Записка под дверью

И как-нибудь переживем… Конец цитаты. «Зимовье зверей»

Иногда Сяо Чжань жалел, что не стал очередной жертвой коронавируса. Если бы он заболел и лежал сейчас в беспамятстве в больнице, как тысячи простых китайских граждан, которым не повезло ― или повезло ― жить своей простой обычной жизнью, без бесконечных скандалов, наездов, падения рейтингов и незаслуженных, по мнению хейтеров, наград ― его состояние было бы в разы лучше. Лежи себе и жди, чем все закончится. А если бы он умер, все дурацкие проблемы, подкосившие его и без того хрупкую самооценку, отошли бы не на второй даже ― на сто второй план, далеко-далеко, туда, где ― по утверждению знающих людей ― начинается путь к перерождению, и откуда он смотрел бы на все перечисленное свысока и с полным равнодушием. Как небожитель. Эта мысль прочно засела в голове, но, почему-то, облегчения не приносила. Сяо Чжань никогда не работал ради красивых игрушек, олицетворяющих очередную победу в очередном соревновании "кто лучше". Его интересовали вещи более прозаические: признание, возможность раскрыть себя миру, достигнуть высот в любом деле, за которое брался. Деньги? Деньги никогда не были целью, только средством. Внимание поклонников стимулировало, но не кружило голову, а количеством подписанных на него фанатов Сяо Чжань оценивал уровень их взаимопонимания; в этих людях он хотел видеть единомышленников, а не просто потребителей контента. Некоторое время в это удавалось верить, пока не случилось более близкое знакомство. Конечно, Сяо Чжань знал, что легко не будет. Он терпеливо сносил уколы и оскорбления в свой адрес, убеждая себя ― я выше этого. Он вежливо извинялся за неадекватные поступки сасэнок, прекрасно зная, что виноват только в том, что оказался в центре их безумной любви к кумиру. Он пытался быть вежливым, снисходительным и любезным со всеми, завоевывая свое место в шоу-бизнесе исключительно собственными силами. И что? К чему это привело? К тому, что его сделали крайним и бросили на растерзание жадной толпе. Вместо вишенки на торте ― последний камень в крышку его гроба. Вместо спокойного отдыха, вынужденного, но тем не менее желанного, небольшой передышки после долгой тяжелой работы ― проблемы, проблемы, проблемы. Упреки, обвинения, проклятия, и это еще в слабо сказано. Даже Вэй Усяня обвиняли в меньшем количестве прегрешений и приписывали ему меньшее количество пострадавших от его темных деяний душ. Но лишь потому, что тогда не было социальных сетей. Последние события подорвали веру Сяо Чжаня не только в порядочность этого мира, но и в правильность своего выбора. Родители опять намекали: «Сын, ты всегда можешь вернуться домой!», как будто ничего другого ему не оставалось. Друзья поддерживали исключительно в личных сообщениях. Спонсоры-рекламодатели разорвали с ним несколько важных контрактов, и их извинения оставили во рту отвратительный кислый привкус. Студия, на которую Сяо Чжань тратил приличную часть своих гонораров, выступила с заявлением, после которого ему захотелось броситься с самой высокой горы в самую глубокую пропасть. «Я не виноват, но прошу меня простить», ― таким был смысл этого заявления. Блядь! Сяо Чжань бесился; он метался в четырех стенах, разбивая костяшки пальцев о стены ― зная, что если он выйдет на публику, то не сможет сдержаться. «Суки! Суки! Как же я вас ненавижу!» ― шептал он сквозь слезы, не зная, кому адресовать ругательства. «Я не сдамся!» ― спустя минуту обещал он самому себе. В Китае миллионы таких, как он, скороспелых знаменитостей, и почти каждый из них проходил через подобное. Скоро черные пиарщики найдут себе другую жертву, и станет легче. Скоро. Надо только немного подождать. Записку под дверью он нашел случайно. Показалось, что кто-то скребется с той стороны, и Сяо Чжань открыл дверь, не думая о последствиях. Белый листок сиротливо лежал на полу ― там было только одно слово: «Держись!» Хотелось сбежать вниз по лестнице, догнать того, кто оставил это послание ― но лифт уехал, а метаться в поисках неизвестно кого глупо, и не факт, что незнакомый доброжелатель захочет признаться в содеянном. Сяо Чжань прижал листок к груди, как он прижал бы кошку, если бы она была с ним, и впервые почувствовал, что ледяной ком вокруг сердца медленно тает. На следующий день появилась новая записка. «Все будет хорошо. Ты сильный». Если бы! Сяо Чжань опять никого не увидел, но вера в него этого странного сталкера вызвала безотчетное облегчение. Хотелось надеяться, что пожелание сбудется, и все действительно будет хорошо. За неделю безвылазного пребывания в пустой квартире Сяо Чжань привык общаться с миром посредством этих трогательных листков, которые он тщательно берег и ― смешно сказать ― перечитывал на ночь глядя. Последняя записка ответила на все вопросы. «Я тебя люблю, гэгэ, шли всех нах!» Совершенно в духе автора этих жизнеутверждающих посланий. Ван Ибо никогда не любил много болтать, если мог вместо этого что-то сделать. Сяо Чжань улыбнулся ― впервые за столько дней он улыбнулся привычной улыбкой, которую на этот раз никто не видел ― отправляя смс-ку: «Я тоже тебя люблю, диди».