Я хочу съесть твою поджелудочную!

3 августа, вторник – Ахаха, подумать только, моё пребывание здесь затягивается, – неловко почесал затылок Вэй Ин, когда я снова зашёл к нему. На удивление, он был прежним, но почему-то я пребывал в волнении. – Блин, половина лета уже прошла, – он насупился и даже обнял колени. По всему его виду было понятно, что ему действительно грустно. – Было вкусно! Спасибо за еду! – тут же ожил он и расплылся в чеширской улыбке. Я угостил его домашним супом и рисом, которые меня научил готовить брат. Только вот в прошлый раз Вэй Ин назвал еду "безвкусной и пресной", поэтому в этот раз я не пожалел для него специй. Ещё бы, здесь целый пакетик перца. – Мгм, – кивнул я ему в ответ на благодарность, а сам взял грязную посуду и направился к раковине. – Что будешь делать в течение оставшегося лета, Лань Чжань? – с блеском в глазах спросил парень, придвигаясь чуть ближе. – Буду ходить сюда, читать и делать домашнюю работу. – И всё? – разочарованно выдохнул Вэй Ин. – Делай что-нибудь стоящее, не трать лето попусту. Хочешь отправиться в путешествие с Цзян Чэном вместо меня? Я оставил посуду в раковине и развернулся к нему, чтобы ответить: – Мы с ним как кошка с собакой, поэтому нет. А ты не поедешь с ним? – спросил я, когда присел на стул рядом с кроватью. – Ну, я ещё задержусь в больнице, а у него тренировки. Хотел бы я снова отправиться в путешествие, – на его лице расцвела улыбка, но взгляд был полон грусти и сожаления. Это от меня не укрылось. Меня словно громом поразило, я замер. В мою душу медленно, но верно, запускал свои лапы страх. – Почему ты говоришь так, будто этого больше никогда не случится? – голос немного дрожал. – Разве? – искренне изумился парень. – Да. – Возможно, я слишком сильно задумался, – он пожал плечами. – Ты же... Не умрёшь? – сердце пропустило удар. – Хм. Умру. И ты тоже. – Я не об этом. – Если ты говоришь о моей поджелудочной, думаю, тут то же самое. – Я не об этом! – я опёрся руками о кровать и настолько резко встал со стула, что тот с громким стуком упал. – Не в ближайшее же время, да? Сердце бешено колотилось, словно желая выломать рёбра изнутри, всё тело покрылось холодным и липким потом, а в животе что-то ухнуло вниз. В то же время я увидел, как глаза Вэй Ина широко распахнулись. Это словно подстегнуло меня говорить дальше. – В последнее время ты себя странно ведёшь, – продолжил я лихорадочно, – ты словно что-то утаиваешь. Игра "Правда или действие", неожиданные объятия. Даже когда я спросил, в порядке ли ты, ты казался отрешённым. Думал, я не посчитаю это поведение странным? – мне вдруг стало жарко от такого обилия слов, лившехся из моего рта. – Я волнуюсь из-за того, что ты смертельно болен, хоть со стороны так не кажется! Что-то щёлкнуло в моей голове. Устыдившись того, что я выпалил целую тираду, я поднял стул и медленно сел на него, низко опустив голову и сжав руки в кулаки. Я украдкой взглянул на Вэй Ина и застыл: на его лице было выражение вселенского счастья; казалось, парень вот-вот расплачется от чувств. – Хочешь знать, что случилось? – Мгм. – Ничего. Я просто думал о тебе, – в его голосе послышалась улыбка, и я всё же поднял голову. – Обо мне? – Да. Я хотел спросить о каком-то пустяке, когда мы играли в "Правду или действие". Если смотреть с точки зрения причины, я думал, это сблизит нас, – его улыбка на миг стала лукавой. – Правда, правда, я тебя не обманываю, – он легко рассмеялся. – В чём дело? – Ничего. Просто подумал, что я счастлив. Сейчас помру! – Не надо. – Ты хочешь, чтобы я жил? – он прикрыл лицо руками и вперил в меня восторженный взгляд блестящих светлых глаз. – Да. – Хаааа~ Подумать только, что я тебе так нужен, – его щёки стали прямо-таки пунцовыми, поэтому он схватился за них, желая хоть как-то это скрыть. – Наверное, я первый, кто стал тебе нужен, ведь ты одинокий интроверт! Кого ты зовёшь одиноким интровертом?! – я почувствовал, как уши стали цвета спелой клубники. – Не волнуйся, – он успокаивающе похлопал меня по плечу, – я скажу, когда умру, хи-хи-хи. Похоже, я сильно ошибался, – подумал я, и облегчение накрыло меня с головой. – Когда я умру, ты должен будешь съесть мою поджелудочную железу! – Может, ты не умрёшь, если вырезать больные части? Хочешь, чтобы я сейчас её съел? – Ты хочешь, чтобы я жил? Он уже это спрашивал, но мой ответ не изменится. – Да, очень. – Вааай, я так рад! Иди сюда! – он широко раскрыл руки в стороны и не менее широко улыбнулся, приглашая меня в объятия. – Разве ты пришёл не для того, чтобы тоже наслаждаться человеческим теплом? Я вздохнул, но всё же подался вперёд, крепко обнимая в ответ. Краешки губ слегка приподнялись, а уши погорячели. Это тоже шутка. Шутки логике не поддаются. – Уааа... Ху-ху-ху, хи-хи-хи... – довольно хихикал над моим ухом Вэй Ин. Спустя некоторое время уютного молчания парень осторожно начал: – Сегодня Цзян Чэн на тренировке, поэтому никто нам не помешает. Что ты, кстати, думаешь о нём? Я на секунду задумался, прокручивая в голове все воспоминания, связанные с братом Вэй Ина. Их можно описать одной фразой – "страх и ужас". – Вечно мешающий нам демон. Вэй Ин хихикнул. Мы, наконец, начали отстраняться друг от друга. Когда наши взгляды встретились, меня накрыло чувство всепоглощающего спокойствия. В глазах Вэй Ина плескалось веселье и нежность, он слегка улыбался. Я вдруг почувствовал, что я его отражение – в моих глазах наверняка те же эмоции, а на губах та же улыбка. В голове промелькнула мысль: Думая о Вэй Ине, я часто вспоминаю слово "нежность". Для меня он и нежность – синонимы. Уши вновь полыхнули. Я постарался выбросить эти непонятные думы из головы. Мы окончательно расцепили объятия. И, кто бы сомневался, парень вновь разрушил хрустальную тишину: – Кстати, говоря о смерти, – он полез в тумбочку и выудил оттуда "Живу умирая" вместе с ручкой, – я думаю о том, чтобы написать завещание. Не рано ли? Значит, ты обманул, что у тебя есть время? Догодавшись, о чём я думаю, он принялся меня успокаивать: – Нет, всё в порядке, я не собираюсь умирать в скором времени. Кроме того, я же сказал, что предупрежу тебя, когда буду умирать. Я лишь хочу ещё раз его переписать. Оно должно быть идеальным! – Хорошая идея. – О, из-за того, что заставил тебя поволноваться, ты будешь первым, с кем я погуляю после выписки! – Это слишком высокомерный способ сказать "прости". – А ты не хочешь? – он надулся. – Я этого не говорил. – Когда я выпишусь, первым делом пойду домой, – мечтательно начал Вэй Ин, не обращая больше ни на что внимания, – после чего я буду свободен. Думаю, после обеда. Хм, чем бы заняться потом? – он на секунду завис. – О! Скажу домочадцам, что иду на свидание! Знаешь, я всегда хотел отправиться на пляж. В какой уже раз за день мои уши снова стали по цвету напоминать помидор. А парень всё не унимался: – Давай решим, где встретимся перед тем, как туда отправиться. Куда же мы пойдём?... – Можем просто встретиться в кафе. – Уря-я-я! Тогда сегодня весь день я буду практиковать свою секретную магию, чтобы поразить тебя при встрече! Около двух недель осталось до выписки. Я боялся, что что-нибудь плохое может случиться до того времени. День выписки был всё ближе, но ничего не случалось. 19 августа, четверг Раздвинув с утра шторы, я обнаружил, что на улице стояла прекрасная солнечная погода. По слегка колышущемся ветвям можно было понять, что дул лёгкий ветерок, который не позволял делать день слишком жарким. Сегодня тот самый день, – первая мысль, промелькнувшая у меня в голове за сегодня. Приведя себя и свою постель в порядок, я вошёл в кухню. За столом уже сидел брат. На столе уже стояли две тарелки с рисовой кашей и две чашки белого чая. – Доброе утро, – сказал я Сичэню, садясь за стол. – Доброе, – улыбнулся он. Поблагодарив богов за еду, мы приступили к завтраку. Несмотря на, казалось бы, самый обычный завтрак, еда сегодня была как будто намного вкуснее, чем всегда. Кажется, я зачастил палочками, что не укрылось от моего необычайно проницательного брата. – Ванцзи, послушай, – отложив палочки, начал Сичэнь, – у тебя же появилась девушка, да? От столь неожиданного вопроса я чуть не поперхнулся. – Нет? Тогда подружка? Что бы там ни было, приводи её, – он деловито отпил немного чая, явно стараясь скрыть за этим движением хитрый блеск глаз. – Ни то, ни другое. И никого приводить не буду. – Хм... Тогда просто друг? – он задумчиво разглядывал чаинки в чашке, но тут же как будто перебил собственные размышления. – Впрочем, неважно. Я просто рад, что ты нашёл кого-то, с кем можешь дружить. Думаешь, можешь мне врать? – увидев моё замешательство, он ухмыльнулся. – Не недооценивай старшего брата. Да, я его совершенно недооценил. Это стало для меня самым настоящим сюрпризом. Остаток завтрака прошёл в молчании, но оно было очень приятным. По окончании трапезы я поблагодарил брата за особо вкусную еду сегодня, на что он лишь немного удивлённо улыбнулся. Быстро собравшись, я попрощался с братом и вышел из дома. На улице уже начало становиться жарко от палящих солнечных лучей. Благо, мой путь был не очень далёким и пролегал по узеньким улочкам, скрытым под зелёными ветвями деревьев, поэтому прогулка была весьма приятной. Вскоре я наконец увидел кафе, в котором мы договорились встретиться. Это была та самая кондитерская, в которую потянул меня Вэй Ин в начале нашего знакомства. Вспомнив то время, краешки губ дёрнулись вверх. В конце концов, прошло уже несколько месяцев. Но вот я уже открываю дверь, и меня обдувает спасительной прохладой. Тот столик, за которым мы тогда сидели, оказался свободным, и я решил снова его занять. Я заказал себе стакан холодной негазированной воды. До встречи оставался ещё час. Я выудил из сумки книгу, чтобы убить оставшееся время. Я так и не добрался до "Маленького принца", которого он мне дал. Случайно мой взгляд упал на окно. Туда-сюда то и дело сновали прохожие. Похоже, на улице стало ещё жарче: вот прошла женщина с бумажным белым зонтиком; вот полноватый мужчина утирает со лба пот носовым платком; вот совсем ещё молодой парень в официальном чёрном костюме оттягивает воротник рубашки и отчаянно машет на себя рукой, явно чуть ли не умирая от зноя; вот девушка в спортивной майке и шортах, улыбающаяся до ушей – видимо, у неё намечался очень хороший день; вот мимо прошла парочка влюблённых, вроде, старшеклассников, которых вообще не волновало состояние погоды вокруг них; вот мать пытается успокоить плачущего в коляске малыша... В голове промелькнула мысль, от которой я резко дёрнулся: Мне вдруг стали интересны другие люди? Раньше, я бы убил время, читая книгу. Я взял за правило не выказывать интерес к другим. Перед глазами возникло улыбающееся самой счастливой на свете улыбкой лицо Вэй Ина. Ясно. Вот так сильно я изменился. Нет, вот так сильно ты изменил меня. "Нет. Наша встреча была предопределена небесами." Понятно. В тот день я решил поднять книгу, решил открыть её, заговорил с ним, ассистентство в библиотеке, путешествие с ним, наше веселье – всё это было результатом выбора. Я считал себя одиноким листком посреди реки, плывущим по течению, без желаний или интересов в этом мире. Я мог решить иначе, но я решил быть здесь сегодня по своей воле. Я решил. Снова я думаю о тебе. Звякнул телефон. Это пришло сообщение от Вэй Ина. Что ж, лёгок на помине. – "Только что вернулся домой. Могу немного опоздать. Нужно переодеться! (^.^)" – "Рад, что тебя выписали. Как раз думал о тебе." – "Неожиданно. Но я рад это слышать. Ты заболел, что ли? " – "Я здоров. Как и ты." – "Ого! Ты меня ранишь. Похвали меня в качестве своего наказания!" – "Ничего не приходит на ум. Интересно, чья это вина." – "Воу, что за сарказм? Конечно же, это твоя вина. Давай быстрее." Я и понятия не имел, что разговоры с кем-то могут быть такими весёлыми, – я улыбнулся и хихикнул от счастья. Есть так много вещей, за которые я хотел бы похвалить тебя, что даже теряюсь. Я всегда считал тебя удивительным человеком. Ты – моя полная противоположность, преисполненная доброты, несмотря на болезнь и краткость отпущенного тебе времени. До сих пор я не мог выразить это словами, но теперь я знаю – я люблю тебя. Ты тот, кто признаёт других; тот, кого признают другие; тот, кто любит; тот, кого любят. Что мне сделать, чтобы быть похожим на тебя? Как бы я мог стать таким, как ты? Точно. Отправлю тебе это высказывание. На экране появилась фраза: "Я хочу заварить грязь из-под твоих ногтей и выпить". (Прим.: означает желание перенять выдающиеся качества человека.) Нет. Скучная цитата, – я тут же стёр написанное. Разве нет ничего получше? Чего-то более подходящего? Как, например... Меня осенило. Вот оно! Пальцы быстро застучали по клавиатуре. Как только сообщение было написано, я тут же его отправил. – "Я хочу съесть твою поджелудочную железу." Я почувствовал, как на губах играла мечтательная полуулыбка, а уши вновь повысили свою температуру на несколько градусов. Не думал, что когда-нибудь наступит день, когда я буду ждать ответа от кого-то. Стакан воды давно опусташён. Уже прошёл час с того момента, когда я зашёл в кафе. Ответа всё не было. Прошёл ещё час. Не слишком ли он опаздывает? За этим часом медленно проползли ещё два. Пару раз я пытался ему позвонить, но ответа не было. Отчаившись, я всё же решил пойти домой. Тратить время в ожидании не было больше ни сил, ни желания. Я знал, что с ним что-то случилось, но я не знал, что именно. Возможно, он был вынужден уехать куда-то с семьёй. Но я так не думаю... Сердце испуганно ухнуло в груди и как будто сжалось, вызвав невыносимо неприятное и непонятное ощущение в груди. ...И поэтому не могу избавиться от страха в своём сердце. Вскоре я вернулся домой. Время обеда прошло, поэтому я решил дождаться ужина. Кроме того, кусок в горло не лез. Я снова пытался продолжить читать книгу, но это вновь оказалось бесполезно. Я продолжал накручивать себя. Чудесный день больше таковым не казался. Часы тянулись мучительно долго, но ужин наконец наступил. К этому времени брат приготовил еду – тарелки, испуская вкусно пахнущий пар, уже стояли на столе. На фоне с умеренной громкостью работал телевизор, создавая уютный шум. Я попытался забыть о переживаниях, поэтому решил вслушиваться в речь ведущей новостей, чтобы отвлечься. – ...Учёные пытаются найти объяснение. К другим новостям. Сегодня в 11 часов на улице был обнаружен юноша, истекающий кровью. Его доставили в больницу, но было уже слишком поздно, так как вскоре он был признан мёртвым. Этим юношей оказался старшеклассник Вэй Усянь. Сердце замерло. Я медленно повернул голову и уставился в экран. – Вэй Усянь был найден с двадцати сантиметровым ножом в груди. Полиция расследует его смерть и предполагает, что он стал жертвой случайного убийства... Но я уже её не слышал. Палочки выпали у меня из рук и со звоном поскакали по полу. Кажется, брат что-то говорил мне, но в ушах остался лишь звон, как будто меня оглушило. Я встал из-за стола и поплёлся в свою комнату. Заперев дверь, я лёг на кровать и уставился невидящим взглядом в потолок. Брат пытался до меня докричаться, нужно было что-то сделать, чтобы дверь осталась целой. Я ответил ему, что всё в порядке, и попросил его не беспокоить меня. Через некоторое время он нехотя ушёл. Следующие несколько часов в моей голове из раза в раз повторялась только одна фраза: Он мёртв. Он мёртв. Он мёртв... ВЭЙ УСЯНЬ МЁРТВ! МЁРТВ!!! Неизвестно, сколько времени прошло, но, судя по иссиня чёрному небу, стояла глубокая ночь. Я больше не мог этого выносить. Наконец выйдя из комнаты, я отправился на кухню, но не для того, чтобы доесть ужин. Дядя недавно привёз из своей командировки в Цайи ту самую "Улыбку императора". Я открыл кухонный шкаф и выудил из самой глубины небольшой кувшин, стилизованный под древний сосуд для вина. Поставив на стол сосуд, я аккуратно его откупорил и налил себе в стакан, всегда стоящий на столе рядом с графином с водой. Я сел за стол, отчаянно глянул на стакан и залпом его осушил. Попробовать то вино, которое пил он. Испытать ту боль, которую испытал он... * * * Я очнулся в больнице, той самой, в которой я его встретил; той самой, в которой он лежал месяц, а я регулярно его навещал; в той самой, где он скончался. От этой мысли всё внутри судорожно сжалось, из груди вырвался тихий, но полный боли стон. Казалось, боль в сердце была реальной. Или не просто казалось? Дрожащими руками я развязал верёвки самой простой больничной сорочки, которая только может быть, и увидел, что моя грудь надёжно перебинтована. Сгорая от любопытства, я хотел было развязать бинт, но сердце снова прошибло острой болью. Я не смог сдержать возгласа боли. – Ванцзи? Стой, перестань! Оказывается, всё это время в палате на стуле спал измождённый Сичэнь. Он проснулся от моего громкого возгласа. Едва продрав глаза, он увидел, что я пытаюсь сделать, и тут же бросился ко мне, отнимая руки от бинта. – Брат... Что произошло? – Ох, Ванцзи... – в его глазах отразилась такая боль, такой страх, такая усталость, что мне сразу стало не по себе, и от чего-то стыдно. – Я проснулся ночью от грохота на кухне. Направился туда, чтобы проверить, что случилось, а там... – его голос дрогнул. – Ты держал в руках самый большой кухонный нож и собирался вонзить его себе в сердце, – на этих словах меня прошиб озноб, глаза норовили выкатиться из орбит, настолько я был в шоке. – Мне пришлось тебя вырубить, нажав на некоторые акупунктурные точки, иначе бы ты не только себе навредил, но и меня бы порезал, – он болезненно усмехнулся. – Когда я немного успокоился, то увидел, что нож уже весь в крови, а вместе с тем и всё вокруг. У тебя под повязками глубокий порез в форме креста прямо над сердцем, шрам от которого останется на всю жизнь! Господи, Ванцзи, я так испугался! Ты ведь собирался себя убить!!! Что на тебя вообще нашло?! – в его возгласе странным образом перемешивались гнев и страх, любовь и забота. Вот значит как... Не в силах выносить то, что я своими необдуманными действиями принёс столько боли самому близкому мне человеку, я рассказал ему всё, чтобы прояснить ситуацию. По мере моего рассказа глаза Сичэня всё расширялись. Конечно, не каждый день узнаешь, что у твоего неразговорчивого брата был друг на протяжении нескольких месяцев, который сумел перед своей смертью так сильно изменить его. – Ванцзи... Мне очень жаль. – Не нужно. Брат, пожалуйста, оставь меня одного. Мне нужно подумать. – Да... Да, конечно. Тебе ничего не нужно будет принести из дома или, может, купить тебе чего-нибудь? Ты здесь как-никак ещё десять дней будешь находиться. Да, много, – согласился брат, отвечая на мои мысли, – но тебе это необходимо. Рана должна зажить, потом тебе снимут швы. Кстати, мне пришлось соврать врачам и дяде, что тебе не спалось, и ты решил прогуляться, но наткнулся на неприятную компанию, а я проснулся лишь тогда, когда хлопнула входная дверь, и сразу побежал за тобой. Вроде бы, они поверили. Знаешь, я бы лучше всем сказал правду. Но тогда тебя бы заставили пообщаться с психологом. Думаю, тебе бы назначили не совсем то лечение, которое тебе сейчас нужно, поэтому я решил немного повременить с этим. Но всё же после выписки я рекомендую тебе к нему сходить, чтобы отвести душу. Тебе нужно с этим справиться. Но, я думаю, ты уже взрослый и сам можешь принимать решения. Я рассчитываю на твою благоразумность. – Хорошо, брат, я подумаю. Принеси мне, пожалуйста, все книги с нижней полки шкафа в моей комнате. – Хорошо, к вечеру принесу, – брат вымученно улыбнулся и махнул мне на прощание рукой. А я погрузился в свои мысли. Эта ситуация застала меня врасплох. Оказалось, что даже в подобной ситуации меня можно застать врасплох. Я полагал, что вселенная защитит оставшиеся дни его жизни. Полагал, что он будет жить, пока болезнь не оборвёт нить его жизни. Я наивно так полагал. НО ВСЕЛЕННОЙ ПЛЕВАТЬ. В тот вечер брат, как и обещал, принёс мне книги. За одну ночь я прочёл всего "Маленького принца". Следующие десять дней я просто читал. Было неважно, что я помнил или думал. Его секретная магия или его чувства ко мне с его смертью стали мне недоступны. Читая невидящим взором очередную книгу, в моей голове пламенем одинокой свечи среди кромешной тьмы вспыхнула мысль: Есть лишь один способ. То, с чего мы начали. Я должен прочесть "Живу умирая".