Ванильный сахар

Джон пришёл домой. В квартире ничего не изменилось. Не сгорело, не свернулось, не смотрело укоризненно из холодильника. Не вытянулось в кресле неприличными ногами, подпирая подбородок пальцами шалашиком. Шерлок съехал. И Джон прекрасно понимал, из-за чего. - Обними меня, Джон, – повелел он тогда в гостиной, не вставая с мыслительного поста №2, где полусидел, полулежал, раскинувшись на кожаных подушках, в одной и той же позе вот уж полчаса как. – Это эксперимент. Джон дисциплинированно скрутился калачиком под боком у единственного в мире консультирующего питона. Сжал в кулак левую руку, ребром ладони к рёбрам Шерлока. А правой даже пересёк его грудную клетку, упершись растопыркой в спинку дивана. Абсолютно целомудренно стерильно, чтобы Шерлок и предположить не мог. Что Джон безумно, обречённо, безнадёжно его хочет. Вожделеет. В самом прямом и низком смысле – тривиально недостойном гения, определяющего поколение. Джон не знал, что он отстаивает больше: собственную честь (последовательность), или личное пространство Шерлока. Он так часто проезжался по худобе Шерлока, что считал это семейной шуткой. Не догадываясь злостно и систематически, что режет по живому, каждый раз рассчитанно вонзает в мягкое. В целях профилактики… Боясь его, себя, держа на расстоянии. Ну, вот и расстояние. Получите, распишитесь. Видимо, так оно и происходит. Думаешь, что времени еще много, а заканчиваешь, как та лягушка, что сварилась в молоке. Просыпаешься с трясущимися руками, не помня, как заснул вчера. В обнимку с ноутбуком. И рома в бутылке – на донышке. Хорошо ещё, что ничего никуда не написал и не отправил. Почему ром? «А Шерлок вам не говорил, что в детстве хотел стать пиратом». Семь утра. Отлично. Горсть янтарной кислоты, таблетка аспирина и вода, много воды. Омлет из трёх яиц. «Волосок от собаки, которая укусила»* (остатки рома), хорошо почищенные зубы и язык – и можно на работу. За окном никак не раздождится. В телефоне – пусто. «Да», – последнее сообщение. Отправлено. Прочитано. Три дня назад. «Чай закончился. Возьмёшь? ШХ». «Да». Всегда да, Шерлок. Почему не в этот раз? Потому что идиот. Нет, Шерлок не пропал в очередном расследовании. Ещё позавчера Джон мог бы на это надеяться. Но вчера за ночь – не ту, которая выпала из хода времени, а предыдущую, так легкомысленно прозёванную – проспанную, – из шерлокова шкафа исчезли все костюмы, рубашки и туфли, а с каминной полки – череп. Даже кухня была девственно чиста. Записок – никаких, о чём вы?! Шерлок никогда не опускался до напрасной траты слов. Всё ведь ясно и так. Пока Джон церемонничал, тщательно дозируя заботу и случайные прикосновения, Шерлок пошёл ва-банк. Провёл эксперимент, подтвердил гипотезу. А на основании сделанных выводов – принял решение. Месяц только начался, счета предоплачены. Успеется найти новое жильё. В котором не будет кресла Шерлока, запаха Шерлока, эха Шерлока. И никто больше не пропоёт «Ку-ку», осёкшись перед «мальчики». Гардероб тоже придётся сменить. Потому что и у собственных вещей есть память. Эти джинсы Джон впервые надел в Дартмур. А под чёртовым пуховиком побывала взрывчатка Мориарти… Телефон! Грёбаный неубиенный телефон, с которого всё началось. - Бартс, – не своим голосом прохрипел Джон таксисту. Он ждал кэб так долго, что вымок под моросью, смилостивившейся-таки над городом, нахохленным, как пыльный воробей, и высох обратно, не позволив себе хоть на миг отбежать от бровки за зонтом. Метро тем более казалось непростительной отсрочкой по сравнению с вот-вот. Шерлок был там. В лаборатории при морге. Выглаженный и кудрявый, с теми же просвечивающими складочками между пальцами у микроскопа, с этими пронзительно-босыми глазами, которым практически не требовалась такая чепуха, как ресницы. С этой дьявольской крапинкой в радужке, от которой оба его зрачка выглядят вертикальными – кошачьими, насторожёнными. - Ш… Шерлок, ты кое-что забыл в своём эксперименте, – выговорил Джон. - Что? – помедлив со взведённой бровью, Шерлок ручейком скатился с табурета и подошёл к нему в упор. - Как же? Контрольную проверку. Двойное слепое тестирование. Шерлок чуть развёл раскрытыми кистями – то ли «объясни точнее», то ли «вот он я, весь в твоём распоряжении». Скорее, второе. Иначе откуда в голове эта картинка Шерлока с расправленно-прогибистой спиной, обманчиво послушного под дулом пистолета? Джон обхватил обеими руками эту спину, вжался в лацкан щекой, а грудью – в упоительно болезненную пуговицу, врос ладонями в тепло, протаявшее сквозь полированную пряжу пиджака, и, едва не плача от облегчения, почувствовал, как расслабляется в объятиях высокий, выстроенный сильный человек. Ещё немного – и растает так, что на ногах удерживать понадобится. Шерлок, господи. Ранимый мой… - Видишь ли, Джон, – сказал Шерлок ему в макушку, обнимая в ответ, – я ещё в тот раз сосчитал твой пульс.