A pinch of love

Питер аккуратно переворачивается на правый бок, когда ощущает рядом с собой беспокойную возню. Такие ночи стали до боли привычными за последний год. Окно, открытое на проветривание, с тихим щелчком захлопывается, чему поспособствовала Пятница. Паркер нащупывает под подушкой телефон, и смотрит на время, щурясь от яркости экрана. Дыхание человека рядом срывается на ужасающие хрипы, Питер присаживается на кровати и робко дотрагивается до плеча мужчины. Джеймс резко отрывает голову от подушки, чем вынуждает Паркера дернуться. Баки судорожно пытается отдышаться, Питер, уже привычно, оказывается рядом и прижимает голову мужчины к своей груди. Размеренный стук чужого сердца заставляет вынырнуть из кошмара и постепенно нормализовать дыхание. Темное прошлое до сих пор не дает спокойно жить новой жизнью, сколько бы он не пытался. Ночи, прошедшие без кошмаров, приравниваются к самому настоящему празднику. Сколько бы Джеймс ни просил Питера не жертвовать своим сном, тот никогда не оставлял своего парня наедине со своими страхами. Он бесконечно благодарен за это, потому что не уверен, что ничего бы с собой не сделал в одну из таких ночей. Питер зарывается тонкими, практически ледяными, пальцами в запутанные волосы Джеймса, это помогает почувствовать реальность. Полыхающее солнце начинает показываться на горизонте, когда Баки идет в ванну, а Питер пытается убрать сонливость с лица, чтобы Джеймс не винил себя. Громкий звук бьющегося стекла раздается по всей комнате, Паркер резко тянет на себя дверь в ванну, и облегченно выдыхает. Баки сидит на полу, закрывая свои глаза правой рукой. В ванной стоит металлический запах, все лицо и рука мужчины в крови, везде лежат осколки разбитого зеркала. А Питер только присаживается рядом, отодвигает чужую руку от лица, и улыбается так, как может только он. Улыбкой, которая заставляет думать, что все хорошо, которая не дает погрязнуть в ненависти к себе. Эта не та усталая улыбка, которую Питер дарит команде после патруля, здесь он умело скрывает то, что он может заснуть прямо тут, на холодном кафеле. Паркер достает аптечку и начинает обрабатывать руку мужчины, временами дуя на рану. — Пошли на кухню, солнце, — Питер кидает грязные ватки в ведро. Джеймс молчит, просто не может заставить себя ответить. Они идут прямо на кухню, где в кромешной темноте практически спит Романофф. Питер щелкает выключателем и виновато улыбается, когда Наташа зажмуривает глаза. Через пару секунд девушка уже уходит к себе, не хочет мешаться под ногами. Питер мягко надавливает на плечи Баки, чтобы тот присел, а сам начинает возиться с какао. Свет немного приглушен, в комнате пахнет корицей и сигаретным дымом, который Паркер упорно игнорирует. Запах слишком едкий, хочется закрыть нос, но Питер продолжает греть молоко для «успокоительного напитка». Джеймс ненавидит себя за то, что слишком поздно вспоминает про усиленные чувства Паркера. Он хотел бы об стенку расшибиться, но мужчина только тушит сигарету, практически разбивая пепельницу. Питер как можно тише опускает чашку на стол и целует Джеймса в щеку. — Прости, — шепчет себе под нос Джеймс, а Питер поджимает губы. — Джей, тебе не за что извиняться, я тебе уже это говорил. А теперь, пожалуйста, пей какао. Они молча допивают свои напитки. Но эта тишина не нагнетает, наоборот заставляет забыть о кошмаре. Питер, удовлетворённый результатом, ставит чашки в посудомоечную машину, и садится прямо на колени Баки, тот удивленно охает, но ничего не говорит, только прижимается лбом к ключице Паркера. Они сидят так достаточно долго, просто наслаждаются друг другом, ничего не говоря. Именно такие действия заставляют Джеймса чувствовать себя в безопасности, забыть обо всем: о психологе, который никоем образом не помогает, о Фьюри и правительстве. Питер мягко целует Баки в губы, поцелуй со вкусом какао и сигарет – это его жизнь. Вся жизнь – сплошная горечь никотина, а Питер на вкус, как сладковатое какао с ярко выраженной корицей. И он любит это.