Vos maladies

Тони дожидается Блоссом с очередной попойки, думает, сейчас придёт, а она ей тазик поставит под кровать и таблетку на тумбочке оставит. Не приходит. Глаза уже болят от ежесекундной проверки времени на телефоне. Не выдерживает, спать ложится. Просыпаясь на утро видит её, которая сидит около туалетного столика нанося макияж. На вопросы во сколько пришла не отвечает, лишь кратко целует в губы и попрощавшись уходит на вечеринку в доме Вероники. Да, она звала её с собой, но у Тони работа. Статей хоть лопатой греби, а написать надо. Звонок. «Топаз забери свою девушку». Под шум дождя закрывает крышу красной импалы. Под шум мотора едет в загородный дом. Шерил сидит на пороге дома одна. Глаза пустые, будто она не виски весь вечер глотала, а зелье бездушия. Под руку и в машину. «Я одна там как дура пила»,» Работала она, бедная, вся уработалась. А я?!»: С нотками той самой суки выплёвывает Шерил. Крепко сжимает пальцы на руле, но не отвечает. Думает, что с неё с пьяной взять? На утро та же ситуация. У Тони сердце болит, но Шерил продолжает скрести ногтями красными по нему. Закончив гневную тираду, утыкается ей в шею и дышит тяжело. Только тогда Топаз замечает свежий, багровый засос на шее любимой. На вопрос: «Откуда?» отвечает: «с Вероникой дурачились». А Тони от одной мысли, что она не её, кидает в сторону, снова и снова. Тони вспоминает их танцы и разговоры по ночам. Они были ни о чём, но такие тёплые. Они никогда не спали по ночам. Тони сжимает подушку на сквозь пропитанную слезами. Тони сильная, боль-это иллюзия. Сама себе врёт. Всё мысли гоняет по просторам подсознания, ну некому ей больше высказаться, должна быть сильной для Шерил. Блоссом пережила больше, чем любой другой человек, но двигается. Или нет? Закончив очередную статью, за которую дают довольно крупную сумму, Тони встаёт что-бы открыть дверь Шерил, что вновь приехала в дрова от какой-то подруги. Падает, в глазах темнеет, сердце бьётся как бешенное. Встаёт минут через пять, когда в дверь стучат с такой же силой, как бьётся её сердце. Открывает и выслушивает какая она плохая, дверь открыть не может. Шерил падает прямо на диван. Тони переодевая девушку, вновь видит следы, оставленные не ей. Слишком глубокая рана. Руки трясутся, а в глазах вновь темнеет. «Сердечная недостаточность» — именно так. Доктор сказал. Придя домой, она промолчит. У Шерил своих проблем по горло, моральных или физических. Тони уже ни в чём не уверенна. Друзей нет у неё. Фэнгс далеко, новую жизнь с Кевином начали. Свит трубки бросает, будто они и не общались никогда. Улыбка Шерил заставляет её улыбаться до первой истерики. «Нет никого хуже чем ты!» — хлопает дверью и пьяная садиться в машину. Куда? К кому? Очевидно, что к тому, кто оставляет многочисленные засосы на молочной коже. Шерил извиняется. «Нет никого хуже чем я.ты сама мне так сказала». Прощает. Тони плохо, её выворачивает наизнанку. Голова кругом идёт. Таблетки, которые выписал врач не помогают. Чувствует себя к кровати прикованной. Шерил вновь обижается, что та не пошла с ней на очередную тусовку. Приходя плачет ей в плечо. Скорбит о умершем брате и ужасной матери, всё никак забыть не может. «Не плачь, прошу». Хотя сама не вывозит. У Шерил разум затуманен беспорядочным сексом и алкоголем. Её чувства заледенели перейдя в некую имитацию счастья, но она знает, что есть Тони. Для неё она спасательный круг. Никогда рыжая не задумывалась, а кто её поддержит? Эта девушка будет улыбаться всегда. Шерил её любила за это, а теперь ненавидит. Неужели она со своими статьями не видит как ей плохо? На ватных ногах заходит в особняк и не видит мулатку, что всегда преданно встречала её у порога. Думает, обиделась. Рыжеволосая ложиться спать. На утро девушки тоже нет, как и ароматного кофе, что та готовит ей каждое утро. Таблетки на тумбочке тоже нет. Беспорядочно открывая тумбочки в поисках таблетки, находит бумаги из больницы. Глазами быстро пробегает по строчкам с диагнозом, льёт слёзы. Дура, дура, дура. Эгоистка. Вновь бутылка виски, вновь ватные ноги. Утром будит звонок Фэнгса. Со всех ног бежит в больницу. Инсульт. Открывая дверь в больницу бежит к черноволосому парню. Падает от боли. Нос кровоточит и голова раскалывается. Поднимая взгляд на Фэнгса, что смотрит на окровавленную руку, сплёвывает кровь. «Сука!». Заслужила, не спорит. В своих мечтах летала, как во сне жила, но вот пора настала и очнулась от сна, но не от сна, а от кошмара. Год жизни пронёсся перед глазами как одна секунда. Красные глаза Тони. Безжизненный взгляд и трясущиеся руки. Это несчастье. Через месяц Тони считает, что искренних чувств не осталось. Она теперь боится каждого. Депрессия и сеансы с психологом, который запрещает ей видеться с любовью всей её жизни, которая даже в больницу ни разу не пришла. Тони была для неё как чёртов хатико, но закрывала на это глаза. Теперь глаза открыты. Шерил безумно плохо. Опять. Тони рядом больше нет. Дважды в одну реку не войдёшь, а раненое сердце не зашьёшь. Ходит за девушкой как сталкер, но подойти боится. Две недели сидела около её кровати в больнице слушая сердцебиение. Не такое частое. В те жалкие моменты, когда Шерил удавалось её увидеть, девушка её совсем не узнавала. Блеска в её глазах нет, а улыбки и подавно. Ещё через месяц приходит к мулатке под дверь. Пить бросила. Всё переосмыслила. Стыдно. Дверь открывает уже не Тони. Острые скулы и мешки под глазами. Взгляд стеклянный. Настала очередь Шерил быть сильной.