чувство юмора

      Душным офис стал не из-за жары в плюс двадцать шесть, а из-за людей. Сокджин оглядывает здесь находящихся и не найдя ни одной довольной мины, вскидывает голову. Он облокачивается на рабочий стол Чимина, медленно отпивает холодную воду из стаканчика.       — Ребят, хотите шутку? — Пак оживленно кивает, готовый внимать все слова своего прекрасного хёна, лишь бы не доделывать отчёт за прошлый месяц. Кто-то поднимает глаза, готовый слушать. Звёздный момент Кима.       — Слишком крутые перемены ничего хорошего не приносят, — он делает многозначительную паузу, окидывая взглядом несколько ближайших столов. Тэхён прыскает в кулак, явно понимает отсылку. — Спросите у климата, — Пак громко смеётся, начинает хлопать ладонью по руке Сокджина. Намджун справа одобрительно кивает, а Юнги скромно улыбается, а-ля «это смешно, но я лучше сделаю серьёзный вид». Старший доволен. Кто может рассмешить весь отдел, как не Ким всеми-обожаемый-и-самый-красивый-в-этом-здании Сокджин? Природа наделила его скромностью, да.       — Знаешь, Джинни, — Джихё откидывается на спинку своего стула, немного устало потягиваясь. — У тебя нет чувства юмора, но если бы это сказал мой парень, я бы посмеялась, — и вот она так гаденько улыбается! Самолюбие Джина не задето, нет, но как она вообще смеет?!       — Джи, — тянет Чеён, извиняюще улыбается Сокджину. Он кивает, демонстрирует милые ямочки, в мыслях четвертуя Джихё. — Шутка смешная.       — Только из уст моего парня, — хлопает в ладоши девушка, поднявшись со своего рабочего места. Оглашает, что пошла на первый этаж за кофе. «Да чтоб ты поперхнулась», — Джин улыбается всему отделу.       — И это у меня нет чувства юмора? — громко возмущается Сокджин, яростно размешивая салат в фиолетовой тарелке. На часах девятнадцать тридцать, он дома уже два часа и всё ещё не может отойти от этого случая. — Нет, ну это нужно было сказать, а...— негодующе плюхается на стул, нанизывая на вилку несколько помидорок. Взяв телефон, открывает инстаграм, сразу же переходя к ней в профиль. Много компроматов можно найти и ещё больше поводов для стёба.       Милая аваратка подсвечивается, привлекая внимание к опубликованной истории, которую Сокджин естественно открывает.       Ага.       Ага-а.       Ага-а-а.....       Историю выложили пятнадцать минут назад и Джихё прямо сейчас находится в баре со своим парнем, недалеко от дома Сокджина. Он знает это заведение, сам часто там бывает. Нет, сейчас начнётся вечернее шоу, спецвыпуск между прочим, его никак нельзя пропустить.       — Джихё? — Сокджин наигранно удивляется, кидая периферийным зрением беглый взгляд на парня рядом с ней. Он немного удивлён, но не растерян. Отлично. — Какая встреча, не ожидал тебя здесь увидеть.       — И я тебя, Сокджин, — вздыхает девушка, почти что закатывая глаза. «Моя ты нежная, — умильно думает Ким, — я ведь только пришёл». — Знакомься, это мой коллега, Ким Сокджин, он немного заносчивый и самовлюбленный, — представленный изящно выгибает бровь, а губы складываются в усмешке. — А это мой парень, Чон Чонгук, — мужчина переводит взгляд на названного. Ну что за очарование? Эти блестящие в свете неона глазки почти выбивают из Сокджина восхищенное 'уву'.       — Я наслышан о тебе, Чонгук, и очень рад познакомиться лично, — уверенно протягивает руку, цепляя самую обворожительную из всех своих улыбок.       — Да? Спасибо, — он смущённо улыбается, пожимая протянутую руку, и будь старший немного повнимательнее, смог бы отличить нежный румянец от света ламп в баре. Сокджин беззастенчиво занимает третий стул за их столиком, садится прямо между ними, ничуть не коря себя, подзывает официанта и делает заказ на что Джихё лишь цокает.       — Сегодня ужасно жарко, — ненавязчиво начинает разговор старший, левой стороной чувствуя испепеляющий взгляд коллеги. Цепляет пальцами полоску пуговиц на лёгкой рубашке, немного охлаждая горячее тело потоком воздуха. Чонгук кивает, не отводя восхищенного взгляда от Кима. — Я бываю тут почти каждый день и ещё ни разу не видел вас. Как часто сюда заходите или вы тут впервые?       — Впервые.       — Каждый вечер.       Они звучат одновременно, резко переводя друг на друга злые взоры. В мыслях Сокджин гаденько потирает ручки.       — Удивительно, впредь зовите, не стесняйтесь, — парень утвердительно мычит, в то время как девушка нервно стучит ноготками о поверхность стола. — Чонгук, не расскажешь о себе? Уж очень интересно узнать о тебе побольше лично, — он ставит локти на стол, укладывая подбородок на сложенные ладони.       — Мне ещё не о чем рассказывать… хён? — неловко потирает шею, словно спрашивает разрешения, получая очень энергичный утвердительный кивок. — Я всё ещё студент. Направление «информационные технологии» в Сеульском Национальном университете… — под удивлённое сокджиново «ни-че-го себе», он вновь смущается. Так и хочется взять и ущипнуть за эти милые щёки. — Ещё я увлекаюсь живописью, спортом, вокалом и самую малость готовкой.       — Какой разносторонний мальчик, — восхищённо произносит Сокджин, даже не пытаясь скрыть свою заинтересованность. — Хочется посмотреть на твои работы. С твоего разрешения естественно, можно?       — Конечно можно, — его глаза наполняются миллионами огней, вспыхивая так ярко, почти ослепляя. На краю радужки видит звёзды, планеты, множество галактик и миров, утопая в глубоком взгляде младшего. Искры счастья разжигают какое-то особое пламя в Сокджине.       — Тогда ты не против, если я дам тебе свой номер? Спишемся и сможем обсудить удобное тебе время, — Чон кивает, тянется к карману джинсовки.       — С меня хватит, — Джихё резко встаёт, громко опуская ладонь на столешницу, заставив Чонгука подпрыгнуть от неожиданности. — Я пойду домой и даже не думай сегодня мне писать, — она смиряет парня грозным взглядом, разворачивается и уходит. Сокджин облегчённо выдыхает, определённо более чем просто довольный собой.       — Джи рассказывала о сегодняшнем, — вдруг подаёт голос Чонгук, обращая внимание Кима на себя. Нервно постукивает пальцами свой стакан с напитком. — Ты любезничал со мной, чтобы её позлить, да? — он почему-то кажется сейчас совсем ребёнком. Немного детская обида плещется в его глазах, а эта нервозность движений выдаёт его со всеми внутренностями.       — Что? Нет, мне правда интересно, — твёрдо заявляет старший, пересаживаясь на место Джихё, чтобы сидеть напротив Чонгука. — И я не отказываюсь от своих слов. Может тогда... на этих выходных? — Чон насупился, но всё равно кивает. — Хочешь шутку?       — М-м, — утвердительно мычит, поднимая на него взгляд из-под бровей.       — Знаешь, что случилось, когда две антенны поженились? — небольшая пауза. Чонгук немного хмурится, пару секунд думает, а потом вопросительно вскидывает брови. — Ну, церемония была скучной, но приём был классный! — Сокджин начинает смеяться, беспорядочно хлопает по своему бедру ладонью, глаза сужаются, окольцовываясь россыпью морщинок. Какая-то несуразная и немного не смешная шутка, но Чон непроизвольно усмехается и всё же заражается его смехом. Сокджин-хён был лёгким и беззаботным. С ним было хорошо.

***

      — Чимин? — с одышкой произносит Сокджин, прижимая телефон плечем к уху, старательно вымывает руки. Нервничает, сильно нервничает. Чимин кряхтит, что-то бурчит в сторону и сонно спрашивает в трубку:       — Мгх? Что такого могло про-       — Сегодня Джи сказала, что у меня нет чувства юмора, помнишь? — он перебивает, времени не так много.       — Хён, у тебя всё в порядке с чувством юмора, не переживай. Шутки правда сме-       — За ужином я открыл её инстаграм и там была история. Она сегодня была в баре неподалёку от моего дома с парнем. Я пошёл туда и так рассмешил её парня, что он сейчас у меня на кровати и кажется, мы сегодня переспим, — быстро протараторил Ким, оглядываясь на дверь.       — Ничего себе, — присвистывает младший, отстраняясь от телефона. — Джун-и, Сокджин-хён увёл у Джихё парня, — Намджун матерится, осмысливая ситуацию. Возможно, не стоило сейчас говорить Чимину. Можно было попозже, завтра, послезавтра… никогда?       — Он само очарование, Чимин, — с трепетом произносит Сокджин, улыбаясь, вспомнив сверкающие глаза Чонгука.       — Тогда будь аккуратней с ним, хён, — отвечает ему уже Намджун. Он звучит крайне серьёзно, и Ким подумает над его словами. Но всё же, немного позже.       — Сокджин-хён? — робко стучит в ванную Чонгук. Названый вздрагивает, роняет телефон на белый кафель, брызнув пеной с кистей рук на рубашку.       — Да, Гук-и, можешь войти, — дверь тихо скрипнула и он видит, в зеркале перед собой, просунувшего в дверной проём голову, Чонгука. Его глаза немного блестят, а неловкая улыбка добивает старшего. «Очарование,» — сколько раз он уже произнёс?       — Ты ушёл и сказал, что только вымыть руки, но ты… так долго, и я… я подумал, что ты передумал… в смысле… — Сокджин пытается быстрее смыть навязчивое мыло, хватает полотенце, наспех утирает с кожи влагу. Совсем забыв про упавший телефон, он подходит к младшему, заставляя его пятиться назад, выходя из ванной комнаты.       — Всё в порядке, Чонгук-и, — ласково произносит Ким, обхватывая его лицо ладонями. С нежностью проводит большими пальцами по щекам, вновь заглядывая в глубокие глаза. Полны доверия. — Тебе не стоит ни о чём беспокоиться, — прижимается к чуть приоткрытым губам, мягко целуя Чона, совсем не напористо. Словно спрашивает, готовый отстраниться и перестать, при любом проявлении не согласия. Но Чонгука ничуть не смущают действия хёна. Его руки обвивают шею Кима, прижимая к себе теснее. Не даёт отстраниться, целует смелее, грубее прикусывая мягкие губы старшего.       Сокджин выдыхает в поцелуй, немного удивлённый такому напору со стороны, он чувствует тёплые пальцы под рубашкой, мгновенно приходя в себя.       — Совсем нетерпеливый, — хмыкает, резко подхватывая Чонгука под бёдра. Тот вскрикивает, инстинктивно обхватывает талию старшего ногами.       Чон теряется в ощущениях, так хорошо и гармонично чувствуются руки Сокджина на его теле. Пальцами зарывается в волосы на затылке, сжимав их у корней, ловя губами приглушенный стон. Ведёт второй рукой вдоль шеи, очерчивая пальцами острый контур челюсти, опускается ниже, цепляется за широкие плечи. Идеальный.       Ким кладёт юное тело на светлые простыни, устраивается меж призывно разведенных ног, немного нетерпеливо стягивая с него одежду. Хочется посмотреть на это совершенство без всяких преград, в виде одежды. Чонгук, как долгожданный подарок, запечатанный в несколько слоёв упаковочной бумаги. Красиво, но увидеть его самого хочется больше.       — Прекрасный, — комментирует Сокджин, стоит чонгуковой майке исчезнуть. Тот смущённо улыбается, немного клонит вбок голову, совсем невинно. Старший пальцами прикасается к обнажённой коже, следом губами запечатляя движения. Кусает, вновь целует и снова кусает, ощущает тяжёлое дыхание над головой, чувствует под правой рукой ускорившееся сердце. Мелодичный стон срывается с губ младшего, стоит пальцам провести вокруг сосков. Чувствительные.       — Не против? — мягко спрашивает Сокджин, приподнимая чонгуковы бёдра. Он немного замедленно машет головой, помогая подложить под поясницу подушку. — Хороший мальчик, — довольно мурлычет старший, целуя смущённого тонсена. — Нравится, когда я тебя так называю? — интересуется, словно невзначай, очерчивая пальцами край чёрных, ужасно узких, заводски ободранных джинс. Руки Чонгука хотят дёрнуться вверх, прикрыть милый румянец, но останавливаются, сжав простынь. Он незаметно кивает, смотрит своими оленьими, большими глазками, ну невозможно не улыбнуться и не зачмокать его. — Милый мальчик, — шепчет в губы прежде чем поцеловать.       Руки Сокджина везде. Чонгук тонет в них, таких больших, тёплых, сильных, аккуратных, нежных и много ещё каких. Чувства сейчас переполняют и вот-вот выльются, как перелитый в кружке чай. Чувства такие же горячие, даже обжигающие, но так невинны, что можно трогать, сжимать, сминать, но Сокджин будет это делать бережно, как с самой главной драгоценностью, коими они и являются.       Они целуются, громко, беспощадно, пытаясь поглотить друг друга, полностью и совершенно без остатка. Губы Сокджина пуховые, совсем невесомо ощущающиеся на чонгуковых губах, но непременно правильно и нужно. Длинные пальцы младшего выпиваются в волосы Кима, пропуская локоны, массируя кожу, ловит низкий стон губами. Игриво зажимает нижнюю губу между ровными рядами зубов, горячим языком проходясь вдоль.       — Ах! — громкий, высокий стон вырывается из Чонгука. Рука Сокджина сжимает чужое возбуждение, очерчивая сквозь ткань, с явным нажимом. Младший пугается своего голоса, испуганно распахивая и без того большие глаза, таращится на Кима.       — Чудесный, — целует под рёбра, — мальчик, — кусает, немного втягивает кожу, но не оставляет никаких следов. Кожа этого чуда безупречна и портить уродливыми следами зубов, вообще не хочется. Хочется трогать, гладить, ласкать, целовать, держать. Никакой боли и никакого дискомфорта.       — Давай-ка снимем штаны и белье, Чонгук-и, — сладко тянет Сокджин, вжикая молнией, раздевает его полностью, поддерживая для его удобства, откидывая вещи в сторону, на пол. — Мать твою. — материться под нос, восхищённо открывая рот. Смотрит и коснуться хочется и вовсе нет. Он словно произведение, хрупкий в своей силе, красивый, чудесный, обворожительный, настолько прекрасный, что вообще таких ещё не видел.       Чонгук несмело улыбается, руками шарит по своему крепкому телу, как будто пытается прикрыть наготу от пристального взгляда. Он сжимает колени, но Сокджин преграда сидящий между ними. Напряжённый член, блестящий от большого количества предэякулята, дёргается от неловкого движения и младший смущённо ойкает, когда он с липким звуком бьётся о подтянутый живот.       — Срань Господя, какой же ты прекрасный, малыш, — вновь целует, а рука ложится на длину, неспешно надрачивая круговыми движениями. Большой палец находит головку, мягко ныряя под крайнюю плоть. Чонгук с влажным звуком разрывает поцелуй, громко дыша. Он обхватывает шею старшего руками, сжимая в объятьях, а лицо прячет в ней, громко и не сдержанно хныча.       — Невероятный, — целует в челюсть, указательным пальцем оглаживая щёлочку уретры. Ноги Чонгука начинают подрагивать, крепко впиваясь в бока Сокджина, завтра скорее всего, останутся синяки. Но это завтра, а сейчас в его руках хрупкий мальчик, что очень хочет получить долгожданную разрядку.       — У тебя были парни? — спрашивает Сокджин, как можно быстрее избавляясь от одежды. Честно, думать об этом не хочется, кто там был и вообще был ли. Но нужно знать, понимает Чонгук, что сейчас будет или нет.       — Б-были, — заикаясь шепчет в ответ. Он изрядно вспотел, глаза буйные, руки всё ещё на кимовых плечах. Не хочет отпускать далеко, вот совсем не хочет. — Можно и без растяжки, пожалуйста…       — Ох, очаровательный мальчик любит боль? — ушки золотца краснеют, а сам отворачивается в сторону, пытаясь уткнуться в своё же плечо. Сокджин сейчас так далеко, в целых семи дюймах, надевает презерватив на свой господи-боже-блять-вот-это-реально-обалдеть совершенный, немного изогнутый к животу, член, идеальных размеров, то что нужно, десять из десяти, миллион звёзд из трёх, а это Чонгук ещё не знает как он ощущается внутри.       — Люблю, когда влажно, — отвечает Сокджин, стоит вопросу зазреть в глазах напротив. Он вылил доброе количество смазки на руку, проведя ладонью по своему члену, выдавил ещё, холодными от жидкости пальцами, прикасается к сжавшемуся анусу. Мягко обводит круг, на пробу толкается на одну фалангию внутрь. Чонгук задышал чаще, громко сглатывая, стоило двум пальцам проникнуть внутрь. Теперь они кажутся ещё длиннее, сразу же касаясь чувствительного места. Пронзительный стон почти оглушает Сокджина, но он лишь восхищённо смотрит, как младший сводит вместе брови, приоткрывая рот, в поисках кислорода. — П-пожалуйста… пожалуйста, пожалуйста, хён! — быстро и надрывисто просит Чонгук, хватается за его руки, тянет на себя. — Пожалуйста.       — Как скажешь, малыш, — Сокджин целует его в губы, вмещая в это прикосновение, как можно больше чувств. Плавно, одним мягким движением входит полностью, считывая любую эмоцию на замершем лице. Младший смотрит в потолок, не моргает, рот приоткрыт и кажется, совсем не дышит.       — Так… — начинает Чонгук, восторженно перехватывая взгляд Сокджина. Сотни ярких искр переливаются в его глазах, он поражён. — Так хорошо. Я чувствую тебя, — он берёт его ладонь, кладёт чуть ниже пупка, на заметную выпуклость. — Прямо тут. Это так бесподобно, — Ким, как заворожённый, смотрит на свою руку, начиная медленно двигаться, смотря, как исчезает и вновь появляется этот бугорок.       — Невероятный мальчик, — слетает с губ, когда движения начинают ускоряться. Чонгук стонет, так высоко и так прекрасно, пальцы у него на ногах подгибаются от того, как же хорошо старший двигается, да, прямо тут, боже, да, сжимает его плечи, полосует короткими ногтями по коже, до красных следов.       — Да, Господь, да! — Сокджин находит нужный угол, терроризируя чувствительную железу, вбивается совершенно безжалостно, лишь бы видеть, как малыш глаза закатывает и губу кусает. — Я... я так близок, боже, — на выдохе шепчет Чонгук, поражаясь всем ощущениям, что стоят на пороге его сознания. Сокджиновы пальцы сжимают торчащие соски младшего, сильно, так, что он кричит, бьётся в оргазме, губы открываются в восхитительной букве «о», бровки заламываются вверх, смотрит прямо в глаза, орошая живот белёсыми, тугими струями. Сжимает Кима внутри так сильно, создавая такое прекрасное трение, что тот с глухим стоном кончает следом, придавливая Чонгука к постели.       Они дышат сбито и громко, стискивая друг друга в объятьях. Сокджин поднимается на локтях, смотрит на немного потерянного младшего, целует его в губы, мягко, нежно и безумно чувственно.       — Лучший, самый прекрасный мальчик, — комментирует, немного морщась от ощущения липкой спермы между их телами. Он собирается выйти, но Чонгук испуганно хватается за его руки, не давая податься назад.       — Не выходи… Хотя бы… Хотя бы пять минут, я не хочу чувствовать пустоту, — просит, так надломленно, что Сокджин и не смеет противиться. Входит обратно, тянется в прикроватной тумбочке за влажными салфетками и бутылкой воды. Откручивает крышку, поднося к губам младшего, помогая ему выпить.       — Молодец, ты так хорошо постарался, такой умница, — шепчет между поцелуями старший, слушая смущённое хихиканье Чонгука. — Я вытру нас салфетками, но полотенцем было бы лучше, ве-       — Ничего страшного, я люблю обниматься после секса, — как-то неловко улыбается Чон и Сокджин понимает, он фатально потерян.

***

      Тихое вошканье со стороны и едва уловимые ругательства, будят Сокджина, а светящее в глаза солнце, ещё и ослепляет. Когда он начинает водить рукой в поисках тёплого тела на кровати, натыкается лишь на холодную пустоту.       — Что за… — вскидывает голову, сразу же сталкиваясь взглядом с Чонгуком. Он немного напуган, ещё не до конца проснулся и запутался в собственных джинсах, когда надевал их. Очарование, ну же...       — Д-доброе утро, хён, — он запинается и его лицо мягко покрывается смущённым румянцем. — Можешь спать дальше, прости, что разбудил.       — Ты уходишь, — он не спрашивает, потому что чоновы действия и нервозность в них, говорят сами за себя. — Сейчас ещё слишком рано, ложись обратно, — Сокджин откидывает одеяло в приглашающем жесте. Он клянётся, что Чонгук дёрнулся вперёд.       — Прости, но нет, — вдруг отвечает он, наконец расправившись с джинсами, даже застегнув их, вот это он сейчас постарался.       — Я вижу, что ты хочешь остаться, Гук-и, — он приподнимается на локоть, в усмешке изгибая бровь. — Я тебе не запрещаю это сделать, более чем, я хочу чтобы ты остался, — спокойно и медленно говорит Ким. В глазах напротив загораются искорки, есть! но они сразу же гаснут.       — Хён, не надо, — Чонгук наклоняет голову вбок, виновато улыбаясь. — Если я сейчас останусь, мне будет сложнее делать вид, что ничего не было.       — Ах, ты делаешь мне больно, — драматично вздыхает старший. — Думаю, мне стоит произнести это по-другому, — он вновь смотрит в глаза Чонгуку. — Мы начали не с того, Чонгук-и. Мне как истинному джентльмену, нужно было пригласить тебя сначала на свидание, а не кидаться так сразу, — младший что-то хочет сказать, но Ким продолжает, — Я чувствую вину и хочу пригласить тебя на свидание сегодня, завтра, послезавтра, через месяц, год. Не нужно ничего забывать, лучше сделаем больше новых воспоминаний.       Кажется, Чонгук ещё никогда не ощущал себя настолько счастливым.       «несколько месяцев спустя»       — Сокджин-и-хён? — неуверенно произносит Чон, когда теряется в офисе старшего. Он просто пришёл принести ему кофе и может немножко получить объятий, но кажется, его охватывает паника. Много людей и ни один из них не Сокджин. Устроить сюрприз, было определённо тупой идеей.       — Ты сказал «Сокджин-хён»? — Чонгук врезается в какого-то парня, как он вообще появился на его пути?       — Да, а где я могу его найти, я при-       — Ох, так ты Чонгук, верно? — улыбка на лице говорящего расплывается так широко и выглядит такой яркой, что кажется, слепит своего обладателя. Глаза напротив сужаются в щёлочки и ему протягивают руку, с милыми коротенькими пальчиками. — Я Чимин, лучший друг твоего парня, — Чонгук мягко жмёт руку, постепенно расслабляясь. За плечем Чимина, он видит широкоплечую фигуру и может полностью успокоиться. — Он работает за этим столом, можешь оставить кофе тут.       — Хорошо, — стаканчик с тихим стуком опускается на столешницу, на поверхности которой много разных папок, ручек, бумажек несколько прозрачных стаканчиков и рамочка с их общей фотографией. Чонгук обнимает Сокджина за талию, смущённо прячась в его шее, пока тот целует его в лоб.       — Так.. что такого в нашем хёне? — вдруг спрашивает Чимин и младший видит, как несколько людей заинтересованно поднимают на него взгляды, в том числе и сам Сокджин, мягко улыбнувшись Чонгуку, мол, можешь не отвечать, всё в порядке.       — Да, что же в нём такого особенного? — Джихё разворачивается на своём стуле, откидываясь на спинку, складывает руки в замок на животе. Он и забыл, что они с Сокджином работают вместе. Чон хмыкает, переводя взгляд на Чимина.       — У хёна прекрасное чувство юмора, — губы растягиваются в многозначительной улыбке, под возмущенное цыканье Джихё.       — Кстати об этом, хотите шутку?