву прозвище Алый Король.       В сметённом сознании девушки вспыхивают утраченные воспоминания и она вспоминает название секты – Дети Алого Короля.       — Это всё ты! – выкрикивает 231-7, готовая наброситься на монстра с кулаками. – Это всё началось после того, как ты поместил в меня своё семя, вынудив меня стать матерью этого ужасного существа. Все эти муки, всё это произошли со мной, по твоей вине!       — Дорогая, опасно так нервничать в твоём положении. Лучше выпей немного вина – словно издеваясь, Тёмный Бог протягивает ей взятую из пустоты чашу в которой плещется что-то красное. Вино или кровь? И то и другое? Не важно! Она не собирается это пить.       Она бы и вовсе выбила бы проклятый кубок из его удлинённых, украшенных когтями пальцы, напоминающих о ветвях сгоревшего дочерна дерева. Выбила бы, если бы оковы на запястьях внезапно не потяжелели, лишив её возможности двигать руками. После свободного полёта сквозь миры и измерения вновь навалившееся чувство скованности и бессилия кажутся сокрушительными. Не выдержав морального потрясения 231-7 начинает плакать. Но не слезам, а кровью. И кровь эта светится в темноте, собираясь вокруг глаз словно причудливая ритуальная раскраска. И это делает её ещё более похожей на Алого Короля. Пусть даже и против воли.       — Заметь, не я приковал тебя к кровати и обрёк на пожизненные пытки. По моему плану ты уже должна была родить. Всё бы прошло быстро... не безболезненно, конечно, отнюдь, но быстро, – демон улыбается ей, наверное самой зловещей улыбкой которую когда-либо видел свет. Изогнутый наподобие полумесяца рот делит черноту лица пополам, открывая дыра с зазубренными краями.       Одного вида этой улыбки достаточно, чтобы устрашить целые народы и цивилизации, но девушка испытывает сейчас только гнев.       — Вот как? Ну так знай, что твой план провалился, а твой ребёнок страдает вместе со мной! – 231-7 буквально выкрикивает эти слова в глаза Алого Короля, смотрящие на неё из груди и, одновременно пытаясь отвернуть лицо от чаши, которую тот пихает ей.       Чаша действительно красивая. Гладкий чёрный металл, затейливая гравировка, прихотливо закрученная, витая ножка и огромный рубин на дне. Да и кровавое вино оказывается на удивление освежающим. Всё лучше, чем капельница в вене или зонд в глотке. Положа руку на сердце это лучшее, что она пробовала за долгое, очень долгое время. Сделав пару глотков 231-7 берёт чашу руками (которые теперь, двигаются без проблем) и жадно выпивает её содержимое до последней капли. Ей плевать есть ли там яд. Она просто наслаждается возможностью снова почувствовать себя человеком. Жаль только, что это ощущение дарит ей Алый Король.       — Каждые день я слышу как он кричит внутри меня, пока они отщипывают от него по кусочку, заставляя истекать кровью! – восклицает она, отбрасывая чашу, и та кувыркаясь, улетает в пустоту, исчезая во мраке. – Почему ты ничего не делаешь? Почему ты ничего не делаешь?! Сколько ещё твой ребёнок будет страдать, чтобы ты хоть когтем пошевелил и вытащил нас из той темницы?!       — Столько, сколько потребуется, чтобы страдания закалили его, – отвечает Алый Король, на мгновение обретая абсолютно кошмарные очертания. Его лицо прежде казавшееся гладкой чёрной поверхностью, обретает пугающий рельеф. По прежнему оставаясь чёрным оно словно покрывается бронёй. Но не металлической, а выращенной из какого-то органического материала, напоминавшего то ли хитиновые пластинки, покрывавшие тело насекомого,то ли крабий панцирь. Абсолютно чёрный, но при этом гладкий и поблёскивающий, словно покрытый лаком. В нём как в чёрном зеркале отражался полыхающий в Бездне багровый свет.       Отдельные пластины покрывающие лицо (или это всё таки шлем?) Алого Короля, обладают изогнутой изогнутой формой и охватывают его голову расходясь и сужаясь к затылку. Лицевая пластина остаётся гладкой и плоской, словно забрало шлема. Носа конечно же нет – на его месте лишь ровная поверхность, но его отсутствие с лихвой компенсирует широченная пасть, растянутая в вечной – от уха до уха улыбке. Острейшие зубы, подобно частоколу усеивающие обе челюсти превращают её в нечто поистине ужасное. Рога же превращаются в волосы, или нечто отдалённо на них похожее. Пучки коротких щупальцев, растущих из затылка.       При чём растут они исключительно по линии разграничения между пластинами из-за чего кажется, что одно переходит в другое. Это придает лику Алого Короля ещё большую чуждость. Такими же пластины целиком покрывают и торс Тёмного Бога, только здесь они неубедительно стилизованы под мышцы тела. Вдоль позвоночника с хрустом вытягивается гребень из острых, как копья, шипов.       — Закалили?.. – метаморфозы, происходящие с телом Алого Короля,как будто гипнотизируют, слегка сбивая её девушку с толку.       — Да, то что не убивает нас делает нас сильнее, – демон, цитирующий Ницше. 231-7 ещё слишком молода, чтобы понять иронию ситуации. – Только страдание несёт просветление. Только страдание божественно, ибо лишь на острие боли познаёшь Истину.       — Разве я недостаточно страдала?! – взрывается она, готовая ударить его,но замирает услышав страшное своим спокойствием:       — Нет. Твои страдание – ничто. Всего лишь лёгкая пощёчина в сравнении с тем, что я пережил в Бездне. Чтобы стоять подле меня, как Императрица и быть Первой из Семи, тебе придётся страдать ещё очень, очень долго, – неестественно широкая ухмылка вновь открывает в нижней половине его лица полулунный провал, заполненный острейшими иглами зубов. Жутко, надо сказать.       — Я не хотела этого! Не просила о такой чести, – 231-7 выплёвывает это ему, но Алый Король лишь смеётся. Сухо, безрадостно.       — Как и я. Так сложились звёзды. Ты была избрана в момент своего рождения. А твой приход – предсказан за столетия до этого.       — Не стоило рождаться мне на свет, – в сердцах произносит девушка, высказывая то, о чём думала все последние четыре дня.       — Ты начинаешь понимать... мучительное существование, которое приносит тебе лишь новые страдания и которое ты не в силах прервать. О да, ты начинаешь понимать, боль уже начала приносить просветление. Воистину, время приблизилось... уже скоро...       — Будь ты проклят, – она ничего не может сделать с Тёмным Божеством. Физически – не может. 231-7 прекрасно понимает это, а потому пытается задеть его хотя бы громкими словами. И это, кажется оказывает эффект. Алый Король не привык к непочтительности.       — Я был проклят ещё до начала времени, – хмуро отвечает демон, явно пытаясь сдержать злобу, но срывается, вспыхивая карминовым пламенем, жар которого заставляет с мешаться и отступить. – Следи за своим языком, девчонка, или я усилю твои муки!       Теперь настаёт её черед смеяться над ним. И 231-7 смеётся, визгливо, с нотками истерики в срывающемся, больном голосе.       — Усилить мои страдания? Меня привязали ремнями к грёбаному операционному столу, заткнули все имеющиеся в теле отверстия трубками и делают... Чёрт! Я не собираюсь заставлять себя вспоминать, как больно мне было... что ещё ты можешь сделать со мной?!!       Последнюю фразу она буквально выкрикивает ему в лицо, но в этот раз ухмылка Алого Короля становится лишь слегка шире.       — Ну, например, могу немного освежить тебе память. Напомнить детали из забытого прошлого, – чёрная рука демона аккуратно поправляет пятизубую корону, чуть съехавшую на бок, и касается гордо поднятой головы Невесты, возвращая, то, что было утрачено.       Голову пронзает словно разрядом тока. Демоническая энергия прошивает всё её существо. Словно чьи-то невидимые пальцы пробирается в сознание, перебирая мысли. Вытаскивая на свет то, что как надеялись её мучители, было навсегда стёрто. Удалено.       Всё оказывается даже хуже,чем она себе представляла! Она провела в той палате не четыре дня, а долгие недели, даже месяцы! Именно поэтому её тело ощущалось таким болезненным после пробуждения. Раньше она списывала всё на похищение культистами и ритуал которому подверглась вместе с другими девушками, но теперь поняла – всё это было следствием Процедур.У неё не было возможности рассматривать себя в те наполненные болью часы, когда её освобождали от ремней, тогда как в остальное же время всё скрывал больничный халат, но 231-7 не сомневалась, что на её теле не осталось живого места. Она провела месяцы привязанной к пыточному ложу и подвергалась ужасным пыткам. Каждый день. Каждый чёртов день! Это было уже просто за гранью добра и зла.       Волны агонии катятся сквозь сознание девушки, наполняя её ужасом и чудовищной, нечеловеческой, сводящей с ума яростью.       — Зачем? – шипит она, когда чёрная рука оттягивается от неё подобно змее, впрыснувшей смертельный яд в тело жертвы.       — Чтобы не допустить рождения, – просто отвечает Алый Король. – Процедура Монтаук-110, которой тебя подвергали, была разработана в качестве ритуал убийства твоего нерожденного ребенка. Нашего ребёнка. Они каждый день заставляют его восстанавливать себя с нуля, тем самым замедляя его развитие. Одна ошибка в ежедневном злодеянии означают Конец Света, но...       Демон театрально замолкает, притворно-ласково касаясь лица девушки когтистыми пальцами и приподнимая за подбородок.       — ...разве это оправдывает мучения невинной девушки? Какое они имели право причинять тебе такие страдания, пусть и ради спасения Земли? Какое они имели право заставлять тебя бескорыстно пожертвовать собой ради спасения Человечества? Твои вечные страдания в обмен на жизни миллиардов – справедливо ли это? Хотя меня и зовут Дьяволом, но я скажу, что это непростительно. Один человек не заслуживает страданий за всех. Ты никогда и никому не причиняла вреда, но эти люди всё равно ввергли тебя в петлю бесконечных пыток без надежды на спасение. И даже хуже того, они неоднократно стирали тебе память, чтобы Процедура каждый раз была одинаково эффективной, а твоя агония оставалась свежей. Чтобы ты не могла привыкнуть к боли!       — Хватит! – кричит 231-7, сбрасывая с себя чёрную руку. Даже в нынешнем состоянии она понимает, что Алый Король манипулирует ей. Однако сейчас это не имеет значения. Она слишком зла. На людей, что обрекли её страдать. На Человечество.       — Люди – худшие монстры, – в этот раз голос Алого Короля похож на рокот обвала в горах или рёв опьяневшего от крови хищника. – Ведь они даже не попытались объяснить тебе, что твоя жертва необходима для сохранения мира. Боялись ли они, что в этом случае ты станешь считать себя мученицей и Процедура не сработает или им просто было всё равно? Большинству из них...       — Я не забочусь о мире. Я всего лишь хочу снова стать свободной, – угрюмо отвечает подрагивающая от гнева девушка. – Пусть даже мне придётся умереть вместе со всеми, произведя на свет твоё адское порождение! Если такое могущественное существо, как ты хочет, чтобы Человечество страдало, зачем ограничиваться одной несчастной мной? Как ты и сказал, я не заслужила этого, а значит не со мной, а с нашим миром что-то не так. Вся Вселенная заслуживает, чтобы её отвергли как меня и обрекли на страдания!       Стоит ей произнести это, как линии, разграничивающие щитки панциря на его теле наливаются багровым свечением. Оно набирает интенсивность, усиливаясь до такой степени, что в какой-то момент фигура демона начинает просвечивать. Становится ясно что это – не окончательная его форма, а всего лишь образ рождённый измученным разумом девушки, в то время как истинное обличье – это свет, сочащийся сквозь антропоморфную но вместе с тем совершенно не человеческой фигуру. Алый Король – сущность, воплощение ненависти. 231-7 знает это, потому что сама чувствует то же самое. Его злоба горит в ней. И в её ребёнке.       — Да, ты понимаешь, – шепчет Владыка Бездны, почти нежно касаясь её лба безгубым ртом. – А теперь тебе пора назад дорогая.       — Что?! Нет! Только не это... пожалуйста, только не это, – несчастная заходится в бесконтрольных рыданиях, кидаясь к Алому Королю в поисках спасения. – Если самоубийство – единственный способ избежать этого то убей меня. Прошу убей меня. Я не хочу возвращаться в ту комнату. Пусть она и её ужасы останутся позади! Пусть это закончится... пожалуйста. Я не выдержу больше ни дня!       — Мне жаль, но ты не избежишь этого, – демоны не способны грустить или сочувствовать, но их повелитель, испытывает сейчас именно эту эмоции. Или девушке просто кажется. – У меня нет власти прервать твою жизнь. Мне не дотянуться туда, где находится твоё тело. Тебя любой ценой будут поддерживать в живых, пытать и стирать память, чтобы каждый раз было больно как в первый...       Эти жестокие слова заставляют 231-7 разразиться новым потоком рыданий. И столько скорбны и безутешны они, что даже в чёрном, как тьма Глубокого Космоса сердце Алого Короля пробуждается некий аналог жалости, из-за чего он нехотя добавляет:       — Но коль уж ты воплощение А'Хаббат, я дам тебе надежду, сколь бы иронично это ни звучало, – с этими словами демон вновь берёт её за лицо, принуждая смотреть на себя. – Время между нашими встречами сокращается. Амнезиаки перестают действовать.       — Амнезиаки? – 231-7 пытается сосредоточиться на словах, но мысль о ещё одной Процедуре затмевает сейчас всё остальное.       — Да, – кивком подтверждает Алый Король. – Их воздействие уже ослабло. Прежде между приёмами очередной дозы проходила неделя. Сейчас – три четыре дня. Эти идиоты в Фонде так полагаются на свои амнезиаки. Думают, во Вселенной не существует способа восстановления памяти! Я бог и здесь могу сделать это по щелчку пальцев! Ну а там, что же... там придётся подождать... Ты уже вспоминаешь,а в скором времени не сможешь забыть даже на минуту. У тебя не будет трёх дней исчезающей надежды. Не будет.       — Почему они перестанут действовать? – спрашивает 231-7, пытаясь определиться что хуже – знать или же всё таки не знать?       — Пуповина связывает нас с тобой через ребёнка. Ты едина с Алым Принцем, растущим внутри тебя. А то, что его не убивает...       — ...делает его сильнее... – заканчивает девушка и Алый Король снова кивает ей, потрясая ветвистыми, как у оленя рогами.       — Сначала амнезиаки перестанут действовать. Ты будешь помнить всё, что они с тобой делают. А потом вспомнишь всё, что делали прежде. Твои душевные муки раскалится до таких пределов, кои неведомы были человеку, а потом ты отпустишь себя. Твой разум замкнётся внутри крохотной раковины, которую возведёт вокруг себя. Огородится от мира стенами столь плотными, что его не достигнет никакая боль. Что бы они с тобой не делали, тебе будет всё равно. Тогда мой ребёнок войдёт в твой мир и разрушит его.       — И я умру? – голос девушки дрожит, но вопрос она задаёт с надеждой. Ведь если спасения нет, то смерть – это тоже выход.       — И ты умрёшь... – соглашается с ходом её мыслей демон. – Однако лишь познав смерть можно достичь истинного бытия. Только так ты встанешь подле меня вместе с остальными Шестью сёстрами и будешь первой среди них, – демон нежно гладит девушку по спине, но эта ласка, пусть и безупречно исполненная, выглядит утончённым издевательством в контексте только что сказанного.       — Пообещай мне кое что... – 231-7 поднимает глаза на божество и чётко, по буквам, произносит. – Я хочу чтобы они страдали.       — О, да, – ещё одна жуткая ухмылка. – Люди сотворившие с тобой такое, безусловно заслуживают наказания, но и породившее их человечество тоже, ты не думаешь? Любая организация – продукт своего времени и Фонд – не исключение. Он создан людьми.       — Пусть все они страдают, – успевает произнести девушка, прежде, чем некая невидимая но могучая сила отрывает от её руки от демонической фигуры, за который она цепляется столь отчаянно, и возвращает обратно в тело, вокруг которого уже собираются врачи с бесстрастными лицами, которые она всё равно не видит из-за медицинских масок. Они колдуют над ней. Готовят к стиранию.       Понимая, что не сможет сохранить знание, полученное от Алого Короля, 231-7 пытается сопротивляться, но что может сделать физически слабая, истощённая пленом и сверхъестественной беременностью девушка-подросток, крепко-накрепко привязанная к медицинской каталке против здоровых и крепких людей, проделывавших с это с ней уже десятки, если не сотни раз за все месяцы?       Когда её голову закрепляют с помощью ещё одного ремня, перекинутого через лоб, а сверху одевают шлем с отходящими от него проводами, Седьмая Невеста в последнем порыве пытается передать им то, что услышала от демона. Сказать, что все они скоро подохнут, но пластиковый загубник надёжно запечатывает её рот, превращая слова в неразборчивые стоны. Ну вот и всё. Конец.       Сейчас её память будет стёрта, а ещё через несколько минут дверь откроется и внутрь войдут другие сотрудники в оранжевых робах и железных ошейниках, и всё начнётся по новой. Ещё один цикл мучений, во время которого они снова будут терзать её беспомощное, распятое на кровати тело, компенсируя улучшение настроения после амнезиака. И она ничего не может поделать.       И только слова Алого Короля,обещавшего что все эти ужасные люди в скором времени будут уничтожены служат 231-7 небольшим утешением. Как и понимание того, что сколько бы сотрудники Фонда ни пытались противостоять сверхъестественному злу, в конечном итоге, их действия лишь служит замыслам Алого Короля. Как впрочем и всё, что происходит в этом обречённом мире.       All Hail the Scarlet King! – успевает подумать SCP-231-7, прежде чем введённый в её тело амнезиак начинает действовать...