Дебют их чувств

Что есть талант? Каждый человек по-разному интерпретирует данное понятие. Кто-то считает, что это врождённые способности. Да, с этим можно отчасти согласиться, корни таланта частенько идут из глубокого детства, ведь, так или иначе, потенциальный талант человека зависит от родителей, что играют в его становлении отнюдь не последнюю роль. Профессиональных учителей, доступных только детям привилегированного слоя общества, у Каэде Акамацу не было вовсе. Всем основам она научилась от отца — довольно талантливого, но непризнанного Хатори Акамацу. Всё детство девочка проводила подле смертельно больного отца, впитывая в себя тягу к искусству, постигая азы игры на рояле, что стоял в одной из трёх комнат их небольшого домика. Семья Акамацу была небогатой и им частенько не хватало денег на хорошую одежду и еду. Мать Каэде не раз уговаривала мужа продать инструмент, что достался ему по наследству, но тот неизменно отказывал, аргументируя это тем, что у их дочери несомненный талант, и ей необходимо его развивать. «Я не смог добиться успеха со своей музыкой, да и дни мои практически сочтены, но у Каэде есть все шансы покорить сердца людей», — говорил Хатори, нежно поглаживая волосы маленькой девочки, пока та сосредоточенно играла пресловутый собачий вальс на видавшем виды кабинетном рояле, клавиши которого уже пожелтели от времени. Каэде верила в наличие таланта, но ещё больше она верила в то, что добиться чего-то можно только упорным трудом. Талант — это способности, которые раскрываются с приобретением определённых навыков и опыта. А вот развить талант, когда ты всего лишь бедная девушка, отнюдь не так просто. Связи и титул в их обществе решают всё. У семьи Акамацу не было ни того, ни другого. Однако у Каэде никогда не возникало желания завязать с музыкой, несмотря на то, что мать не особо одобряла её стремления к искусству. Она считала это тратой драгоценного времени, которое можно выделить на что-то более полезное. Каэде безропотно подчинялась воле матери, помогая ей по дому, но лишь только у девушки появлялась свободная минутка, она шла в комнатку, где стоял рояль её отца, и музицировала там до глубокой ночи. Талант — это то, что человек любит делать больше всего на свете, что человек никогда не бросит, к чему он будет возвращается снова и снова, от чего он получает несравнимое удовольствие. Но часто мы попадаем в отнюдь неидеальные условия, когда хочется всё бросить и послать куда подальше. Если даже тогда мы не бросаем наше дело, то можно смело нарекать его нашим талантом. Это и позволит достигнуть каких-либо высот, используя все свои способности. И все старания рано или поздно окупятся. Учиться, учиться и ещё раз учиться — таков был девиз Каэде. И вот сегодня, буквально через пару часов, состоится её дебют перед этим миром.

***

Она незамеченной проскользнула в тронный зал и встала чуть поодаль от импровизированной сцены, стараясь не привлекать внимания в ожидании своей очереди. Но никто даже не смотрел на Каэде, гости были заняты друг другом и отвлекались разве что на вино и изысканные блюда, коими полнились массивные дубовые столы. Отовсюду доносились смех и восторженные восклицания, воздух был наполнен различными ароматами парфюма, что смешивались во что-то новое и пьянящее, заставляли грудь, перетянутую тугим корсетом непривычного одеяния, сжиматься, а голову — едва-едва кружиться. Тронный зал поражал своей помпезностью. Хрупкие витражи вместо простого стекла, массивная люстра с тысячью восковых свечей, изумрудно-серебристые флаги королевства и большой герб с изображением чёрного медведя — всё это притягивало внимание девушки, которая ещё неделю назад и подумать не могла, что окажется в подобном месте. Каэде глубоко вздохнула и, закончив осматривать убранство тронного зала, обратила внимание на людей, присутствующих на празднике. Играла тихая, ненавязчивая музыка. Звуки флейты и скрипки приятно разносились по всему залу, под руководством известного как во всём королевстве, так и за его пределами дерижёра — Корекиё Шингуджи. Корекиё ещё с раннего детства славился своим музыкальным талантом. Он в совершенстве смог овладеть игрой сразу на четырёх музыкальных инструментах: скрипке, арфе, органе и фортепиано. Но лучше всего у него получалось управлять оркестром Его Величества. Одним взмахом руки, в которой покоилась тонкая дирижёрская палочка, он мог повести за собой музыкантов, сплетая и направляя ноты, воспроизводимые ими, так, как было необходимо. Ни разу ещё его рука не дрогнула, ни разу ещё он не ошибся в своих жестах. Именно поэтому вот уже десять лет Корекиё являлся бессменным руководителем королевского оркестра. Многие музыканты мечтали туда попасть, но чести удостаивались лишь избранные. Каэде несказанно повезло, ведь сам королевский дирижёр заметил её игру, когда она выступала по просьбе своей подруги в одном из крохотных городских театров, оживляя мелодией театральное представление. Корекиë тогда без всякого стеснения подошёл к девушке и предложил ей сыграть на празднестве в честь дня рождения единственного сына короля. Он объяснил это тем, что разглядел в ней потенциал и некую «искру», и если ей повезёт, она сможет дальше развивать свой талант, но уже будучи членом королевского оркестра, где как раз освободилось место пианиста. Разумеется, Акамацу не смела отказаться от подобного предложения. Такая удача бывает лишь раз в жизни, и глупо ей не воспользоваться. Её очередь, судя по всему, вот-вот подойдёт, потому нужно успокоиться и расслабиться, постараться не волноваться. Она не должна ударить в грязь лицом перед всеми этими влиятельными гостями, перед королевской семьёй. Она обязана выложиться на все сто. Каэде должна сделать это ещё и ради отца, сделать это в память о нём. Девушка порылась в кармане платья и вытащила заколку, что подарил он ей перед смертью, — металлическую невидимку с прикреплённым к ней скрипичным ключом. Акамацу глубоко вздохнула и заколола невидимку на самом видном месте своей причёски. Паника тут же словно по волшебству отступила, сменившись уверенностью в своих силах. Зал полнился гостями в самых дорогих и утончённых нарядах. Кто-то располагался посреди него, кто-то около праздничного стола, попивая красное вино и о чём-то непринуждённо беседуя. Очевидно, что торжественная часть, во время которой гости дарили подарки имениннику, уже прошла, и сейчас все просто наслаждались гостеприимством Его Высочества. Каэде перевела свой взгляд чуть в сторону и заприметила там группу совсем ещё маленьких детей, с интересом наблюдающих за шоу, устроенным придворной фокусницей и королевским шутом, что были довольно известными личностями и вне дворца. И не было никого талантливее Химико Юмено в фокусах или «магии», как это называла сама девушка. Она и правда походила на маленькую волшебницу со своими короткими красными волосами, в пышном изумрудном платье, тёмном плаще со звёздами и шляпе с широкими полями. В тот момент, когда Акамацу переключила свой взгляд на Юмено, она показывала детям и другим гостям трюк с белым кроликом, что неведомым образом оказался в её шляпе. Дети, изумлённые фокусом, радостно гладили дружелюбное животное, подкармливая его яблоками, что в изобилии лежали на серебряных блюдах праздничного стола. В то же время справа от Юмено низкий юноша, одетый в ярко-оранжевый костюм с широкими штанами и жилеткой, умело жонглировал сразу шестью цветными мячиками, стоя при этом на одной ноге. Бубенчики, пришитые к концам его колпачка, мягко звенели от каждого движения. Тёмно-фиолетовые, торчащие во все стороны волосы и такие же яркие глаза привлекали взгляд присутствующих своей необычностью. Кокичи Ома, придворный шут, из раза в раз развлекал подобными представлениями и забавными выходками не только гостей, но и весь королевский двор. Он никогда не давал присутствующим скучать, постоянно придумывал всё новые номера и шутки, заражал своим оптимизмом даже самых мрачных людей. Именно этим он и ценился при дворе. С бала, где выступали Кокичи и Химико, просто невозможно было уйти с плохим настроением. Закончив своё небольшое представление, артисты низко поклонились зрителям, что восторженно рукоплескали этой парочке. Юмено тут же собрала реквизит для фокусов, разложенный на небольшом столике поблизости, и направилась к выходу из зала. Кокичи в свою очередь моментально сорвался с места и подбежал к высокому темноволосому парню, стоявшему у стены и внимательно наблюдающему за веселящимися гостями. Он был одет в скромный полосатый пиджак с серебристыми пуговицами, точно такие же штаны, подчеркивающие его длинные стройные ноги, и туфли на небольшом каблучке. Шуичи Саихара, паж принца и, по совместительству, его лучший друг. Он наслаждался отдыхом от своих обязанностей и недолговременной свободой, что была предоставлена ему сегодня. Но этот отдых моментально закончился, стоило Кокичи оказаться подле него. Каэде не было слышно, о чём они говорят, но секундное раздражение на лице Саихары, сменившееся мягкой улыбкой, подсказало ей, что, несмотря на известный даже за пределами дворца сложный характер Омы, эти двое явно близки и неплохо ладят друг с другом. Король, статный мужчина с дружелюбным взглядом, величественно сидел на троне, время от времени переговариваясь со своей зеленоглазой женой. Каждый из правителей Западного королевства прославлял себя в большей степени в одном направлении: кто-то был очень отважен и смел в боях, кто-то очень хитёр и проворен, поэтому мог выкручиваться из всех сложных политических ситуаций, а кто-то просто прославился своей жестокостью и сумасшедшими решениями. Юта Амами стал известен своим относительно мирным нравом и любовью к искусству. Он сел на трон в совсем юном возрасте и вот уже сорок лет уверенной рукой правил королевством. Карин Амами — высокая, элегантная дама, некогда принцесса маленького заморского королевства, а ныне — самая могущественная женщина на континенте. Красивая, хладнокровная, умная. Она была не только супругой короля, но и его правой рукой. Юта всегда считался с её мнением, прислушивался к её словам. Они гармонично смотрелись друг с другом, правили мудро, да так, что никто из гостей, глядя на короля с королевой, даже не думал ставить под сомнение их правление. Чуть поодаль от короля и королевы стояла парочка, сразу же привлекшая внимание Акамацу. Это были юноша и девушка, разодетые в самые дорогие наряды из всех, что Каэде доводилось видеть. Голову девушки украшала изящная серебристая тиара с крупным, вставленным в центр сапфиром, а на носу сидели маленькие очки, стёкла которых слабо поблёскивали, отражая дрожащее пламя свечей, освещающих тронный зал. Девушка была красива, держалась ровно и вела спокойную беседу с юношей, которого Акамацу тут же узнала, ведь именно ему принадлежало пустое место на ещё одном троне слева от короля. Наследник рода Амами, кронпринц Западного королевства Рантаро, известный каждому своей тягой к приключениям, всему новому и неизведанному. Светло-салатовые волосы принца, несмотря на явные попытки уложить их, были слегка вьющимися и едва-едва торчали во все стороны. Массивная золотая корона, украшенная искусной резьбой и инкрустированная крупными изумрудами покоилась на его макушке, чуть сдвинутая на бок. Принц был одет в костюм под цвет драгоценных камней в короне и высокие тёмные сапоги со шнуровкой. Рантаро со скучающим видом осматривал торжество, время от времени поддерживая разговор со своей спутницей и подходящими к нему подданными. Его, несмотря на знаменательный день, ничуть не прельщало это пышное торжество. Принц с большим удовольствием отправился бы на поиски приключений, прихватив с собой верного пажа Шуичи, рыцаря и ещё одного его близкого друга — Кайто Момоту, да рюкзак с едой и горсткой золотых монет. Амами всегда манили неизведанные уголки королевства, куда ещё не ступала нога человека. Именно исследования и приключения будоражили его кровь, приносили эмоции куда более значительные и яркие, чем светское мероприятие. Рантаро также часто бывал за границей и завёл там много полезных связей, чем порадовал своего отца. Во время одного из своих путешествий он познакомился с Цумуги Широганэ — наследницей Северного королевства, что славилось своей военной мощью и обширными территориями. Родители принцессы и родители Рантаро решили, что это неплохая возможность объединить две процветающие державы, скрепив союз браком детей. Подобный ход не был чем-то неожиданным, так как браки по расчёту с давних пор заключались между королевствами. Они приносили выгоду обоим сторонам, и никого не волновало наличие или отсутствие чувств между брачующимися. И этот случай не стал исключением. Рантаро не испытывал никаких романтических чувств к Широганэ. Лёгкая дружба — вот и всё, что связывало молодых людей. Амами понимал, что брак, скорее всего, положит конец его приключениям и исследованиям, ведь дела королевства всегда стояли превыше каких-либо интересов. Ошибочно полагать, что если ты король, то у тебя нет никаких обязанностей и за тебя всё делают слуги. Да, титул давал много привилегий, но также награждал колоссальной ответственностью. Рантаро не смел перечить семье, ему оставалось только покориться своей судьбе и принять действительность. До свадьбы с Цумуги около трёх месяцев, и это время он собирался использовать сполна. Потому уже через несколько дней принц отправится к месту, что люди именовали «Разломом». Поговаривают, что там до сих пор водятся какие-то диковинные животные и сохранились остатки древней магии, ныне утраченной. Именно эти рассказы и подогревали интерес молодого принца, что уже некоторое время планировал туда наведаться. Когда, если не сейчас? Путь до Разлома занимает месяц, столько же уйдёт на его исследование и на возвращение обратно. Он вернётся как раз к свадьбе. Взгляд Амами всё так же лениво скользил по приглашённым гостям. Его дальние родственники, друзья семьи, приглашённые лорды и вельможи… Все эти лица он видел уже сотни раз. Но стоило Рантаро взглянуть в сторону сцены, где сейчас выступали флейтисты и скрипачи из королевского оркестра, его глаза округлились от удивления. Он впервые видел кого-то столь незнакомого и столь прекрасного. Сам того не сознавая, он сделал шаг вперёд, к сцене, намереваясь познакомиться с девушкой, что целиком и полностью овладела его вниманием Рантаро, но не успел.

***

Никто не объявлял её номер, она вышла на сцену сама, двигалась медленно и неуверенно. Подол её пастельно-розового платья с шуршанием касался мраморных ступеней, ведущих не небольшое возвышение — своеобразную сцену, на которой расположился белоснежный рояль. Все взгляды присутствующих гостей устремились на незнакомку. Кто эта девушка? Никто из них, кроме короля и дирижёра, не знал имени обладательницы прекрасного платья, подчёркивающего стройную фигуру и красиво сочетающегося с её тёплыми, сливового цвета глазами и светлыми волосами, что изящными локонами, спадали на обнажённые бледные плечи. Девушка осторожно уселась на мягкий стульчик, быстрым движением поправила заколку на своих волосах и, глубоко вздохнув, открыла клап инструмента, нерешительно коснулась пальцами в кружевных перчатках холодных клавиш рояля. Она слышала, как перешёптываются гости, видела, как внимание короля и его жены переключилось на неё. Дрожь пробила всё существо Акамацу, но, когда её взгляд встретился с ласковым взглядом принца, что с интересом наблюдал за пианисткой, она слегка расслабилась. Было во взгляде Амами что-то успокаивающее, дающее силы двигаться дальше и не отступать в столь ответственный момент. Принц ободряюще улыбнулся, словно понял, что пианистке нужна поддержка. И это возымело необходимый эффект. Каэде решительно тронула клавиши, и начальные ноты мелодии, подготовленной для выступления, огласили помещение. Первый аккорд — и весь зал замер, внимая каждому звуку, сыгранному пианисткой. Мелодия билась в тронном зале, словно райская птичка в золотой клетке. Она трогала души людей, наполняла собой их сердца и не давала возможности даже отвести взгляда от прекрасной незнакомки за роялем. Музыка продолжала играть. Она звучала во всём: в шаловливом пламени горящих свечей, в старинных живописных портретах на стенах, в последних лучах солнца, проникавших через открытое окно. Чарующие звуки фортепиано ласкали слух каждого присутствующего на торжестве: от ребёнка, до пожилого аристократа. Это было волшебно. Мягкие, пленительные аккорды пронзали сознание гостей и королевской семьи, завладевали разумом и играли на чувствах, как на клавишах того самого рояля, который сейчас, повинуясь ловким пальцам Акамацу, наполнял помещение прекрасной мелодией. Музыка была многогранна. Она была подобна шелесту листвы на ветру, шуму осеннего дождя, тëплому ветру, теребящему волосы, проникающему под одежду, мягко щекоча тело и оставляя на душе что-то тёплое, такое родное и щемящее сердце. Время словно замедлило свой ход, позволив присутствующим целиком и полностью насладиться виртуозной игрой пианистки. Каэде отдавалась сполна своему выступлению, вкладывала в него всю свою душу. Через несколько мгновений мелодия сменилась и теперь была подобна шуму прибоя, похожа на крики чаек, парящих над морскими просторами, на холодный песок под босыми ступнями, остывающий после полуденного зноя, на заходящее солнце, ласкающее своими последними лучиками кожу, и согревающее странников, идущих в неизвестность. Она оторвала свой взгляд от клавиш и вновь встретилась глазами с принцем. Амами, приблизившись к сцене, внимал каждой её ноте. Каэде играла в первую очередь для него, ему одному посвящала эту мелодию, подобранную специально ко дню рождения Рантаро. Акамацу показалось тогда, что она идеально подходила под характер принца и, судя по всему, попала в точку. Композиция звучала все громче, приближалась к своей кульминации, а затем оборвалась, оставив после себя секундную тишину, которая моментально была прервана громкими аплодисментами и восторженными криками. Пианистка нерешительно перевела взгляд на короля и королеву и с волнением заметила, что они хлопают так же, как и остальные гости. Неужели её музыка смогла проникнуть в сердца придворных? Она справилась, она смогла! Вот бы отец смог увидеть её выступление… Он, безусловно, гордился бы дочерью. Девушка встала с места и неловко присела в реверансе, поклонившись слушателям, и сделала шаг вперёд, по направлению к лестнице со сцены. Внезапно она почувствовала слабое головокружение, вызванное, вероятно, волнением и тяжёлым воздухом помещения. Она бы споткнулась и, вероятно, упала с лестницы, если бы не внезапно протянутая рука. Каэде машинально схватилась за неё и лишь потом подняла голову, увидев, что руку ей подаёт не кто иной, как сам виновник торжества — принц Рантаро. — Позвольте помочь Вам, — его приятный бархатистый голос с трудом прорывался сквозь всё ещё не умолкающие аплодисменты и гул толпы. Каэде в нерешительности замерла, борясь с желанием отдёрнуть руку в страхе. Все гости наблюдают за ними, и она видит, с каким холодом поглядывает на неё спутница Рантаро — принцесса Широганэ, оставленная им около банкетного стола. Имеет ли право она, простая девушка, не принадлежащая к знатному роду, вообще прикасаться к принцу? Не отрубят ли ей руки, не казнят ли за эту дерзость? Но Амами так открыто и дружелюбно улыбался ей… Акамацу в смущении отвела взгляд, щёки её непроизвольно заалели. — Благодарю, — она вежливо кивнула и приняла помощь Рантаро и спустилась по ступеням в сопровождении принца. Сердце девушки билось, как ненормальное, а пульс казалось зашкаливал все мыслимые и немыслимые пределы. На сцену меж тем поднялся весь королевский оркестр и начал играть очередную композицию. Внимание гостей тут же переключилось с Каэде и Рантаро на музыкантов, только королевская семья и Цумуги продолжали следить за ними. — Вы восхитительно играли сегодня, миледи, — меж тем произнес принц всё с той же мягкой улыбкой, осматривая пианистку. Было в ней что-то особенное, по-своему привлекательное, что манило Амами, — могу ли я рассчитывать на то, что сегодня Вы ещё осчастливите нас своей игрой? — Это был мой единственный номер, Ваше Высочество, — пробормотала Каэде, нервно теребя в руках подол своего длинного платья, — но если вы позволите… — Эта мелодия тронула меня до глубины души. Я теперь ваш поклонник, миледи, и был бы рад услышать Вашу игру снова. Могу ли я узнать Ваше имя? — Акамацу Каэде, Ваше Высочество… — Каэде… — Рантаро медленно произнёс имя девушки, словно пробуя его на вкус, — с иероглифом «клён», не так ли? Очень красивое имя. Для меня большая честь познакомиться с такой талантливой девушкой, как Вы. — А для меня честь познакомиться с Вами, принц Рантаро, — Каэде краснела с каждым новым комплиментом, что Амами преподносил ей. — Акамацу-сан, могу я украсть ещё немного Вашего времени? Я бы очень хотел поговорить с Вами о музыке. — Я не смею отказать, Ваше Высочество… С удовольствием! — пианистка искренне улыбнулась, не веря своим ушам. Их разговор прервала появившаяся словно из ниоткуда Цумуги. Она подхватила принца под руку. Её глаза метали искры, высокая причёска слегка растрепалась, а на лице застыло выражение искренней неприязни. От её взгляда Акамацу стало не по себе, и она вновь потупила свой взор. — Ваше высочество, Ваш отец зовёт нас, — сообщила девушка, сильнее сжимая пальцы на ткани костюма принца. Амами почувствовал напор Широганэ и с недоумением посмотрел на неё, вопросительно приподняв бровь. — Да? Это что-то важное? — на лице принца появилось лёгкое раздражение вкупе с едва уловимой печалью. Он вновь перевёл свой взгляд на Каэде, а затем слегка наклонился к ней, обдавая ухо девушки горячим дыханием, — тогда до встречи, Акамацу-сан. Я буду ждать Вас в саду через пол часа. Принц позволил ещё более недовольной Широганэ увести себя, оставив Каэде в одиночестве. Пианистка вновь ощутила на себе тяжёлые взгляды гостей, что подслушали их разговор, и ей снова стало не по себе. Достойна ли она подобного интереса со стороны кронпринца? Почему он вообще заговорил с кем-то вроде неё? Неужели ему и правда понравилась её музыка? Он так добр, красив и обходителен. Всё, что говорят о нём в народе, правдиво и ничуть не преувеличено. Его харизма поражает, а природное очарование притягивает, словно самый мощный магнит. И пусть Каэде пожертвует чем-то, но она не может отказать Рантаро и обязательно придёт сегодня в королевский сад, дабы ещё немного пообщаться с этим человеком. Она всё ещё не могла до конца осознать, что произошло, но одно она знала точно: принц будет её ждать.