Вакуум

Драко вдруг ехидно засмеялся в голос, запрокидывая голову. Гермиона шикнула на него, опасливо озираясь. — Нотт, какой сюрприз! — с явной желчью в голосе, воскликнул он. Подошел ближе к Гермионе и, приобняв ее за плечи, резко прижал к себе. — Мы так рады видеть тебя и твоего верного цепного пса. — Заткнись, Малфой, — холодно кинул ему Тео и направил на него палочку. Драко моментально вытянул руку перед собой и крепко сжал пальцы на древке. Гермиона дернулась, но он сильнее схватил ее за плечо. — Случайная неслучайность или твой хитрый план? — злобно прошипел он и шагнул вперед, слегка выворачивая руку и наклоняя голову вбок. — Что ты здесь делаешь? — Что здесь делаешь ты? — равнодушно спросил Нотт и резко взмахнул рукой. Палочка Драко выскочила из его пальцев, Тео ловко поймал ее в воздухе и убрал во внутренний карман мантии. — Теперь твоя, Грейнджер, — усмехнулся он и кивнул Гермионе. Драко сжал зубы. Растерянность, недоумение, злоба, еще не остывшая ревность — все это смешивалось в какое-то жгучее месиво и обжигало изнутри. Как же сильно его бесило это подвешенное состояние, в котором он не мог понять ни мотивов Нотта, ни его намерений. Все это было игрой ради одного лишнего Пожирателя или ради Гермионы на протяжении всего времени их особенных отношений? Выражение лица Теодора было невозможно прочитать. Его холодные глаза были не больше, чем пустынным озером. Ни одна мышца на его лице не дергалась, и, кажется, все тело было расслабленным. Что он замышлял и чего добивался? И куда делись его нервные тики, от которых он страдал последние месяцы? Эйвери же, второй Пожиратель, нервно переступал с ноги на ногу, смотря то на Нотта, то на Гермиону, и тело его было словно натянутой струной, готовой вот-вот порваться. Тео в невозмутимом ожидании приподнял брови, глядя на Гермиону. Та неуверенно потянулась к карману, засунула руку и замерла. Драко мог поклясться, что слышал, как бешено бьется ее сердце, но, кажется, это было лишь шумом пульсирующей боли в его собственных висках. — Тео, — негромко произнесла она и шагнула к Нотту. Драко резко дернул ее к себе. — Тео? — недоуменно спросил Эйвери и направил на нее палочку. Драко попытался завести Гермиону за спину, но она силой дернула плечом. — Твою волшебную палочку, — игнорируя вопрос Пожирателя, настойчивее повторил Теодор и протянул открытую ладонь Гермионе. — Ты ведь не хочешь, чтобы я отнял ее силой. В висках пульсировало все сильнее. Колени дрожали, по спине пробегала колючая дрожь. Представление затягивалось. Нужно было срочно все это прекращать. Драко повернулся к Гермионе вполоборота и резко потянулся к ее карману, но она опередила его. Вытащила палочку и, кисло усмехнувшись, кинула ее Тео. Тот самодовольно улыбнулся, поймав древко, и засунул его в карман мантии. — Передадим их Севересу? — нервно оглядываясь, прохрипел Эйвери и прочистил горло. — Он должен быть в своем кабинете. Или, — дернув плечом, он вдруг засучил рукав, приставил палочку к своей метке и облизнул пересохшие губы, — я могу вызвать их. — Ты идиот? — почти вскрикнул Драко. В нем стремительно закипала такая ярость, что, казалось, внутри разливается кипящая лава. Он мог бы в один прыжок достать до этого тупоголового Пожирателя и свернуть его короткую шею. Он был почти уверен, что Тео не среагирует молниеносно. Зато Драко смог бы отвлечь внимание на себя, чтобы Гермиона успела сбежать. В голове грохотало. Сомнения бились с желанием придушить предателя. И речь была вовсе не о том низкорослом прислужнике Нотта. В сознание так не вовремя прокралось воспоминание с их вылазки в мэнор, когда Нотт шептал какие-то гадости на ухо Гермионе, а та улыбалась, как дура. Кипящая лава стала нетерпимо обжигающей и, сжав кулаки, Драко принял боевую позу, чтобы напасть. Повернул голову к Гермиону и едва заметно качнул головой на темный коридор за ее спиной, что через метра полтора уходил резко влево. Она вопросительно повела бровью, кинув короткий взгляд на Теодора. — Вот именно, — раздраженно выпалил Нотт, стискивая зубы, — ты идиот? Нужно действовать как можно тише, чтобы не привлекать внимания. Мы даже не знаем, сколько их здесь, — он подошел к Драко и толкнул его вперед. — Давай иди, отведем вас к Снейпу, пусть он решает что с вами делать. Драко резко дернулся к Нотту, и тут же в плечо ударила красная вспышка. Гермиона ахнула и качнулась к нему. Драко зашипел, но не от боли, а от злости. Драконья кожа отразила слабое заклятие, и он не почувствовал ровным счетом ничего. Но все равно инстинктивно прижал ладонь к плечу. — Угомонись, придурок, — рыкнул на Эйвери Тео, — иначе мне придется и у тебя отнять палочку. А ты, — он снова толкнул Драко и процедил сквозь зубы, — иди уже, блять. Гермиона нервно сглотнула и пошла первой. Драко поплелся за ней. Чем дольше они шли вперед, тем тусклее становился свет. Заколдованных ламп становилось все меньше, многие их них неприятно мерцали, отчего в глазах слегка рябило. В воздухе стоял запах, чем-то напоминающий мышиный. От серо-желтой пыли, покрывающей стены и лежащей на широких подоконниках свербило в носу. Пожиратель, что шел позади, то и дело чихал или громко вздыхал, шмыгая носом. Несмотря на то, что потолки были высокими, казалось, они медленно опускаются и вот-вот коснутся макушки. Но не остановятся, а продолжат давить к полу, пока от Драко не останется серо-желтая пыль, противно щекочущая в носу. Гермиона, слегка сгорбившись, продолжала идти вперед, изредка нервно потирая ладони о мантию, что волочилась за ней по полу, собирая за собой, наверное, всю грязь. Драко не мог перестать рассматривать пылинки на подоле Гермионы, что слабо мерцали под тусклым светом. С каждым ее шагом они поднимались небольшим ворохом с пола и оседали на темной ткани хаотичными рисунками. Попалась ли Гермиона в ловушку, созданную ей же самой? Привела ли ее сюда глупая наивность? Она доверилась тому, с кем должна была сражаться, и поплатилась за это. Или же Тео параллельно с войной проходил какие-нибудь идиотские курсы актерского мастерства и сейчас уверенно отыгрывал отведенную ему роль? Нихрена не было понятно, и от этой неопределенности и нарастающего страха спазмами скручивало живот. Если у Грейнджер и Нотта и был какой-то план, то они не посчитали нужным посвятить в него третьи, не нужные им лица. Идиотами, кажется, здесь были только Драко и гномоподобный Пожиратель с постоянно трясущимися руками. Замечательное театральное представление для двух долбоебов и холодных стен омерзительного мышиного цвета. И сейчас Драко ничуть бы не удивило, если бы из-за поворота вдруг выскочил хор жаб Филиуса Флитвика в полном его составе и начал исполнять «Double Trouble», пританцовывая и присвистывая. Драко криво усмехнулся и посмотрел через плечо. Эйвери, не переставая шмыгать то ли от пыли, поднимающейся из-за мантий, то ли от хронического насморка, шел с вытянутой рукой так близко, что кончик его палочки почти касался спины Драко. Коридор впереди круто поворачивал вправо, и воздух будто стал немного холоднее. — Стой, — гаркнул Нотт, и Гермиона замерла у стены. — Эйвери иди впереди, чтобы эти двое не выкинули чего-нибудь. Пожиратель приблизился к Драко, с силой ткнул палочкой в спину и ехидно хохотнул. Обошел его, развернулся, приподнялся на носках, чтобы хоть немного поравняться, но едва доставал макушкой до подбородка. При этом разница в росте не мешала ему смотреть на Драко сверху вниз с выраженным презрением. Он качнул головой к нему и злобно оскалился. Резкий запах ацетона и сырой земли ударил в нос, и Драко поморщился. — Я пристально слежу за вами, не забывай об этом, — прошипел мужчина, вздернул подбородок, отвернулся и, уверенно обойдя Гермиону, двинулся вперед. Драко едва подавил гнусный смешок: настолько нелепо выглядел этот низкорослый, никчемный лакей Нотта. Сзади послышались неторопливые размеренные шаги, и Драко подошел к Гермионе. Она выглядела потерянной, словно тоже не понимала, в какой план втягивает их ее близкий друг. Кинув беглый взгляд за плечо, она опустила голову и свернула за угол. Драко дождался, пока Тео поравняется с ним, и тихо процедил сквозь зубы: — Если ты что-то задумал, лучше тебе рассказать об этом прямо сейчас, Нотт. — Я всего лишь выполняю свою работу, Малфой, — сухо ответил тот. — Блять, ты ебанулся. — Хотелось взвыть. Так сильно хотелось ударить его головой о стену. — Она верит тебе. Она была готова идти за тобой куда… — Каждый делает свой выбор, Малфой, — голос Теодора был пугающе бесцветным. — И ты тоже его сделал. — Иди ты на хуй, Нотт, со своими моралями. Можешь засунуть их себе в задницу! — огрызнулся Малфой и свернул за угол. Темнота здесь была почти абсолютной, если бы не слабый Люмос, что освещал дорогу на кончике палочки Пожирателя и тусклый свет, что едва сочился позади из коридора. Перед ними была небольшая площадка, которая плавно переходила в уходящую вниз узкую каменную лестницу без перил. Геримона уже медленно спускалась по ступенькам, ладонью держась за шершавую стену. Она была спокойна или смирилась с тем, что ничего не может сделать? Усердно разрабатывала план в голове или до последнего верила в Нотта и его преданность? Неужели та самая Грейнджер, которая фанатично билась со всеми, кто пытался ее подчинить, сейчас намеренно сложила все свое боевое оружие? Что, блять, вообще с ней происходило? Эйвери осторожно спускался по ступенькам и что-то беспрестанно бубнил себе под нос. Его бормотание легким эхом скользило по стенам и рассеивалось где-то над его головой. Нет, так дальше не могло продолжаться. Сколько еще нужно было плестись по этим вонючим, хреново освещенным коридорам, чтобы хотя бы понять, что здесь происходит? Чтобы понять, какую игру ведет Нотт. Драко шагнул к лестнице и резко остановился. Развернулся, чуть пригнулся и бросился на него. Впечатал его в стену и с размаху ударил в живот. Нотт захрипел. Согнулся. Уже через пару мгновений с силой оттолкнул от себя Драко. Тот бросился на него снова. И снова впечатал в стену. Схватил за шею обеими руками и с силой вдавил в нее пальцы. Сзади послышались торопливые шаги и сопение. — Малфой! — вскрикнула Гермиона, и он едва успел пригнуться от вспышки, что пролетела прямо над его головой. Мелкие камешки от удара звучно посыпались на пол. От неожиданности он ослабил хватку, и Нотт тут же ударил лбом в его переносицу. Перед глазами поплыли разноцветные круги. Драко оторопело покачнулся и шагнул назад. Больно. Блять, как же больно. — Ты долбоеб, Малфой, — озлобленно прошипел на ухо Тео, оттолкнул его к лестнице и взмахнул рукой. Ослепляющая голубоватая вспышка просвистела, кажется, в миллиметре от уха Драко. Кто-то сзади отскочил в сторону. Послышался грохот, и чье-то тело с оглушающим шумом покатилось вниз по ступенькам. Драко рывком обернулся, усиленно моргая глазами и щурясь. От сильного удара в переносицу картинка все еще немного расплывалась перед глазами. Кто-то невысокий жался к стене, и Драко, упершись ладонью в холодный камень, стал спускаться. — Не мог, блять, немного подождать? — с выраженной агрессией прорычал Нотт за его спиной. Голова слегка закружилась, и Драко снова покачнулся. Запястья коснулась чья-то рука, и он облегченно выдохнул. Кожа. Нежная. Как жидкое золото, как цветки хлопка, как облако. — Ты в порядке? — тихо спросил Драко, нагнувшись к Гермионе. — Да, — так же тихо ответила она. Он выпрямился. Выдохнул. Моргнул пару раз. Картинка снова стала четкой, но видно было плохо из-за темноты, едва освещаемой светом из коридора. Драко развернулся и перешагнул сразу через несколько ступенек к Нотту, что стоял у лестницы, кажется, разминая шею. — Каждый делает свой выбор? — гаркнул он и схватил Тео за грудки. — Выбор, блять? — Успокойся и сбавь тон. — Теодор пытался говорить спокойно, но дыхание его было прерывистым. — На твой крик сейчас сбежится весь Хогвартс. Как же сильно хотелось снова впечатать его в стену. И плевать, что все здесь происходящее было не больше, чем представлением для тупоголового Пожирателя. Гермиона, ведя ладонью по шершавой стене, поднялась к ним. — Ты сможешь незаметно провести нас на Когтевран? — негромко произнесла она, не глядя на Драко. Нотт кивнул. Тыльной стороной ладони аккуратно толкнул Драко в бок и шагнул к Гермионе. Ухватился за ее пальцы, притянул к себе и прижал к груди. Она облегченно выдохнула. Драко сжал челюсти. — Я тебе, кажется, ясно дал понять, чтобы ты не совалась сюда без меня. Сколько можно? — Нотт с легким раздражением вздохнул и запустил руку в ее волосы. Если Драко сломает ему пальцы, это ведь не будет считаться актом открытой ненависти? — Я хотела пойти одна, — с таким же легким раздражением ответила она. — Я вижу, — Нотт посмотрел на Драко. Из-за темноты он не смог прочитать выражение его лица, но мог предположить, что там было что-то из презрения, злобы и, наверное, недоумения: как вообще вышло так, что Гермиона променяла идеального Тео на такого далекого от идеала Малфоя. Драко закатил глаза и отвернулся от них. Смотреть на их нежности уже не было сил. Подташнивало. — Я боюсь за тебя, — с какой-то особой отвратительной и приторной нежностью произнес Нотт. — Я тоже, — прошептала Гермиона. Она улыбалась? Драко не видел, но был уверен, совершенно точно она улыбалась. Как дура. Его осенило. Может, именно это он шептал ей тогда на ухо в мэноре? Может, и не было тогда никаких пошлостей и извращенных признаний в любви. Может, именно это было самым правильным выражением их привязанности друг к другу. Да почему он вообще думает об этом? И он будет думать об этом до тех пор, пока они не начнут покрывать друг друга слюнями? Блять, он идиот? — Сколько можно слушать ваши телячьи нежности? — злобно зашипел Драко, упрямо пытаясь разглядеть стену перед собой. — Тошнит уже от вас. Идем мы или нет? Послышался шорох и звук ударяющихся маленьких склянок. Кто-то слабо ткнул его палочкой в бок. — Это твоя. — Драко обернулся. Нотт протягивал ему древко, продолжая приобнимать Гермиону. Драко со злостью выхватил его. — Сорви волос с головы Эйвери и выпей это, — он достал из кармана маленькую ампулу. — Вас сейчас ни к чему светить своими слишком известными и желаемыми лицами. Он когда-нибудь уберет свои руки от нее? Любые доводы, которые он пытался привести себе самому, рассыпались. Что связывало Нотта и Грейнджер? Почему между ними была какая-то необъяснимая нежность, которую он так долго пытался добиться от Гермионы? А, может, ему просто казалось? А, может, Нотт тоже когда-то прижимал ее к стене и ласкал, конечно, не так неистово, как Драко, а мягко, без напора и с особой заботой. Ласкал, пока Гермиона не начинала стонать, кричать и сжимать его шикарные темные кудри. Драко закрыл глаза. Вдох. Медленно. Выдох. Медленно. Держись. Не взрывайся. Не уделяй этому столько внимания. Сделай то, что нужно, и сможешь исчезнуть. Непрошенная ревность буквально выжигала изнутри. Выедала. Скоблила. Наколдовав Люмос, Драко толкнул плечом Гермиону и стремительно спустился вниз. На площадке ниже лежал обездвиженный Пожиратель, остекленевшим взглядом смотря в потолок. Мантия его свернулась и собралась на животе бесформенной кучей. Кровь с виска стекала на пол в небольшую багровую лужицу. Поднявшаяся пыль мерцала в свете заклинания. Здесь было холоднее, чем наверху. Воздух сквозил промозглостью. Пахло какими-то прелыми травами и сыростью. Драко опустился на корточки, поднес пальцы к голове мужчины и с отвращением принялся разглядывать его немного плоское лицо, освещая палочкой нечеткие линии. Он только сейчас заметил тонкие черные усики, широкие ноздри и пухлые потрескавшиеся губы. Давняя щетина какими-то отдельными островками покрывала скулы и подбородок. Шея была крепкой, но короткой, и создавалось впечатление, будто голова входила сразу в плечи. Сверху лестницы доносились тихие голоса. Грейнджер о чем-то говорила с Ноттом, но Драко совсем не хотелось вслушиваться и разбирать каждое их слово. Нет, ему не было похер, как он пытался доказать самому себе. Он просто боялся услышать то, что сам себе напридумывал. Мотнув головой, он спешно вырвал жесткий короткий волос. Покачнулся, сел и оперся спиной о стену. Пол был холодным настолько, что все тело тут же пробрал озноб, но Драко не хотел вставать. Не хотел идти куда-то, смотреть на то, как Нотт прикасается к Грейнджер. Не хотел чувствовать себя лишним. Наверное, потому что всегда чувствовал. Кто-то начал спускаться к нему, и Драко погасил Люмос. Закрыл глаза, чтобы не видеть, но уже точно знал, кто это был. Сливочный, мать его, пуддинг. Гермиона опустилась перед ним и аккуратно раскрыла его ладонь, в которой была зажата склянка с Оборотным зельем. — Нам нужно идти, — тихо проговорила она. — У нас нет времени. — Угу, — пробормотал Драко. Повисла пауза. Липкая. Неприятная. Тяжелая. — Ему нельзя было сразу выдавать себя. — Угу. — Он никогда не предаст меня, Драко. — Ага. Гермиона откупорила склянку и через пару мгновений потрясла ее. — Драко, — ухватила его за подбородок. Ему не хотелось открывать глаза. Только не сейчас. Только не смотреть на нее. Ревность. Долбаная сраная ревность делала из него двенадцатилетнюю истеричку. С какой-то особой злостью он выхватил у Гермионы пузырек и разом опустошил его. Вскочил на ноги и тряхнул головой. — Все нормально. — Ему едва удалось подавить плохо контролируемую агрессию в голосе. — Идем. Нет времени. А внутри все клокотало так сильно, что, казалось, его вывернет наизнанку прямо сейчас.