Глава 3 "Каторга"
15 мая 2021 г., 19:54
Примечания:
скоро всë поймëте
извините что части так редко выходят
Больно…
Слабость будто кувалдой бьëт по голове, не давая её даже малость приподнять, осмотреть себя и оценить степень увечий. Жирные, грязные волосы пропитались кровью, слиплись, превратившись в один сплошной комок. Стоило бы попытаться немного распутать их хотя бы пальцами, но конечности будто парализовало и, при всём желании, руками пошевелить не удавалось. На секунду даже кажется, что рук и вовсе больше нет, что этот придурок всë же сдержал слово и отрубил их, пока тот был в отключке. Дышать становится ещё труднее, в носу неприятно щиплет. Небольшая доза адреналина наконец даёт возможность двигаться, и сквозь боль всë таки удаëтся широко распахнуть глаза. Они на месте — руки в порядке, относительно, перелом уже не казался чем-то страшным, всë таки, это не может не радовать. Приложив усилия, получается даже принять сидячее положение, задница жутко болит, хотя она уже привыкла к периодическим проникновениям в неë. Всë тело ноет от боли, раны уже перестали кровоточить, скорее всего оттого что крови осталось совсем мало, об этом говорила и огромная багровая лужа на бетонном полу, и сильное головокружение и затрудненное дыхание.
Железная цепь, которой он только недавно был избит, покоится где-то в углу в темноте, слегка поблескивая звеньями от лунного света. По спине пробегает холодок, когда туманные воспоминания начинают возвращаться, с болью вдалбливаясь в виски. Дыхание снова сбивается. Если цепь все еще здесь, значит ей еще воспользуются. На глаза снова наворачиваются слезы, и он с трудом отползает в угол, вжимаясь в себя от ужаса, тошнота подступает к горлу. Где-то отдаленно слышатся знакомые шаги: глухие, размеренные, они становятся всë громче и громче, перерастая в топот, сотрясающий пол. В ушах стоит противный звон, в голове вата.
Всë так резко поменялось, всë произошло настолько быстро, что он даже не успел ничего понять. Такое чувство будто все те хорошие воспоминания, все счастливые моменты, всë это было просто одним большим глюком, ничего этого никогда не существовало, и на самом деле он всю жизнь находился в этом ебаном подвале. А может всë наоборот? Может его всë таки доканала шиза и он уже давно невменяем, сидит где-нибудь в психушке в белой комнате с мягкими стенами, и всë что происходит с ним сейчас — на самом деле это и есть глюк. Всë кажется таким сложным и запутанным, в голове всë смешалось, мысли тягучие, как смола, они капают, стекают по коре мозга, обволакивая его толстым слоем со всех сторон и уже не понятно, что реально, а что нет.
-Уже проснулся, уëбок?
Слова за дверью глухие, резкие, сухие, как старое черствое печенье, которое крошится, рассыпается и скрипит на зубах как песок. Они будто из мозга перетекают в носоглотку, оттуда в горло и застревают там комом, перекрывая дыхание.
Большая железная дверь с громким скрипом распахивается, и, звонко хлопнув, ударяется о бетонную стену. В проëме появляется среднего роста силуэт полного мужчины. Все органы внутри скручиваются в клубок, когда больной мозг, немного погодя, наконец понимает чей именно это силуэт. И, как всегда, ничего сделать не получится, он не сможет отбиться от сильных рук этой падлы, которые снова обхватят его шею, сдавливая её, пока весь воздух в лёгких не закончится, и сознание не начнет покидать голову. Хочется закричать, попытаться позвать на помощь, но его в снова будет ждать разочарование, ведь он каждый раз забывает о том, что давно нем. Из открытого рта уже, кажется, начинает литься крик, связки напрягаются, звук стремительно поднимается по гортани, но застревает где-то на половине пути. Это бесполезно. Остаётся только, поджимая ноги, молить господа о том, чтобы он помог, но тот как всегда не услышит, и сильнее вдавливаться всем телом в угол, надеясь провалиться в стену, как какой-нибудь персонаж в игре из-за багов проваливается в текстуры. Как же хочется в такие моменты, чтобы и жизнь хоть раз дала сбой и точно также багнулась.
Страшно…
Внутри что-то кричит, мечется из стороны в сторону, когда монстр в человеческом обличии входит в помещение всë тем же размеренным, царским шагом, показывая своë превосходство. Оно орëт и скребëтся, просит бежать, пока дверь ещё открыта, пока эта мразь ещё далеко. И он слушается, вскочив на ноги, бросается к выходу, как дикое животное, убегая от охотника, со звериным и полным ужаса взглядом. И, кажется, он уже так близко, ещё пару шагов и он на свободе, но что-то резко душит и тянет назад и, сбивая с ног, заставляет упасть на пол. Он снова забыл и про ошейник и про то, что он прикован цепью к стене. Зверь внутри истошно взвывает, а по щекам снова текут горячие слëзы от осознания, что это уже никогда не закончится, и он навсегда останется здесь.
-Плохая псина! — по рëбрам прилетает знатный пинок жëстким ботинком. От боли становится трудно дышать, и тело скручивается в клубок, — На, жри, — на пол звонко падает алюминиевая миска, и всë содержимое размазывается по нему.
А затем мужчина уходит, даже не обернувшись. Видимо, тогда он потратил слишком много сил на акт «перевоспитания» своего заключенного и сейчас повторять всë это было бы не себе в удовольствие, или это так и было задумано, ведь избей его ещё немного и пацан просто умрëт, издеваться уже будет не над кем. Впрочем, сейчас это было уже не важно.
Одной рукой с пола было сложно подняться, тело до сих пор трясло, но на коленях он смог доползти до миски. Он и не замечал до этого как сильно хочет есть, поэтому пришлось забыть обо всем, что с ним недавно произошло и хотя бы немного поесть. Странная, отвратительная на вид и вкус то ли каша, то ли какая-то жижа, больше похожая скорее на замоченный в воде свиной комбикорм. Он её ел все последние полтора года, и за это время она перестала быть такой отвратной, это была единственная еда, которую ему приносили, и то редко, поэтому считалась чуть ли не роскошью. С диким голодным взглядом он набросился на кашу, сначала выскоблив остатки из миски, а затем, рукой сгребая еë с грязного пола, набивал рот, жуя вместе с грязью и мелкими бетонными камушками. Они противно хрустели, царапали горло, нëбо, дëсны, те начинали кровоточить, придавая еде кисло-металлический привкус. Остатки он слизывал языком, оставляя на полу мокрые дорожки от слюны. Как жаль, что этого было мало.
Тоскливо взглянув на маленькое окошко в верхней части стены, закрытое железными прутьями, он тяжело вздохнул и подполз к углу. Свернувшись калачиком как собака на холодном полу, он закрыл глаза и медленно заснул.
Нужно было набраться сил, для того чтобы попытаться пережить ещё один день, в точности похожий на предыдущий.
Примечания:
симл димпл головного мозга
