Последний танец.

Разбросанные на полу вещи, осколки вазы, которую вчера задел Шивон, пытаясь снять пиджак, и витиеватая дорожка из одежды вели к нему спящему. Прождав его весь вечер, Хена так и уснула на диване, не дождавшись. А разбудил ее вернувшийся навеселе Шивон. Конечно, Хену ждут извинения и объяснения, но нужны ли они ей?! Он был там, с другими, но не с ней. И неважно, работа, друзья или другая; рядом с ним кто угодно, только не она. Появилось чувство безразличия, которое угнетало, хотя в груди еще теплился маленький огонек тех былых чувств, но и он становился не таким дорогим и нужным. Хена молча положит перед ним фотографии, где ее муж с другой. Интересно, что он скажет?! Он найдет способ и вывернет всю ситуацию в свою сторону? А Хене, впрочем, все равно. Коллега, любовница, знакомая - разве это важно? Шивону надоела семейная жизнь, ему приелась Хена со своими претензиями и обидами, он решил развеяться?! А как же она?! Но у Хены есть Джунсу, значит, она поступает не лучше Шивона?! Да, что же это за семейная жизнь такая?! Простая формальность, «показуха» для окружающих... Надоело, все надоело. Согласиться на предложение Джунсу? И хочется, и совесть не дает. Провести вечер в компании с Шивоном, который будет все время извиняться и делать все, чтобы Хена его простила: закажет вкусный ужин, будет смотреть ее любимый фильм и разговаривать на любые волнующие ее темы. Или вечер в компании с таким загадочным, интригующим и влекущим к себе Джунсу. Вместе посмотреть мюзикл и поговорить о вечном. Абсолютно два разных варианта: один для сердца, другой для разума. Проснувшись, Шивон, собравшись с духом, ожидая скандала с самого утра, спустился вниз. Попивая неспешно кофе, Хена смотрела на готовящую завтрак служанку и не сразу заметила мужа. Шивон громко поздоровался, выжидающе посматривая на жену, но получив в ответ лишь: «Доброе утро», - растерялся. Завтрак прошел в тишине, закончив есть, Хена положила на стол перед мужем фотографии и молча ушла. От негодования, Шивон погнул вилку, швырнув ее об стену. Его волновало мнение жены? Чушь, главное, чтобы это не просочилось в прессу и его имиджу ничего не помешало. Но молчание Хены, немного приводило в смятение. Затишье перед бурей, или ей все равно?! Да, на этих фото он в компании привлекательной девушки, с которой запечатлен в весьма компрометирующих его позах. Захотелось ему хоть один вечер скинуть с себя ношу «женатого мужчины» и весело провести вечер со столь красивой девушкой, имя которой на утро он и не вспомнит. Войдя в гостиную, Шивон сел напротив читающей Хены, не зная, с чего начать разговор. - Понимаешь... - начал Шивон, но был остановлен Хеной. - Избавь меня от объяснений. И извинения твои мне тоже не нужны, но шалав в наших отношениях я не потерплю, - холодно произнесла девушка, возвращаясь к чтению. - Она, между прочим, дочь нашего компаньона, и я должен был быть с ней вежливым, - сорвался на высокие тона в разговоре Шивон. Хена даже бровью не повела, только вынула из книги три фотографии, на которых ее муж крепко обнимает и, кажется, целует, и все из вежливости. Шивон покраснел от спокойствия жены, от злости на себя и на всю ситуацию в целом. - И как прошли важные переговоры? Все остались довольны? - такой циничной Шивон свою жену никогда не видел. От этого он растерялся еще больше. - Да что с тобой? - совсем растерявшись, спросил Шивон. Наткнувшись на неприступную стену, он, как слабак, опустил руки, вместо того чтобы применить силу и сломать преграду. Это было больше похоже на обидевшегося ребенка, который от своей беспомощности не знает, что делать. - Со мной все в порядке. А что не так? - сдерживаясь, чтобы не кинуться на шею к мужу со слезами, Хена только приподняла одну бровь и спокойно ответила. Шивону нечего ответить, он сбит с толку. Его дезориентация еще больше вгоняла в ступор. А что делать?! Продолжить разговор - нет смысла. Просить прощение - оно ей не нужно. - Может, мы проведем вечер за чем-нибудь интересным? - говорит первое, что приходит в голову, Шивон. - Проведем, но только без тебя, - внутри все трясется от страха, но на лице и в голосе мертвое спокойствие. - Кто это мы? - несвойственная ревность, порожденная холодностью жены, вырывается из Шивона, прежде чем он успевает об этом подумать. - Мы - это те, кто любит мюзиклы, душевные разговоры и тихие компании, - ехидно отвечает Хена. - А ты можешь пригласить дочь своего компаньона и еще раз решить все свои вопросы, - слезы душат, но плакать нельзя, и Хена уходит от дальнейшего разговора. - А чего ты хотела? - кричит ей в след Шивон, идя за женой. - Что?! - Любви, как раньше. Вспомни, как ты ухаживал, как добивался меня, - повернувшись к мужу, дрогнувшим голосом, еле сдерживая слезы, ответила Хена. - А теперь что? Завоевал, окольцевал и спокоен? Думаешь, что никуда от тебя не денусь?! - Посмотри на себя? Какая ты была и в кого превратилась? Серая скучная мышь, - разговор пошел по накатанной, у Шивона тоже скопились претензии, и теперь он высказывал их жене. - А кто меня в такую превратил? Ты! И только ты! - толкнув кулаком в плечо Шивона, от обиды закричала девушка. - Я? - искренне удивился Шивон, рассмеявшись. - Сама заперла себя в четырех стенах и не делай виноватого в этом меня, - давя на девушку силой в голосе и медленно, Шивон не сводил с нее злого взгляда. Нервно усмехнувшись, Хена, влепив мужу звонкую пощечину за все, что скопилось, захлопнула дверь перед его носом. Прислонившись спиной к двери, она нервно тряслась, а в голове был такой густой туман, что тяжело было что-то придумать. Рука сама потянулась за телефоном, набирая номер Джунсу. Услышать его бархатный голос было сейчас жизненноважно, как глотнуть свежего воздуха. - Здравствуйте, Хена, - его голос лился, как тягучая сладкая патока. - Я расцениваю ваш звонок как согласие на встречу. Буду у вас в семь часов вечера, - голос Джунсу звучал рассеяно, обволакивая Хену всю целиком, успокаивая. - Не плачьте. Никто не достоин ваших слез, тем более ваш муж. До встречи, - телефон стих, а Хена все держала его возле уха, прокручивая в голове слова Джунсу. И плакать расхотелось, появилось дикое желание блистать сегодня. Выглядеть сногсшибательно, поразить Джунсу. Доказать всем и в первую очередь себе, что она не серая мышь и еще может поражать мужчин своей красотой. Джунсу всегда знал, что и как сказать, а главное, как это преподнести. Он казался Хене всемогущим и всезнающим. К такому человеку тянет, влечет, хочется узнать, каков он в любви. Муж, все это время стучащий в дверь, семья, треснувшая еще сильнее, общество, которое осудит: обо все этом можно забыть сегодня и пожить несколько часов для себя... с Джунсу. В их крохотном мире, где всегда царит тишина и покой и изредка веет леденящим душу ветром правды. Приведя себя в порядок, Хена взяла сумку, собираясь купить себе самое красивое и дорогое платье, а еще сделать прическу и маникюр. Сегодня она должна быть под стать красоте Джунсу. Спускаясь вниз, Хена увидела мужа, собирающего и сжигающего фотографии, и лишь тихо посмеялась. «Неплохо было бы отправить эти фото ему на работу», - маленькая ехидна внутри ликовала. - Где цветы? - обратила внимание девушка на пустую вазу, где не так давно стояли подаренные Джунсу цветы. - А почему чужие цветы должны стоять здесь? - повернувшись к жене, бесцветным голосом спросил Шивон, удивившись спокойному вопросу жены и тому, что она, правильная в семейной жизни, позволила чужим цветам стоять дома. То, что цветы от мужчины, Шивону доложила прислуга, и он приказал их выкинуть. Да еще, какие-то маки. Она себе что, нашла бедного студента, чтобы говорить с ним о высоком? - А почему бы им там не стоять? Если прислали их мне!!! - такая манера общения с Шивоном начинала нравиться Хене. Ее спокойное поведение и ровный голос пугали мужа больше, чем вечные крики. И откуда в ней взялась эта безмятежность и холодность внутри? Неужели от Джунсу научилась?! - В них была записка, что это тебе? - Шивон метался, не зная, как себя вести и что отвечать на прямые вопросы жены, которая внезапно стала такой милой и домашней. Может, с той прошлой Хеной, которая кричит и устраивает ссоры, было проще договориться, а нынешняя не идет на уступки. - Записки не было, но раз их принесли в наш дом, значит, они для меня, - холодно аргументировала девушка, бросая строгий взгляд на притихшую прислугу, чтобы та молчала про записку. Но девушка ошибалась, все уже было доложено хозяину. Прислуга лишь молча кивнула и ушла, оставив мужа с женой самим разбираться. Даже, прислуга, которая не очень уважала и любила Хену, за ее слишком мягкость перед мужем, была напугана таким поведением. - Если хочешь, я куплю тебе такой же, - мужчина не понимал, чего она так вцепилась в этот букет цветов. Может, он от любовника? Если на месте его жены была другая, то Шивон бы так подумал. Но его жена в сторону других мужчин и не смотрит, не то чтобы заводить любовника. - Не нужны мне от тебя цветы, - резко отрезала девушка, уже тише добавляя: - мне нужны были те... - Ты куда-то собираешься? Я думал, мы проведем вечер вместе, - завел заученную пластинку мужчина, надеясь, что и в этот раз она сработает. - Я же сказала, что ухожу. У меня есть дела поважнее, чем впустую тратить вечер с тобой. Пока, - махнув рукой остолбеневшему от такого поведения Шивону, Хена радостно улыбнулась и вышла из квартиры, глубоко выдохнув, словно сбросила тяжелый груз с плеч. Хена с безумным энтузиазмом ходила по магазинам в поисках «того самого» платья, в котором можно было сразить Джунсу, вызвав в нем мужские чувства. В огромном торговом центре с сотнями магазинов, ломившимися от изобилия одежды, найти подходящее быстро не удалось. Поиски затянулись, время поджимало. Она остановила выбор на двух платьях: белом и черном, усмехнувшись выбору, словно две стороны жизни: белая и черная. Джунсу, скорее всего, будет в черном, который идет ему больше всего. Он контрастирует с его бледной кожей и белыми волосами. А если и... - Ему больше понравиться черное платье, - рядом появилась миловидная девушка с широкой открытой улыбкой. - Простите? - повернулась к ней Хена. - Вы идете на свидание? Парням обычно нравятся девушки в строгих классических платьях, - стушевавшись, объяснила продавщица, мило улыбаясь. - Думаете? - повертев в руках платье, Хена призадумалась. А ведь черный цвет подходит к ее фарфоровой коже так же хорошо, как и Джунсу. Как великолепно они будут смотреться вдвоем, прикрыв глаза, мечтательно улыбнулась девушка. Ей так хотелось быть сейчас с Джунсу, чтобы он выслушал ее, разъяснил то, что она не понимает, и вселил такую желанную тишину и покой в ее душу. - Пойдемте, я помогу вам его примерить, - приоткрыв занавес кабинки, девушка повесила платье на крючок, продолжая открыто улыбаться. Зайдя в кабинку, Хена увидела, как девушку отвел в сторону высокий парень с рыжими волосами и стал что-то быстро возмущенно говорить. - Ты с ума сошла, а если он узнает? Крику будет, - возмущенно прошептал Хичоль, уже представляя, как будет возмущаться его Господин, что кто-то помимо него посмел подойти к ней. А зная характер его девушки, Юны, которая может взболтнуть лишнего, Джунсу будет в бешенстве. - Она пришла в мой магазин, не выгонять же мне ее. И не будет он кричать, я же ей просто помогаю подобрать платье. Ничего я ей рассказывать не буду, - взяв своего парня за руку, тихо и мелодично пропела девушка, глядя в бездонные черные глаза своей любви. - Я на это очень надеюсь. Джунсу и так носится с ней, как с самой большой драгоценностью. Знаешь, какой он разнос устроил Менсу за то, что он пару раз попугал ее. Я и не знал, что он может орать так. Ужас, - эмоции переполняли через край, и речь Хичоля стала сумбурнее и громче. - Она красивая, нежная, немного неземная. Мне она понравилась. Может, мне ей немного рассказать о твоем Господине? - озорно показав язык, девушка пошла к кабинке. Хена, задернув штору, стала быстро раздеваться. Платье село, как влитое, красиво очерчивая силуэт, без пошлости. Поблагодарив за покупку, Хена, выходя, увидела того самого молодого человека, который снова что-то оживленно говорил продавщице. Откуда они знают Джунсу? То, что речь о нем и о ней, стало понятно после того, как этот незнакомец произнес его имя. Может, стоит спросить у Джунсу, но тогда она выдаст эту странную парочку. Девушка, во всем белом, словно ангел, и парень с рыжими волосами, в черном костюме, так органично подходили друг другу. Хена решила промолчать, ведь им будет о чем поговорить сегодня вечером с Джунсу. Да и откуда у Джунсу такие друзья? Может, парень этот служит у него? А это его девушка. Судя по водителю, тот зарабатывает хорошие деньги, если носит костюмы из последних мужских коллекций. Да и сам Джунсу изобиловал дорогими вещами. Чем же он занимается, если находит столько свободного времени на встречи с ней, если у ее мужа его нет, а живут они достаточно богато. Одни сплошные загадки. Остался салон красоты, и, собрав все воедино, можно будет предстать перед Джунсу в самом лучшем виде. Прихорашиваясь перед зеркалом, девушка не заметила внимательно следящего за ней мужа. Красивое элегантное платье, туфли на шпильке в тон платью и тонкое болеро на плечах. Вечерний макияж, подчеркивающий теплый цвет ее глаз, и в завершение - красивая прическа. И это все для встречи с другом? - И куда ты собираешься в таком виде? - нарочито спокойно поинтересовался Шивон, унимая рвущуюся наружу ревность. Его самолюбие было уязвлено. Никогда в замужестве с ним Хена так не выгладила, а тут на встречу с другом она с ног до головы шикарно вырядилась. - С другом на мюзикл, - не оборачиваясь к мужу, легко ответила Хена. Она даже была готова рассказать ему о Джунсу и позлить сильнее, сделать неприятно и больно, пусть он теперь ощутит себя на ее месте. - В таком виде? - холодность и спокойствие рухнули вниз, как Берлинская стена, теперь Шивон был обезоружен и зол. Как она посмела такое ему говорить? Она действительно собралась в таком привлекательном для мужского глаза виде идти куда-то с другим мужчиной? Без него? А как же он? Где ее хваленая любовь и верность? - Тебе не нравится? - поворачиваясь вокруг себя, ехидно усмехнувшись, увидев, как заблестели глаза мужа, спрашивает девушка. Ей и не нужен ответ, она прочла его в глазах мужа. Мужчина только молча кивнул, не спуская глаз с собирающейся жены, все-таки решившей идти на этот чертов мюзикл. Преградив ей путь, Шивон решил вразумить ее, уговорить не ходить никуда или хотя бы переодеться. Не положено никому, кроме Шивона, смотреть на такую красавицу, как его жена. Взяв маленькую черную сумочку, Хена, плавно ступая тонкими шпильками по паркету, шла к выходу, который перекрыл ей муж. - Ты никуда в таком виде не пойдешь! - стукнув кулаком по двери, приказным тоном сказал Шивон. - Шивон, это смешно, - кокетливо рассмеявшись, прикрывая ладонью рот, ответила девушка. - Тебе можно проводить вечер в компании чужой девушки, а мне нельзя провести культурный вечер в компании обаятельного мужчины? - с удивлением глядя на растерявшегося мужа, поинтересовалась Хена. Как она посмела так себя вести? Это была часть его работы, а она, разодевшись, идет развлекаться с мужчиной???? - Хена, что ты говоришь? Ты понимаешь, что, если тебя увидят, это будет скандал? - схватив жену за плечи, Шивон раскричался, сильно встряхнув ее. Как вести себя с настроенной уйти женой, Шивон не знал. Откуда у маленького беззащитного котенка появились коготки? И когда эта кошечка научилась пользоваться ими и своей красотой как оружием? Возникшую тишину прервал телефонный звонок. Вырвав руки из крепкого захвата Шивона, Хена медленно достала телефон из сумочки и, не сводя взгляда с мужа, ответила на звонок. - Да, Джунсу, я уже спускаюсь, - не отрывая взгляда с поменявшегося в лице мужа, кокетливо-мило ответила девушка и, оттолкнув замершего Шивона в сторону, вышла из комнаты. Это было поражение в сухую. Шивон был обезоружен, сбит с толка, и в конце концов он проиграл. Как ловко и умело она повела себя, воспользовалась его проступком в своих эгоистичных целях. Смотря вслед жене, Шивон не решался больше останавливать ее, потому что не знал, какие аргументы привести, ведь раньше все было в точности наоборот. Никогда он ее не останавливал, не ублажал, не шел на уступки. А теперь он был на ее месте и чувствовал себя угнетенным и разбитым. Ровно в семь часов вечера Хена спустилась к подъездной дорожке, где в недешевом черном костюме ее ждал Джунсу. На этот раз другая машина, более дорогая и шикарная. Кажется, это Бентли и тоже черная. Впереди тот же водитель. До театра они ехали молча, лишь холодная рука Джунсу скользнула по ладони Хены, беря ее, чуть сжимая. Такой незначимый жест, а сердце бешено стучит в груди, и руки вмиг становятся влажными от волнения. Глаза не видят ничего перед собой. Только глупая улыбка играет на губах Хены, и она сжимает руку Джунсу в ответ. Огромный зал с большими люстрами из стекла, освещающими холл театра. Паркет песочного цвета блестит в лучах света. Везде парочки и толпы зевак, изучающих афиши и брошюры. Хена подошла к большому зеркалу, которое было похоже на портал в другой мир. Мир, полный чудес, добра и света. Но туда просто нужен проводник, и он не спеша идет к Хене, прижимаясь грудью к ее спине, поправляя на ее плечах тонкую ткань болеро. - Джунсу? Откуда вы такой? Кто вы? Вы не похожи на всех этих «денежные» мешки. Вы чей-то сын? - не поворачиваясь к нему лицом, Хена задает вопрос, смотря на отражение Джунсу в зеркало. - Нет. Мои родители не имеют к деньгам никакого отношения, - уклончиво отвечает Джунсу, давая понять, что более развернутого ответа не последует, а на последующие вопросы на эту тему он не ответит. - Но поверь, передо мной открываться все двери, - заискивающим тихим голосом шепчет Джунсу на ушко Хене, обдавая горьковатым запахом парфюма. Его запах, уже такой знакомый и полюбившийся ей. - Ты очень красивая, - Джунсу становится рядом. - Это платье прекрасно подчеркивает твою красоту. Черный цвет оттеняет твою природную бледность, - его голос шумит, как ветер в деревьях или листья под ногами. Тихо, почти бесшумно, но от того кажется, что они бьют колокольным звоном в ушах. Хена смотрит на высокого Джунсу в строгом костюме, его кожа кажется фарфоровой в ярком свете ламп. Он с легкостью вытаскивает шпильки из волос Хены, которые упругими прядями спадают на плечи. Они органично смотрятся вместе, как два изваяния из мрамора. От мыслей Хену отвлекает третий звонок, и девушка, бросив взгляд на то место, где еще секунду назад стоял Джунсу, только крепче сжимает его руку и идет следом за ним в темноту зала. Весь показ Хена жила одной жизнью с главной героиней. На вопрос о том, как ей императрица, прозвучавший в самом начале, Хена красноречиво промолчала, что вызвало удовольствие у Джунсу. Он не зря ее сюда привел. Все так символично. Когда артисты вышли на бис, зал аплодировал стоя, а Хена украдкой стирала слезинки с щек. Джунсу с любопытством смотрел на меняющиеся эмоции на лице девушки, пока они молча ехали в ресторан. Он был уверен, что этот мюзикл произвел на нее огромное неизгладимое впечатление. Интересно было послушать ее мнение и, конечно же, поспорить. В этой постановке Хена могла почерпнуть для себя столько всего. Войдя в ресторан, в котором они уже однажды ужинали, Хена снова была поражена изысканностью и богатством интерьера. Улыбчивый официант проводил их к закрытой кабинке для привилегированных персон. Оставив меню, он удалился так же быстро, как и появился. Небольшая комната с круглым столом из красного дерева посередине. Белая скатерть, поверх которой еще одна скатерть кремового цвета на размер меньше. Красивые фужеры на тонкой ножке, украшенные витиеватым рисунком, и резные подсвечники, дополняющие декор, придавая комнате некий налет старины. Джунсу, усадив девушку за стол, сел напротив нее. - Как здесь красиво, - восхищенно разглядывая завораживающий интерьер, тихо произнесла Хена. - Вы и в прошлый раз так говорили, - рассмеявшись, сказал Джунсу. «Он помнит даже такую мелочь», - подумала девушка. - Я не устану это говорить, даже если буду здесь каждый день, - как маленький ребенок в магазине игрушек, Хена скользила взглядом по стенам, останавливая взор на красивом Джунсу. - Как вам мюзикл? - не став ходить вокруг, прямо спросил Джунсу. Хена стушевалась, не готова она вот так ему выворачивать душу и делиться самым сокровенным. Это ведь в обществе с Джунсу невозможно, он все равно непонятными методами заставит девушку поделиться своими переживаниями. А может, и стоит это сделать и сбросить тяжелый груз с души. Поделиться болью, а Джунсу, как всегда, все разъяснить и успокоит. По-своему, местами грубо и больно, но «полечит» правдой. - В целом, очень захватывающе и красиво. А постановка и голоса - просто восхитительны, - сдерживая пыл, спокойно отвечала девушка. А Джунсу знал, как блестят от бушующих внутри девушки эмоций ее глаза, и видел все это. Весь показ он наблюдал за ней, как сопереживала она главной героине: вместе с ней плакала и смеялась, вместе радовалась, негодовала, словно переживала с ней ее жизнь. Теперь надо было Джунсу задать лишь главный вопрос и увидеть реакцию на него. - Как вам сюжет, герои? - спросил Джунсу, не сводя взгляда с порозовевшего от смущения лица Хены. - Все шикарно за исключением одного героя, - замолчав, Хена опустив голову, вздохнула и с полной решимостью ответила: - Смерть, - поднимая с вызовом глаза. Джунсу рассмеялся звонко и долго, прикрывая рот рукой. Как все предсказуемо и понятно. Конечно же, она отождествляла себя с Императрицей. И много у них в жизни похожего. Вот только императрица любила Смерть, а у Хены она вызывала ужас и страх. - И что с ним не так? - отсмеявшись, спокойно спросил Джунсу. - Ужасный герой. Я бы такого не полюбила. Он ради своей блажи принес столько горя Элизабет. Забрал у нее детей, разрушил жизнь, убил в конце, отняв самое важное - жизнь. Это не любовь, это сплошной эгоизм и подлость, - серьезным тоном, не сводя глаз с помрачневшего Джунсу, тихо ответила девушка. Не ожидавший такого ответа Джунсу нервно вертел в руках вилку. Сбитый с толка, считавший, что этот герой ей понравится, Джунсу должен был теперь отстоять этого персонажа, потому что это его принцип, олицетворение его. - Разве он не любил ее? Разве Смерть, - делая акцент на этом слове, - не боролся за нее? Атмосфера накалялась, в Хене появилось желание и возможность противостоять Джунсу, доказать свою правду. Объяснить ему, что так не любят, так не берегут. Так только разрушают жизни и убивают любимых. А это, по ее мнению, Смерть и сделал - «уничтожил» жизнь королевы, забрав ее себе, как трофей победы, а потом решив, что она ему не нужна. - Принося ей столько горя и боли? - слова сочились обидой. От переполняющих эмоций и желания доказать свою правду, Хена вскочила с места, прожигая спокойно сидящего Джунсу взглядом. Мужчина не понимал, что за цирк тут происходит. Откуда в Хене столько агрессии и злости на какого-то героя из мюзикла. - Вот вы, - ткнув в Джунсу пальцем, спросила девушка, - как бы поступили вы? Этот вопрос расставил все точки над «и». Вот он кем был для нее - загадочный, странный, холодный мужчина, ищущий во всем лишь свою выгоду. Появляющийся, когда ей плохо, подставляя свое плечо - все это только ради себя, а не в угоду Хене. Злой герой в жизни простой девушки. Ее слова задели что-то внутри «холодного» Джунсу. Наверное, ему хотелось быть перед Хеной более «сказочным» принцем, а не чудовищем. Он и не думал, что его помощь воспримут как что-то негативное. - Я, - четко и громко произнес Джунсу, тоже вставая, - считаю, что цель оправдывает средства. Если бы мне, - делая ударение на каждом слове, чтобы Хена поняла суть его слов, запомнила их на всю свою жизнь, - нужны были бы вы, - он ткнул в нее пальцем в ответ, - я бы пошел по головам, не жалея ничего, даже человеческие жизни, - жестко отчеканил Джунсу, зло смотря своими черными холодными глазами на побледневшую девушку. Еле удерживаясь на ногах, Хена ужасно испугалась стоящего перед ней Джунсу. Он был олицетворением огромной неизвестной силы и мощи, которая одной рукой сотрет твою жизнь и глазом не моргнет. Он сжимал бокал с вином с такой силой, что по нему пошли трещины, но даже не заметил этого, продолжая смотреть на испуганную девушку. Собравшись с духом, пытаясь унять дрожащий голос, Хена силилась возразить ему. Но, увидев его глаза, она почувствовала, что ее окатило нескрываемой злобой от его холодного взгляда. Он смотрел на нее, не моргая. Поежившись под таким взглядом, Хена переступая с ноги на ногу, собиралась с силами, словно пораженная армия, пытаясь дать отпор огромной армии зла. Кривая ухмылка исказила губы. Большие черные глаза горели адским пламенем. Они смотрели на Хену, гипнотизируя, затягивая, как трясина. Ей казалось, что воздух вокруг стал влажным и удушливым. Хотелось довести разговор до примирительной точки и уйти отсюда. Стены начинали давить, а присутствие Джунсу - пугать. - Это шутка? - вяло спросила девушка. Но леденящее молчание Джунсу говорило красноречивее, чем слова. - Это подло. Человеческая жизнь бесценна, - собравшись с духом, повышая голос, возмутилась Хена. - Так нельзя. Вы... ВЫ... такой... холодный, резкий, циничный человек. Как вы можете такое говорить? Значит, руки в чужой крови испачкать не боитесь? - Хену понесло, слова рвались наружу, прежде чем она понимала суть сказанного. - Так нельзя. Я смотрю в ваши глаза и понимаю, что вы не лжете. Вы действительно так поступите. Это пугает меня. Я не смогу так, - словно в бреду, шептала Хена. Одежда от страха прилипла к взмокшей спине. Попятившись назад, Хена продолжала смотреть в черные глаза Джунсу, не решаясь отвести глаза. Ей казалось, что, если ослабить контакт, этот «ужас» вырвется наружу. Перед глазами все поплыло, очертания комнаты стали размытыми, но лицо Джунсу оставались четкими. Черные глаза вспыхнули огнем. От колючего взгляда Джунсу тело начинало покрываться липким потом. Хена не заметила, как медленно отступала к двери, продолжая смотреть на мужчину. Волна страха накатывала огромными волнами, заставляя сердце бешено колотиться в груди, словно пойманная пташка. Оно билось о ребра, пытаясь вырваться. Все тело оцепенело, сковало от бушующей внутри паники. Хотелось закричать, но голос не слушался, язык будто присох. - С вами все в порядке? - голос Джунсу звучал как через вату, где-то очень далеко. Хене показалось, что глаза мужчины вспыхнули обжигающим огнем, а губы исказились в кривой улыбке. Один взмах ресниц, и теперь девушка видела обычного и такого привычного дл нее мужчину. Как тогда в кафе, Джунсу сейчас ей показался воплощением «ужаса». И имя этого «ужаса» - Смерть. - Так нельзя жить, - растеряв все силы в разговоре, покачав головой, спокойно ответила Хена. - Можно. Это лучше, чем жить в клетке с нелюбимым мужем, - Джунсу сорвался на крик, сжимая бокал с такой силой, что осколки посыпались на стол. Нервно покачав головой, Хена дернула дверь на себя, позорно сбегая. От правды из уст Джунсу хотелось реветь в голос. И снова убивающая и сжигающая все правда. Почему он всегда прав, почему?.. Выбежав наружу, не сдерживая слез, Хена разрыдалась. Тьма вокруг Джунсу пленила и манила. Надолго ли хватит Хены? Тьма тяжелая, она теплая, оглаживает плечи, укачивает, баюкает, искушает грезами о неге. Чем больше ей сопротивляешься, тем больше тебя в нее засасывает. Из глаз девушки потекли слезы, и она моментально закрыла глаза руками. Хена чувствовала себя настолько разбитой... Это как стакан скинуть с крыши многоэтажного дома. Сначала он в подвешенном, непонятном состоянии, а потом разбивается вдребезги. На части. На очень мелкие части. Джунсу разжал руку, и оставшиеся в ладони осколки бокала сбросил на пол. Потирая руку, он не чувствовал боли, лишь пустота окутала его. Тишина, которую он всегда так ценил и любил била по ушам сильнее колокольного звона. Большой колокол бил набатом в груди, поселяя не понятное до сих пор чувство волнения и тревоги. И за кого? За человека? Лишь на минуту он вышел из себя, разрушая так долго создаваемый образ спокойного и рассудительного человека. Человека? Он не человек, а слова Хены задели его сущность за живое. Он показал себя настоящего, и она бросилась от него, как от пожирающего все огня. Значит, она не готова или никогда не примет его таким? Что тогда делать? А нужна ли она ему так, чтобы и дальше играть чужую роль, обманывать ее и себя? «Нет. Нужно все исправить», - подумал Джунсу, но ноги его уже сами несли следом за девушкой. Найдя Хену на улице, он схватил ее за руку. Когда руки Хены коснулась ледяная ладонь Джунсу, девушка отшатнулась в сторону, а тело от холода обдало огненным жаром, руку закололо от холода. Мутными от слез глазами она смотрела на молчаливого Джунсу, ожидая, чего он скажет. - Извините, - начал Джунсу, - я не должен был вам этого говорить. Простите меня, - Джунсу растерялся, не зная, как остановить и оправдать себя. Запутавшись между ложью и правдой, он не знал, какие слова лучше подобрать. - Простите, но я не готова сейчас к этой беседе, - сквозь слезы ответила девушка. Ладонь Хены скользнула из руки Джунсу, но он сжал ее пальчики, останавливая. - Мы еще встретимся? - это был крик о помощи, стон надежды из уст умирающего. - Конечно, - легкая улыбка сквозь слезы легла на губы девушки, и она в ответ сжала пальцы мужчины в подтверждение своих слов. Разжав руки, Хена, развернувшись, медленно побрела по улице, как тень, скользя между людьми. И небо плакало вместе с ней в тот вечер, смывая слезы обиды и слабости. А Джунсу так и смотрел ей вслед, не решаясь на больший поступок, чем извинение. Нужно сначала разобраться в себе и своих желаниях, а потом добиваться своего. Влетев в свою комнату, Джунсу с такой силой хлопнул дверью, что она жалобно заскрипела. Он смел все со стола на пол, в стену полетел бокал. «Дурак. Идиот. Болван...» - ругал себя Джунсу. Вслед полетели книги с полок. Хотелось выместить на окружающем всю свою злость на самого себя же. Круша все вокруг, Джунсу ругал себя всеми словами, какими знал. - Это же надо быть таким глупцом и так опрометчиво себя повести?! - столько времени он сдерживался, нося маску человека, и из-за каких-то слов сорвался. Он даже и не помнил, что там наговорил. Для Джунсу не было ничего пугающего и страшного в его словах. Но, видимо, для Хены эти слова звучали жестоко и цинично. Но если такова его сущность, если человеческая жизнь для него ничего не значит?? Рано, слишком рано он приоткрыл дверцу в свой мир. Рано решил показать себя истинного. Да, Джунсу и не собирался этого делать. Невинный спор перерос в ссору, и он не смог сдержаться и не ответить на нелепые слова Хены. Опять же, это для Джунсу нелепо и глупо, а для такого человека, как Хена, живущей в мире любви, грез и надежд, человека, душа которого белее, чем крылья ангелов, человека, который «умирает» каждый день в своей серой одинокой жизни, для человека, который страстно любит жизнь, слова Джунсу выбивали почву под ногами, это как резко выдернуть веревку из-под канатоходца. Очень глупо он себя повел. Но от этого проблема не решена? Нужна ли она ему? Ответ тут же появлялся в голове, даже не задумываясь. Нужна, хоть Джунсу и сам не знал, для чего, но нужна. Не сможет он больше без ее нежного, бархатного голоса, с нотками горечи в словах. Без теплых карих глаз, как его любимый горячий шоколад. Без ее запаха, свежего и легкого, как весенний ветерок. Без ее доброй улыбки, без ее вечных проблем и метаний. Хочется встать за ее спиной надежным тылом и подарить свободу. Не дать упасть, крепко держать за руку, когда она идет по краю, не дать сорваться вниз. Хочется быть рядом и высушить все ее слезы, которые стали ее вечными спутниками. Сама смерть захотела подарить человеку прекрасную жизнь. И кто, как не она, сможет это сделать лучше. А методы... с методами Джунсу разберется в процессе, усвоив ошибку, он ее больше не повторит, пока Хена сама не узнает, кто он. А может надо было поступить по-другому? Сделать все мягче, возможно, что согласиться с ней было бы лучше? Так бы Джунсу не вышел из себя, не показал себя настоящего, не испугал бы?! Но тогда это лицемерие, обман. Он привык быть собой в любой ситуации, но, может, ради нее надо было быть другим - мягким, уступчивым, нежным? Надо было сгладить конфликт, не доводить его до ссоры. Да вообще не надо было задавать этот дурацкий вопрос про героев и Смерть. Захотелось потешить свое самолюбие и гордость, а получилась громкая ссора. Зачем привлекать внимание к своей броской персоне такими методами, это то же самое, что попытаться обратить на себя внимание пугливого кота, стуча при этом в барабан. Кот убежит от страха и потом вряд ли подойдет к вам. Вот и Джунсу спугнул птичку, которая только стала привыкать к его рукам. Нет, лучше все же показать себя настоящего, испугать, чтобы потом это не было сюрпризом. Не будет же вечно Джунсу прятать свое «я» и играть роль доброго человека. Он - Смерть, и этим все сказано. Но все равно надо было по-другому. Кошку приручают лаской и добротой, а не криками и силой страха. Где найти ответ, где подсказки, как жить с... любовью? Это слово как чувство Джунсу не понятно и чуждо. Но с ним надо разобраться. Джунсу не может, да и не верит в любовь, но к Хене его тянет это самое чувство. Надо понять его и узнать, как от него избавиться. Еще не хватало Смерти влюбиться в человека. Но он уже влюбился, раз хочет быть с ней? Если его тянет к ней, значит, есть чувства? - Я запутался, - поднимая с пола опрокинутое в гневе кресло, бокал и, к счастью, не разбитый графин с вином, Джунсу садится в свое любимое кресло, наливает бокал ароматного вина и закрывает глаза, принимаясь думать.