Жизнь на несколько строк

      Когда Чуе исполнилось тридцать два, он меланхолично потягивал безвкусный чай, тихо постукивая указательным пальцем левой руки по мраморному столу. Бермуда молчаливой фигурой сидел напротив него, безразлично вслушиваясь в этот размеренный стук, который казался довольно оглушающим в стенах мертвой Вендикаре. Над Бермудой высокой тенью нависал такой же безмолвный Джагер, непроницаемо смотрящий куда-то поверх макушки Чуи. Чуя тяжело вздохнул и отставил чашку, устало массируя переносицу, пытаясь осознать, как все к этому пришло…       Когда Чуя с некоторыми Хранителями отбыл в командировку в Шанхай на месяц, все было более, чем хорошо. Тсунаеши стал мудрым и незыблемым Доном Вонголой, твердой рукой направляющим итальянскую мафию по пути новой политики; Дазай, вернувшийся в Порт под непосредственное крылышко самого Чуи (даже спустя столько лет Чуя так и не свыкся с мыслью, что эта бинтованная скумбрия снова вошла в его жизнь, мать вашу!), пару лет назад стал его заместителем и прекрасно руководил японской мафией в отсутствие босса; обязанности консильери Вонголы Чуя с чистой совестью накладывал на злобно зыркающего и матерящегося, но крайне надежного Занзаса (он все еще с улыбкой вспоминал витиеватые многоэтажные конструкции, которыми покрывал его побратим, когда Чуя впервые скинул на него работенку из-за очередных командировок. Право слово, он сам обложил Занзаса не менее витиеватыми конструкциями, потому что Чуя задрался мотаться из Италии в Японию и обратно по первому свисту!). Поэтому да, в Китай Чуя отчаливал с чистой душой, потому что все работало и без его надзора настолько, насколько это было возможно, конечно.       А потом на очередных переговорах с Триадой те неожиданно переполошились. А потом Чуя ощутил, как разорвались его Пламенные связи с Солнцем и Дождем и как истончилась связь с Туманом. В тот момент Интуиция в голове голосила непрекращающейся сиреной, заставляя болезненно морщиться и потерянно смотреть на корчащихся от отката разорванных связей Рампо и Гин, что сопровождали его в командировке. Телефон обрывался от входящих вызовов, на которые Чуя даже не успел ответить. Потому что перед ним в мареве черного Пламени появились Вендиче, перепугав и без того нервничающую Триаду. Голова нещадно раскалывалась от истерики Интуиции, в груди обжигающе пульсировало Пламя, болезненно съеживаясь вокруг разорванных связей, но смотря прямо на замершую фигуру Бермуды, говорящего с ним без слов, Чуя от души сплюнул…       И теперь он сидит в Вендикаре с лицом лица и крайне тяжело вздыхает, да. Именно к такому пиздецу жизнь как-то забыла его подготовить. Он снова тяжело вздохнул и перевел меланхоличный взгляд на Бермуду, последний раз стукнув пальцем по столу.       — Повтори-ка еще раз. — Голос был хриплым после столь долгого молчания за все то время, пока он слушал вопиющие в своей абсурдности новости, а после пытался собраться с мыслями. Кажется, после такого уж дерьма он действительно капитулирует в Вендикаре на ПМЖ. На самом деле, он давно уже хотел послать всех и свалить сюда, да случая не предвиделось. «Теперь он есть, этот случай», — с каким-то висельным юмором мелькнула в голове мысль, заставляя мрачно усмехнуться.       — Небо колец Маре убил босса Вонголы и Аркобалено, приведя в негодность пустышки. — Послушно повторил Бермуда размеренным и бесстрастным голосом, будто говорил о погоде. А потом как будто весь сдулся и совсем по-человечески хмыкнул, и Чуя в который раз понял, что босс Вендикаре — буквально его родственная душа. — А еще твой Тсунаеши уничтожил кольца Вонголы. Три-Ни-Сетте с ума сходит, мир рушится, Накахара. — О. О-о. Чуя правда восхитился той порции саркастичного яда, с которым Бермуда буквально выплюнул последние слова. Самому хотелось плеваться.       — И разгребать это все мне? — Мрачно уточнил он, угрюмо нахохлившись. Нет, у него, конечно, в душе что-то умерло вместе с братом и Хранителями, но извините, оплакать потери он еще успеет, а тут дерьмо изо всех щелей льется прям уже.       — И разгребать это все тебе. — С таким же мрачным весельем кивнул Бермуда. — Больше некому. И я сильно сомневаюсь, что невразумительные планы молодого Вонголы увенчаются успехом. — Чуя прищурил глаза, с подозрением смотря на увесистую папку документов, которую аккуратно положил перед ним сдвинувшийся с места Джагер. Интуиция на это наконец-то перестала верещать и как-то непередаваемо клацнула зубами (Чуя был уверен, что слышал в голове этот звук. С другой стороны, он уже давно уверовал, что его гиперинтуиция — полуразумное существо). Что ж, остается только ознакомиться со всеми планами, которые успел намутить его младший братец, и идти расхлебывать это дерьмо.       Чуе все еще тридцать два, когда он медленно и педантично разглаживает складки на лацканах черного плаща, ставшего неизменным атрибутом за последние десять лет. Бой между двумя фракциями, который во всю шел до его прихода, замер, и Чуя чувствовал, как на него устремились взгляды. Краем глаза он подметил, как молодые версии брата с хранителями (почему они все такие маленькие? Ах, точно) неосознанно расслабились с его приходом, как вздрогнуло маленькое Небо Джиглио Неро, как задорно начала скалиться Вария и как неосознанно посерел при его виде Мукуро (Чуя сделал мысленную пометку открутить потом голову своему Туману и как-то малодушно порадовался, что остальные его хранители и портовые в этом театре абсурда участия не приняли).       — Накахара Чуя-кун. — Чуя устремил свой взгляд на Бьякурана Джессо, который смотрел в ответ с непередаваемой эмоцией и тянул ухмылку. «Кажется, меня не воспринимают всерьез?» — проскользнула на удивление одинаковая мысль. Чуя наклонил голову набок и вздернул бровь. Джессо усмехнулся шире…

      Когда Бьякуран Джессо распахнул глаза в десятилетнем прошлом-настоящем, загнанно дыша и чувствуя, как одежда неприятно прилипает к телу, а тело бьет озноб, он понял, что из Накахары Чуи ни за что нельзя делать врага. Марево холодного рыжего Пламени и окровавленные знаки на чужом лице еще долго преследовали его в кошмарах.