Детективное агентство "Анна и её духи". История первая. Заколдованный пруд.

Штольман не стал ни о чём спрашивать Анну, пока их посетительница не покинула кабинет, и Мари не закрыла за ней входную дверь. -Ты знаешь её? - спросил Яков, успокаивающе проведя ладонью по плечу Анны. -Нет. Яков, это она приходила утром, это её я видела! -Значит, она мертва! Яков уселся на диван, стоящий около двери. История оказалась ещё более неприглядной, чем ему казалось изначально. Анна села рядом, не говоря не слова. Вопреки мнению Этьена Эжени она никогда не осмелилась бы нарушить ход мысли своего любимого. Вот и сейчас девушка понимала, что Штольман анализирует полученные данные, выстраивая в голове план действий. В руке он крутил карандаш, взгляд его, казалось, был устремлен внутрь себя. Наконец, движения остановились, и мужчина посмотрел на Анну. -Думаю, пока не следует говорить мадемуазель Клермон о смерти её сестры. Завтра с самого утра поедем к ним в дом, осмотримся, поговорим с людьми. Нужно понять хронологию событий, выяснить, с кем жертва общалась в последние несколько дней. Когда общая картина будет видна и можно будет сказать что-то яснее, тогда и поговорим с девушкой и её тётей. Анна внимательно смотрела на Штольмана. В уголках глаз проявились морщинки, складка у губ обозначилась резче. -Что тебе не нравится? - спросила Анна. Штольман улыбнулся. Аня уже научилась читать по его лицу, как будто они жили вместе не полгода, а лет пять. Это тоже было удивительно. В прошлый раз, когда они расследовали ограбление в доме коммерсанта и он вёл допрос, один из приказчиков принялся говорить путано, перескакивал с одного факта на другой, но при этом информация была крайне важной. Нужно было записать: хотя память следователя и была тренирована долгими годами работы, в том случае деталей было много. Штольману казалось, что он никак не выказал своего желания, однако, в ладонь его легли блокнот и карандаш. Мужчина с удивлением взглянул на Анну - та внимательно слушала свидетеля как ни в чём не бывало. Ещё один случай Яков всегда будет хранить в укромном уголке своего сердца и доставать оттуда в минуты хандры и грусти. Весь день тогда он провел в разъездах по городу, добывая информацию. Новые сведения вели его по новым адресам, к вечеру усталость навалилась тяжестью на плечи. День был жарким, пыльным; Штольман взмок и, казалось, пропитался тяжёлым ароматом улиц. Дома его встретила Анна, помогла снять сюртук, поцеловала, не говоря не слова, и отправила в ванную. Когда он вошёл в комнату, на столе стояла чашка горячего чая и пирожки. Ани в комнате не было. Мужчина допивал чай, когда сзади его обняла любимая и накинула на ноги плед. -Мне показалось, тебе он нужен, - шепнула она ему на ухо. Казалось бы - жара, духота, но Штольман вдруг почувствовал такой озноб, что дрожь прошла по телу. Плед пришёлся как раз кстати. Именно тогда Якоб понял две вещи. Во-первых, Аня иногда понимает его лучше, чем он сам себя. А, во-вторых, у него есть дом. Не казенная квартира с той или иной степенью удобства, не временное прибежище, а именно дом. Где его ждут, где он будет понят, где он нужен. Место, где будет этот дом, может меняться, но женщина, которая несла в себе это понятие, могла быть только одна: его Аня. С десяти лет он был лишен этого чувства. После смерти родителей череда пансионов сменяли друг друга. Дядя Якова служил на опасной должности, рядом с ним не было места ребенку, поэтому ощущение дома, тепла и уюта постепенно стёрлись из памяти мальчика. На их место пришли строгая дисциплина, регулярные тренировки и непрерывные занятия. Иногда, лёжа в постели в холодном дортуаре, Яков вдруг припоминал что-то из прошлого: ёлка с подарками на Рождество, или кошка на коленях, или нежная ладонь маменьки на волосах. В такие моменты накатывала такая тоска, что хоть волком вой. Поэтому Штольман сознательно отодвигал обрывки детства в самый дальний уголок, но хранил их от этого не менее бережно. Анна, опять прочитав что-то на лице Якова, придвинулась ближе, села к нему на колени и обняла за шею. -Так что же тебе не нравится? - повторила она, ласково проведя пальчиком по его подбородку. Штольман прикрыл глаза, справился с голосом, который перехватило от эмоций, и проговорил: -Мне не понятна роль жениха в данной истории. По словам мадемуазель Изабель он любит её сестру, страдает от неизвестности, хочет её найти. Однако, сейчас он в Италии. Откуда он получил сведения, которые вывели его на этот след? Почему он не поделился ими с сестрой невесты? Почему не сообщил в полицию? Это раз. Мужчина откинулся на спинку дивана. -Потом, тебе не показался странным рассказ про управляющего? Он советовал мадемуазель Коринн вкладывать деньги? Куда? В ценные бумаги? Картины? Драгоценности? Продолжает ли он следить за всем этим сейчас? Прелюбопытнейший персонаж, скажу я тебе! Яков увлекся рассуждениями, жестикулируя свободной рукой. Анна странно смотрела на него. Штольман не понимал её настроения. -И один из самых важных моментов - кто получает выгоду в случае смерти или пропажи? Есть ли завещание? Всё это требует завтра тщательной проверки. И ещё...нужно поговорить...ммм...о чём это я? Штольман сбился с мысли, потому что сначала одна, а за ней и вторая ручка Анны пробрались в его волосы и стали перебирать так манящие девушку завитки. Эта невинная, в общем-то, ласка, затуманила голову так, что продолжать говорить стало решительно невозможно. Анины губы коснулись его уха: -Яша, ты не забыл, что сейчас придёт господин Эжени? -Что? - пальчики Ани спустились ниже, забрались под воротник рубашки, легонько касаясь кожи. Штольман вообще был не уверен, что смог сказать что-то членораздельное. Анна хихикнула и вскочила с его колен, отчего Якова пронзило острое чувство потери. Женщина его лукаво улыбалась, в глазах плясали смешинки, её переполняло осознание своей притягательности для него, казалось, она вся искрилась от радости. Смотреть на неё спокойно было нестерпимо, мужчина потянулся к ней, но Анна отбежала к двери и, задорно улыбаясь, произнесла: -Яша, я говорю, сейчас придет господин полицейский! Если не хочешь стать причиной его удара, приведи себя в порядок! Он и так прийти в себя не может от того, что мы вместе дела раскрываем. С этими словами Анна скрылась за дверью. Через секунду та вновь распахнулась, и довольное личико девушки показалось в проёме. -Когда ты начинаешь так умно рассуждать, это совершенно невозможно терпеть! Однажды это плохо закончится! С этими словами она окончательно покинула кабинет, оставив ошеломленного Штольмана в совершеннейшем изумлении.