Большой маленький секрет

«Расскажешь кому-нибудь, изжарю тебя изнутри так, что кишки в уголь сплавятся», – объявил тем вечером Энтир, когда понял, что его застукали на месте преступления. Банри, которая после утомительных занятий в библиотеке попросту заснула за рабочим столом и не вовремя проснулась, тогда лишь пожала плечами. Все это случилось спустя пару недель после их с Иллией и Брелиной возвращения в Коллегию, и ее одолевало равнодушие, которое по сию пору не рассосалось до конца. И портить отношения с членом Коллегии, каким бы то ни было, в ее планы не входило. Может, она позже расскажет Урагу, что коротышка крысятничает в его угодьях, но это точно произойдет не в обозримом будущем. Необычная находка, казалось, оттягивала мешок за плечами, хотя на самом деле была совсем легкой. Банри, ведя Молочника в поводу, медленно взбиралась по тропе к фасаду Мзулфта, который словно бы врастал в мрачно-серые скалы. Мысли ее лихорадочно метались между странным светящимся кристаллом и грядущей встречей с членами Синода, но когда Банри поравнялась с ближайшей приземистой башней, оказалось, что они с мерином тут единственные живые души. Банри выпустила поводья и медленно прошлась по засыпанной свежим снегом тропе – следы на нем оставила только она, да Молочник, флегматично оглядывающийся по сторонам. Странно. Если Синод и впрямь окопался здесь, где исследовательский лагерь вроде тех, что доводилось наблюдать у Саартала, Фолгунтура или даже Альфтанда? Банри покачала головой и горестно вздохнула. Кажется, она опоздала. Видно, когда Идеса с помощником укатили в Рифтен, Синод собрал свои манатки и тоже подался куда-то. Возможно, на родину, в Сиродил. Некоторое время она топталась на одном месте. Разумнее всего теперь было прыгнуть на Молочника и рвануть вслед за телегой Садри, наверняка удалось бы догнать их уже к вечеру – транспорт теперь должен был прилично убавить в скорости. Только… – Ладно, ладно, – пробурчала Банри, обращаясь то ли к мерину, то ли к самой себе. – Я просто загляну внутрь. Может, они оставили что-нибудь… Она отвела Молочника в маленькую башенку без дверей – просто крытая терраса с тремя проемами и одной глухой стеной – и привязала там, оставив с большей частью своего багажа. Откуда-то сверху доносилось шипение пара из прохудившейся трубы, и конь нервно прядал ушами, вслушиваясь, но Банри надеялась, что он вскоре привыкнет к шуму и не сорвется, запаниковав. Она выбрала из сумок самое необходимое: зелья для экстренного пополнения магических сил, избавления от усталости и те, что заживляют раны; зачарованные украшения, которые тут же пришлось примерить, чтоб не занимали руки; а еще кинжал и Розу Сангвина, конечно. Кроме кинжала при ней не было никакого оружия, и подступив к большим тяжелым вратам Мзулфта, Банри засомневалась. Ей вдруг пришло в голову, что если вдруг внутри поджидает опасность, ей практически нечем атаковать. Дремора, призываемый демоническим цветочком, был самым запасным из всех запасных планов. Ну ничего, мысленно утешила она себя, может, Синод уже отключил всех автоматонов. А потом потянула на себя тяжелую створку.

***

Лампа где-то над входом тускло освещала небольшое помещение – что-то вроде прихожей. Толстые трубы, проложенные под потолком, отбрасывали на тщательно прикрытые двери напротив огромную тень. Банри замерла, прислушиваясь: сквозь обычный для двемерских руин шум древних механизмов ей почудился какой-то иной звук. Причем совсем рядом. Кто-то снова захрипел, и Банри принялась озираться. Так хрипят, когда легкие наполняются жидкостью – звучит совсем нехорошо и смертельно опасно. Она сделала пару шагов вперед, вызвала свой магический светильник и только тогда узрела тело. Человек – или мер, под низко надвинутым капюшоном было трудно рассмотреть лицо – полулежал, привалившись к косяку больших дверей на противоположной стороне, прямо у беспрестанно крутящихся огромных шестеренок. Банри приблизилась, держа наготове заряженный Оберег на всякий случай, и присела рядом с умирающим. – Эй, – позвала она, – привет. Покажи, где болит, только быстро. Впрочем, можно было и не спрашивать: на синей с бежевой оторочкой долгополой мантии виднелись темные пятна, и больше всего их было на торсе с правого бока. Окровавленная прореха тянулась из-за спины, и Банри пришла к выводу, что бедняга получил удар сзади. Крови было не так уж и много, и когда она рассмотрела рану, та оказалась не страшной – лезвие просто распороло кожу и мышцы поверх ребер. Правда, края ее почернели и выглядели словно обожженными… Банри выругалась и полезла в сумку за противоядием. Наверняка уже слишком поздно, раз случился отек легких, но попробовать стоит. Она раскупорила флакон и сунула руку под капюшон раненного, чтобы запрокинуть ему голову – влить зелье, но страдалец вдруг с неожиданной для умирающего силой вцепился в ее предплечье. – Кристалл… – прохрипел он, – пропал… Банри попыталась высвободиться, но безуспешно – ее держали очень крепко. – Ясно, – быстро сказала она, – раз так, пока – выпей это. Раненый влажно закашлялся. – Найди… Парата… в Окулатории… Банри быстро поднесла склянку к его губам, и прямо в этот момент он умер. Рука, вцепившаяся в ее рукав, безвольно упала, а человек обмяк на полу, как тряпичная кукла. Банри всего этого не заметила. На целое мгновение ей показалось, что это она только что отошла – грудь сдавило, перед глазами сделалось черно, и стало очень холодно. Ощущения длились всего секунду, но и этого хватило, чтобы растерять все присутствие духа. Некоторое время она сидела на коленях перед остывающим трупом и пыталась собраться с мыслями. С тех пор, как она основательно углубилась в науку Восстановления, впервые так близко к ней скончался кто-то живой. Даже с фалмерами и корусами в подземельях Инеевого маяка было не так – те в момент смерти оказывались далековато от Банри. Дрожащей ладонью она утерла ледяной пот со лба и судорожно вздохнула. Душа имперского ученого покинула тело, но продолжала пока что находиться где-то неподалеку, хотя ощущение присутствия с каждой секундой слабело. Банри взглянула на усопшего: еще оставалось время рискнуть и попробовать вновь запустить измученное ядом сердце, но она пребывала в таком душевном раздрае, что сейчас вряд ли сумела бы залечить царапину на себе. Приказав себе сосредоточиться на главном, Банри быстро осмотрела тело и нашла немногое: помятую записку и большой тяжелый ключ. На записке еще оставались вмятины и разрывы, словно ее приматывали к предмету угловатой формы, причем в спешке. Банри повертела бумагу в руках и развернула.

Ассистент Гаврос! Совету стало известно об отсутствии результатов в работе вашей группы. Особенное недовольство вызвал тот факт, что ваши спецификации фокусирующего кристалла оказались совершенно неверны. Весь Конклав Связывающих трудился без устали, и Совет вполне уверен, что новый кристалл полностью соответствует задаче. Вам поручается как можно скорее доставить кристалл на место, завершить свою работу и предоставить Совету подробный отчет. Совет ожидает, что вы доставите кристалл в Окулаторию лично и что дальнейших проволочек не возникнет. Первый адъюнкт Оронрел

Банри взглянула на тело. Был ли этот несчастный «ассистентом Гавросом», или всего лишь осуществлял доставку пресловутого кристалла, теперь невозможно было узнать, хоть в записке и сказано, что Гаврос должен доставить упомянутый кристалл в какую-то Окулаторию лично. Итак, похоже, что Синод еще не покинул Мзулфт, но почему же, во имя всех богов, никто не оставил людей снаружи? И что случилось с этим беднягой? Банри убрала в сумку опустевший флакончик из-под не пригодившегося противоядия, слегка посетовав про себя о пропавшем зелье, и вновь склонилась над мертвецом, обновив заклинание Магического Света. Повторный осмотр не выявил новых повреждений, стало быть, убил этого сотрудника Синода тот единственный, пришедшийся в ребра. На полу виднелись подсохшие пятна крови. Банри проследила их до запертых ворот и подумала, что синодский, наверное, выбежал оттуда, но сил выбраться наружу ему уже не хватило. Ключ идеально подошел и, несмотря на габариты и кажущуюся древность, легко повернулся в скважине. Створки подались, и Банри выглянула в зал, вернее в коридор. Там было пусто и пыльно, как, впрочем, и в первой комнате. Проход тянулся далеко вперед, а потом начинал забирать кверху. Не было слышно никаких звуков, кроме отдаленного шума двемерских машин. Банри поколебалась, поглядывая то в коридор, то на мертвое тело у дверей. Есть ли смысл углубляться в руины, если окажется, что этот несчастный – последний, кого ей удалось застать живым? Рисковать здоровьем ей лишний раз не хотелось, но это был последний шанс узнать что-нибудь о проклятущем Посохе Магнуса. Тяжело вздохнув, Банри поправила Розу Сангвина за спиной, проверила запас зелий и хорошо ли выходит кинжал из ножен, и переступила порог.

***

Она шла крадучись, хотя по-прежнему не слышала и не замечала ничего подозрительного. На полу иногда попадались небольшие группки маленьких пятен крови, там, где Гаврос – или кто он там? – останавливался перевести дух. Коридор повернул – здесь Банри нашла еще одно тело в мантии, правда, очень несвежее, – а потом вильнул еще дважды в разные стороны и раздался в небольшой квадратный зал. Банри ступила внутрь, стреляя глазами по сторонам и опасливо глядя на заглушки труб, но из-за них никто не выпрыгнул, а ведь эти штуки обычно занимались обслуживанием коммуникаций, сидя прямо внутри. Банри неспешно прошлась вдоль стены и перевела дух. Либо пауки здесь были не предусмотрены, либо их успокоили спецы Синода. Кстати о них: Банри до сих пор не видела никаких свидетельств присутствия имперских волшебников, кроме мертвеца, оставшегося у выхода, и еще одного – в коридоре позади. Экспедиция что, из двух человек состояла? Она глянула под ноги: слой пыли на полу посреди комнаты был нарушен, и камень был почти чистым, лишь у стен и в углах скопился сероватый прах. Значит тут ходили, и довольно часто в последнее время. Помедлив, Банри проследовала дальше, в глубины Мзулфта. Следы стычек стали попадаться чаще, но живых врагов она пока не встретила. Двемерские пауки-рабочие в одном из залов были аккуратно сложены возле одной из стен, отключенные и безжизненные. Банри осмотрела каждого, но камни душ уже кто-то аккуратно извлек из гнезд и унес с собой. Ей достался лишь кусок странной белесой руды, который Банри обнаружила в брюшной камере одного из маленьких автоматонов. Она спрятала минерал в заплечный мешок и продолжила путь. Коридоры и залы с высокими потолками почти неожиданно закончились, и впереди показался пролом в стене, ведущий в некие природные земляные пустоты. Черный зев вызывал тревогу, и еще оттуда тянуло запахом тлена, что наводило на неприятные подозрения. Банри покачала головой и шевельнула пальцами, вызывая Магический Свет, а затем шагнула вперед. Вскоре стало понятно, почему она не обнаружила лагерь магов Синода у входа в руины. Возможно, раньше он там и был – в теплое время года, но потом члены экспедиции перенесли его сюда, внутрь горы. Аккуратно обходя смердящие тела и стараясь не дышать глубоко, Банри изучила возведенные платформы и мостки и пришла к выводу, что имперские специалисты подготовились к работе весьма основательно – судя по количеству съестного и нераспечатанных ящиков с писчей бумагой и инструментами. Жаль только, что они не были готовы к встрече с фалмерами, вооруженными ледяной магией и отравленными хитиновыми клинками. Пока делать окончательные выводы было рано – Мзулфт явно был гораздо больше тех нескольких залов и коридоров, которые успела увидеть Банри, – но в целом ситуация начала проясняться. Похоже, что имперские волшебники, проникнув в город, начали свои изыскания неизвестно чего, по мере возможностей отключая автоматоны. Через некоторое время их работа застопорилась, видимо из-за какого-то кристалла, и пришлось посылать за новым. «Допустим, – думала Банри, – тот покойник у входа и впрямь Гаврос. Наверное, он отправился за свежеизготовленным компонентом куда-то в более цивилизованные места, и в это время его приятелей атаковали фалмеры». Она прошлась между телами, осматривая повреждения на трупах. Гаврос, должно быть, вернулся совсем недавно, может, всего за пару дней до прибытия Банри в эти руины. Обнаружив коллег в плачевном состоянии, он наверняка попытался выяснить, что случилось, но только сам подставился под отравленный клинок очередного слепого чудовища. Ученый бежал к выходу, но не сумел покинуть Мзулфт, и остался умирать в преддверии. Банри с сожалением покачала головой. Может, если бы они с Идесой послушались Нитреназу, несчастного синодца удалось бы спасти – десять-двенадцать часов решали многое в такой ситуации. Она выпрямилась и отогнала от себя тоскливые мысли. Даже если бы они с эльфийкой согласились ночевать в снегу под стенами Мзулфта или даже внутри той маленькой башни-хранилища, это вовсе не значило, что кто-нибудь из путников решился бы войти в город до утра. – Ты не виновата, – пробормотала Банри себе под нос. – Никто не виноват, кроме них…

***

Банри выглянула из-за угла и окинула взглядом гигантское помещение, чей свод поддерживали колоссальные резные колонны. Исправных светильников хватало, чтобы зал просматривался почти во все стороны, только вот потолок и дальняя от имперки стена были скрыты за пеленой мрака. Фалмеры водились тут в изобилии. Здесь их было едва ли не больше, чем ей удалось встретить в предыдущих помещениях Мзулфта, вместе взятых. Они сновали туда-сюда, словно занятые чем-то, и переговаривались противными скрипучими голосами – звук сильно смахивал на скрежет железа по стеклу. Банри немного понаблюдала и пришла к выводу, что слепышей сильно интересует большая дверь в стене слева от нее самой – к ней нужно было взбираться по целой веренице лестниц. Фалмеры пытались открыть ее, но створки были намертво сомкнуты. Не помогла даже ледяная магия – способ, пару раз демонстрированный Иллией, на сей раз не сработал. Причины интереса подземных жителей пока оставались загадкой, но Банри заподозрила, что там, внутри, еще остался кто-то из живых исследователей Синода. И чтобы это проверить, нужно как-то миновать вражеский отряд. Банри отступила в тень и оглянулась на своего спутника: огромная, увенчанная рогами фигура недвижно стояла в углу, и только багровое свечение пластин доспеха, да два красных огонька на том месте, где располагались глаза личины шлема, слегка разгоняли мрак вокруг него. Без этой подсветки дремора казался просто сгустком темноты, обретшим человекообразную форму. – Мне нужно пройти к той двери, – тихо сказала Банри, обращаясь к демону, от которого разило кровью и раскаленным металлом. – Отгони их от нее, а я попробую пробраться… Она еще не успела договорить, а дремора уже начал двигаться. Мерно и тяжело шагая, он направился прямиком в сердце чертога, на ходу доставая из-за плеча огромный меч. Фалмеры заметили его сразу же, даром что слепые, впрочем, эту тварь трудно было не заметить: рост и ширина плеч, еще увеличенная разлетом наплечников доспеха, такие, что дреморе приходилось пригибать рогатую башку и поворачиваться боком, дабы проходить через некоторые дверные проемы. Банри уже не помнила подробностей своих приключений в Скулдафне, но демоны, коих она с помощью посоха призвала в тот раз, вроде бы были куда меньше. Пока она предавалась мимолетным воспоминаниям, в зале началась заварушка. Эти фалмеры, не в пример предыдущим, быстро оценили противника и пошли на него в атаку всем отрядом. Возможно, это единственное, что могло бы сработать, Банри уже довелось полюбоваться сегодня, как безглазые бросаются на демона поодиночке и мрут как мухи за пару мгновений. Фалмерский колдун (или, может, шаман) осыпал пришельца из Обливиона магическими сосульками разнообразной величины, но большая их часть разбивалась о броню монстра, затем, будто отчаявшись, колдун окатил врага широкой ледяной волной, изошедшей из двузубого хитинового посоха, и только тогда дремора замедлился, но не остановился. Хуже того – для банды фалмеров, само собой – магией посоха задело двух последних соратников шамана, и они немедленно выбыли из игры, если не мертвые, то бесчувственные или даже умирающие – из своего укрытия Банри не могла их почувствовать. Впрочем, павшие под ноги демону почти сразу же стали мертвыми окончательно – дремора с силой опустил латный ботинок на одну лысую остроухую голову, раздавив ее как перезрелую тыкву, а затем основательно потоптался на втором несчастном фалмере. Теперь шаман остался в одиночестве. Банри после эпизода с расплющенным черепом нырнула обратно в коридор, где пряталась, и прислонилась к стене, закрыв глаза и стыдясь собственного малодушия. Она все время напоминала себе, что фалмеры бы при личной встрече прибили бы ее на месте, и это в лучшем случае, в худшем она бы сделалась их пленницей, и тогда судьба ее стала бы совсем незавидной, но все это мало помогало. В конце концов это она напустила на слепышей дремору, так нечего теперь прятать глаза. Из зала доносились взвизги шамана и звон разбивающегося волшебного льда. Потом слепой колдун заверещал совсем уж пронзительно, послышался отвратительный звук рвущейся плоти и влажный треск. Затем два шлепка, и все стихло. Банри с бьющимся сердцем выглянула из коридора и узрела дремору, опирающегося на свой огромный меч среди растерзанных трупов. Итак, дело сделано. Она, беспрестанно оглядываясь, вышла в чертог и приблизилась к демону. Вокруг все было заляпано кровью и кусками оторванной и отрубленной плоти, так что приходилось смотреть под ноги. Банри подобрала некий предмет, который сперва приняла за кусок камня, зачем-то оправленный в двемерский металл, но присмотрелась и поняла, что не все так просто – «камень», показавшийся ей непроглядно-черным, на самом деле был слегка прозрачным, а венчали его три круглых пломбы из какого-то другого материала. Не то чтобы Банри была знатоком двемерских артефактов, но эта штука не походила вообще ни на что, виденное ею ранее. – Ладно, потом, – пробурчала она, пряча находку в сумку. – А теперь… Она не договорила. За спиной она ощутила знакомую пустоту и резко обернулась – так и есть: дремора убрался туда, откуда его в свое время призвали. Банри глубоко вздохнула, испытывая одновременно разочарование и облегчение. Она коснулась стебля Розы Сангвина и тут же отдернула руку. Цветок после трех использований, кажется, начал увядать, нужно поберечь его до самых тяжелых моментов. – Ну, будем надеяться, больше ты здесь не понадобишься. – Банри, переступая через трупы и их фрагменты, направилась к лестницам. – Как-нибудь сама управлюсь…

***

Ключ Гавроса не подошел. Некоторое время Банри тупо глазела на все еще покрытую магическим инеем дверь, растерянно крутя его в пальцах, затем попробовала заглянуть в замочную скважину при помощи Магического Света – вдруг фалмеры повредили механизм, когда пытались прорваться внутрь? Отверстие было уж слишком маленьким, и поэтому, ясное дело, рассмотреть ничего не удалось. Да даже если бы Банри смогла проницать предметы взглядом, сомнительно, что это помогло бы – в конце концов она мало что понимала в устройствах замков, ковыряясь в них отмычками скорее по наитию, нежели точно зная, что делает. Оставался еще магический способ. Банри удалось при помощи телекинеза открыть замок в той башенке на тропе к главным воротам Мзулфта, и еще немалое количество в самом городе по дороге сюда, так почему бы не попробовать сразиться с этим? Она приложила ладонь к ледяной створке и сосредоточилась, для начала «прощупывая» механизм своим даром, но уже через несколько секунд отступила с разочарованным возгласом. Сложность замка в хранилище, где Банри нашла светящийся кристалл, состояла лишь в чувствительности пружин штифтов – без приличного опыта и определенной сноровки все попытки были обречены на провал, но какой-нибудь матерый взломщик справился бы без особых проблем. Но здесь… Сам замок, кажется, был размером с целую двустворчатую дверь, а его устройство не поддавалось описанию. По крайней мере Банри не знала таких слов, чтобы поведать об этом механизме кому-то другому. Кажется, двемеры очень не хотели, чтобы в эту часть города можно было легко попасть. Некоторое время она колотила в дверь, ненадолго замирая, чтобы прислушаться. Кажется, среди шума машин, сосредоточившись, удалось разобрать чей-то голос, вроде даже человеческий, но открывать ей никто не спешил. Банри, обиженно всхлипнув, прислонилась к заледеневшей створке, но почти сразу же отпрянула – уж очень холодно стало. Вздыхая, она спустилась обратно в зал. Рядом ощущалось чье-то слабое присутствие, но это, скорее всего, были души фалмеров, еще не успевшие отойти… кстати, куда они там отходят?.. Банри отмахнулась от этой мысли и медленно направилась к еще одним дверям, которые только теперь разглядела – они высились как раз напротив хода, откуда они с дреморой и вошли в этот чертог. На сей раз с замком ее магия справилась, но за дверью не оказалось ничего вдохновляющего – только завал, намертво закупоривший проход, да фалмерский контейнер из корусова хитина, невесть как тут оказавшийся. Банри обыскала сундук, не нашла ничего интересного, кроме горки маленьких камней душ, в сердцах пнула его и направилась в дальнюю сторону зала – там тоже были какие-то врата. Прежде чем ступить в анфиладу комнат, она для начала хорошенько их «послушала». Опустилась на колени прямо в вековую пыль, закрыла глаза и сосредоточилась. Вскоре невнятный шум расчленился на множество самых разных звуков – шипение пара, свист поршней, скрежет вращающихся шестеренок и… отдаленные тяжелые удары, будто кто-то бил по камню чем-то большим и металлическим. Банри вскочила на ноги, судорожно дыша. Она уже сталкивалась с подобным и знала, что это никакие не удары, а шаги. Там, в дальних помещениях, ходит кто-то… вернее, что-то, огромное и тяжелое. Некоторое время она размышляла. Проще всего было убраться отсюда. Двери позади все равно непреодолимы, а впереди поджидает центурион, чтоб ему проржаветь насквозь! Так стоит ли рисковать зазря? Маги Синода, кажется, не заходили в это крыло, иначе автоматон уже был бы отключен или вовсе сломан, да и пыль в этой части чертога была нетронута. С другой стороны… они же как-то попали за те запертые двери. Но что, если ключ всего один, и он у того, кто остался внутри? А как Гаврос тогда собирался вернуться? Ключ остался у кого-то из его коллег? Банри по дороге обыскивала все встречающиеся трупы синодцев, но без фанатизма – разложение зашло уже достаточно далеко. Что, если она что-то упустила? Центурион вдалеке опять затопал, а потом запыхтел паром. Банри насупилась. Одного такого ей когда-то удалось завалить в одиночку при помощи Безжалостной Силы, но это был чрезвычайно неосторожный ход. Кричать в подземелье вообще на редкость глупая затея, и то, что своды Аванчнзела не обвалились тогда им с Маркурио на головы – большая удача. Но справиться с целым центурионом по-другому она не сможет, впрочем, три Слова Безжалостной Силы теперь могут и не потребоваться. В Аванчнзеле Банри уже знала пару Слов Морозного Дыхания, но еще не читала «Развалины Кемел-Зе», с коей ознакомилась только в Арканеуме. Она очень жалела, что книга не попалась на глаза перед походом в Альфтанд и Черный Предел, потому это могло бы облегчить ей со спутниками продвижение в тех жутких подземельях. Банри медленно огладила подол шерстяной туники и стряхнула пыль с коленей и голеней. Идти, не идти? Она пошевелила туго набитую сумку на боку и сжала Розу Сангвина. Ладно, плевать на Синод. Центурион вряд ли будет охранять груду металлолома, наверняка там сокровищница похлеще наружной, или еще чего. Может, с имперскими волшебниками она и пролетела, зато есть возможность хорошенько поправить свое материальное положение, а то она поиздержалась в последнее время, и очень сильно. Банри глубоко вздохнула, откашливаясь, и вошла в первую комнату.

***

Анфилада просторных залов оканчивалась сравнительно небольшим помещением, кажется, это была жилая комната – в ней сохранились каменные кровати с остатками постелей. Именно там и сидел, вернее, топтался на месте огромный паровой центурион. Банри приоткрыла дверь и заглянула в щелку, оценивая опасность. Автоматон почти упирался в потолок своей башкой, выполненной в виде гребнистого шлема с личиной, коя изображала бесстрастную физиономию. Правая рука вместо кисти оканчивалась молотом, левая – однолезвийной секирой, в общем, близко лучше не подходить. Да ей и не нужно было. Центурион всегда начинал атаку, пытаясь сперва окатить противника горячим паром, а уж потом шел на сближение и вколачивал фарш в твердь земную. Банри высунула голову подальше в комнату и по возможности осмотрелась. Да уж, пространства для маневра вообще нет, эта громадина сумеет достать ее в любом углу, даже не сходя с места. Спохватившись, она бесшумно отступила в предыдущий зал и окинула взглядом дверной проем. Если так подумать, то он не такой уж и просторный, центурион тут точно не пролезет, и вряд ли ему хватит мощи, чтобы проломить эти стены. Хотя кто знает… – Ну ладно, – шепнула Банри. – Давай сразимся. Она пинком распахнула двери, стараясь, чтоб они загрохотали как можно сильнее, встала на пороге и крикнула: – Эй ты! Смотри на меня! Автоматон, грузно топая, начал разворачиваться в ее сторону. Банри, внутренне содрогаясь и будучи в любой момент готова отпрыгнуть под защиту стены, ждала, пока покажется его морда, и наконец дождалась. Центурион слегка наклонился вперед, и его пыхтение стало громче, превратившись в оглушительное шипение. Когда первые клубы пара повалили из-под его горжета, Банри больше не стала медлить и Крикнула: – FO KRah DiiN!!! Она прянула в сторону, едва последнее Слово сорвалось с ее губ. Прятками за косяком Банри не ограничилась, отбежав в дальний угол предпоследнего зала. Крик лишил ее возможности говорить на ближайший час как минимум, да еще оставил после себя холод во всех членах. Трясясь в ознобе, она притоптывала ногами и терла свои плечи, пытаясь согреться. На ум пришли слова Арнгейра, когда тот расписывал принцип действия Слов Силы: «Когда ты Кричишь, ты сам в какой-то мере становишься Криком». Довольно неуклюже, но очень точно. Ощущение стылости, охватившее ее нутро (и не только) постепенно сошло на нет, и Банри прислушалась к звукам из дальней комнаты. Треклятый автоматон все еще гулко топал, стало быть, Крик не сработал. Банри беззвучно выругалась. Похоже, ее мнение о непогрешимости написанного в книгах придется пересмотреть повторно. Она засеменила к двери, прижимаясь к стене, но вдруг остановилась на полпути. Кажется, холод все же возымел некое действие – центурион хотя бы замедлился, по крайней мере, теперь между каждым шагом были весьма длинные паузы, сопровождаемые какими-то хлопками и все усиливающимся пыхтением. Пока Банри набиралась храбрости подобраться к проему и заглянуть внутрь, события в соседнем помещении начали развиваться с пугающей скоростью: хлопки стали чаще и звонче, шипение почти превратилось в рев, потом что-то и вовсе взорвалось, правда, звук был приглушенным. Банри осторожно высунула голову из-за двери: автоматон стоял посреди заиндевевшей комнаты, пошатываясь и безвольно опустив верхние конечности, изо всех щелей в его обшивке валили клубы пара. Прямо на глазах Банри он начал крениться вперед с тяжким стоном деформирующегося металла, и наконец с грохотом рухнул на каменный пол. Пар почти весь улетучился, осев дополнительным слоем инея в вымороженной спальне. Только одна тоненькая струйка сочилась из локтевого сочленения, служившего центуриону подобием сустава. Банри, обмирая от счастья, выждала несколько минут, но двемерский монстр не подавал признаков жизни. Даже пар перестал пробиваться из зазора в доспехе. На всякий случай она решила считать, что автоматон не сломался окончательно, а всего лишь отключен. А значит, время его бездействия ограничено. Банри осторожной – пол ведь тоже обледенел – рысью вбежала в комнату, обогнув поверженного стража по широкой дуге, и принялась обыскивать сундуки и прочие гномские контейнеры, которые заметила еще при самом первом осмотре. Разные приятные вещи вроде красивых ограненных камешков, украшений и оружия заметно улучшили ее настроение, а еще она нашла большой и вычурный ключ, не похожий на тот, что она взяла у Гавроса. Если он подойдет к той ужасной двери на другом конце чертога – будет совсем хорошо. А нет – ну так значит, пришло время возвращаться в Коллегию. В любом случае теперь ее путешествие в альма матер пройдет куда комфортнее, надо только добраться до Виндхельма. Автоматон по-прежнему не двигался, но Банри все равно было неуютно в его присутствии. Прижимая к себе добычу, она выскользнула из комнаты, с сожалением оглянувшись на богато украшенную секиру, прислоненную у дальней стены. Эта хреновина была красивой, кажется, зачарованной и наверняка стоила кучу денег, но Банри было не под силу ее утащить. Подходящей алхимии она не захватила, а волочь топорик за собой при помощи телекинеза грозило значительными неудобствами. Разве что только до лошади… Ну ладно, может, она еще вернется за ним при случае, надо сперва опробовать ключ. На всякий случай она выволокла секиру в «безопасную» залу, и только потом отправилась в большой чертог, запоздало задавшись вопросом: а как, собственно, такой большой центурион оказался в такой маленькой комнате? Очередной вопрос, оставшийся без ответа. К огромным дверям с жутким по устройству замком Банри вновь подступила, запретив себе надеяться на успех – чтоб не расстраиваться лишний раз. Хотя вряд ли неудача с вновь найденным ключом ее расстроит – сегодня она стала сильно богаче. Прикидывая, как будет распоряжаться денежками, вырученными за камни и прочие ценности, она сунула ключ в скважину и повернула. К ее удивлению он легко повернулся, дверь издала целую серию каких-то странных щелчков и распахнулась сама собой. Чудеса, да и только. Радость длилась недолго. За павшей преградой оказался только пустой короткий коридор, да еще одна похожая дверь. Банри приблизилась и тяжело вздохнула. Можно было побиться об заклад, что оба ее ключа не подойдут. Для этой требуется какой-то третий, который она понятия не имела, где взять, а обыскивать предыдущие районы Мзулфта не было никакого желания. На пробу Банри стукнула в створку кулаком – раз, другой, третий – и повернулась, чтобы уйти, как вдруг изнутри послышался весьма неуверенный голос: – Г… Гаврос? Это ты? Толщина двери была немалой, и Гаврос, будь он на самом деле здесь, вопроса бы не услышал. Банри попыталась выговорить вслух объяснения, что нет, это не Гаврос, но лишь хрипло закашлялась – до того, как ее голос придет в норму, еще должно пройти время. Невидимого незнакомца тишина не смутила, потому что он затараторил: – Хвала богам! Я уже почти потерял надежду! Потерпи немного. Сейчас открою… Механизм внутри двери защелкал, и створки начали медленно раскрываться. Банри глубоко вздохнула и оперлась на посох. Тусклый зеленоватый свет гномских ламп в следующем за ними коридоре высветил худощавую фигуру в темной робе с капюшоном. – Что за… Незнакомец на мгновение замер, углядев стоящую на его пороге Банри, а потом на его ладонях расцвели пламенные цветки.