Тайна Теодора Уайта

       Сбил свой режим окончательно. Даже если у меня и получится выйти сухим из воды, то восстановить график тренировок, сна и репетиций будет крайне сложно.        Хм, а что будет когда я вернусь? Захочу ли я снова заниматься музыкой? Смогу ли? Останется ли верна мне моя аудитория или же обо мне уже все позабудут к тому времени? Чёрт. Раньше эти мысли не посещали мою голову. Почему я не задумался об этом в тот момент, когда сбежал? Может ли быть такое, что после всей этой истории я обрету то, чего так страстно желал, пока был знаменит? Меня никто не будет узнавать на улицах, и я смогу беззаботно прогуливаться по пляжу без пол дюжины охранников. Что сулит будущее впервые такое туманное и неопределённое?        С этим вопросом я сидел в кресле у распахнутого настежь кухонного окна, в которое недавно так бесцеремонно ворвалась Алекс, и наблюдал как полоска неба над крышками домов слегка порозовев набирала в свою палитру рассветных красок все больше с каждой минутой.        Запутанное петляние мыслей прервал возмущенный разговор из-за стены. Я насторожился и прислушался. Насколько я знал за этой стеной была комната Алекс, но из двух голосов ни один ей не принадлежал. Я подошёл вплотную к стене и стал вслушиваться.        - Крепи плотнее, эта мерзавка не должна снова сбежать! - голос был явно женским, скорее всего он принадлежал её тётке.        - Не влезай под руку. - второй голос с хрипотцой был мужским. Возможно это её муж или что-то вроде того.        На мгновение голоса заглушил звук дрели. Все звуки за стеной слились в одну сплошную какафонию. Ничего из их диалога не удавалось услышать. Резкий вибрирующий шум прекратился и воцарилось спокойствие, а вслед за ним снова послышался дребезжащий голос тётки Алекс.        - Сначала она устраивает мне прилюдную выволочку на комиссии, а теперь я должна все бросить и пойти забирать её из какого-то притона!        - Если ты сейчас за ней не приедешь, опекунский совет решит, что у Вас и правда не все гладко. Тогда ты точно... - второй голос не договорил его перебили.        - Знаю, знаю - я лишусь ежемесячной социальной выплаты и того прекрасного дома моей драгоценной сестрицы, с которого выходит нехилая аренда.        От услышанного я чуть не потерял равновесие, стараясь плотнее прижать ухо к стене. Так если у Алекс есть наследство как минимум в виде дома, зачем она разрывается на подработках? Почему не продаст его и не уедет в свою академию? Всё это крайне странно.        - То что ты пока что уболтала совет это хорошо, они знают, что наследство целехонькое, но если она и дальше будет лезть не в свое дело, то рано или поздно докопается до истины. Она не должна узнать о все ещё существующих деньгах, а в школе и в совете должны убедиться, что у девчонки просто богатое воображение.        - Я и без тебя это знаю, Хэнк! Ладно поехали за этой недоношенной сучкой.        Ничего не понимаю. Какие деньги? Что за тайна с наследством? И почему Алекс не должна знать об этом? Как же много вопросов и как мало ответов. Выглянув в окно спустя пару минут, я увидел как из дома, семеня кривыми ногами на высоченных каблуках, вышла женщина с химической завивкой на выгоревших от бесконечных окрашиваний редких волосах и немного лысоватый в заношенных джинсах и футболке мужчина. Они пересекли двор и скрылись за углом дома напротив.        Если они что-то сверлили и говорили про то, что Алекс не должна сбежать, стало быть готовили какие-то укрепления, возможно новые замки. Но ведь они не знают, что она может удрать через окно? Если знают, то это плохо, я могу лишиться шанса выяснить правду. Могу потерять единственного человека, которому пока могу доверять.        Обессиленно рухнув в кресло, я стал прожигать взглядом двор, в надежде увидеть Алекс и подать ей хоть какой-то знак или может получить от неё предостережение о том, что мне нужно срочно валить отсюда. Я не заметил как слепящее рассветное солнце расплылось сперва в длинную жёлтую полоску, а затем и вовсе померкло за опустившимися от усталости веками. Не знаю сколько я спал, но когда я открыл глаза, солнце было уже высоко в зените и больше не прожигало мою крохотную квартирку. Во дворе периодически сновали люди, уставшие и изможденные жарой, они то появлялись, то исчезали.        Натянув джинсы и толстовку я выскользнул в окно кухни, перебрался по крыше до соседней пожарной лестницы и спустился на площадку под окном Алекс. Заслонив ладонями солнце по бокам, я заглянул в окно. Она была там. Алекс сидела на полу обняв колени руками и кажется даже не дышала. Я попытался дёрнуть раму вверх, но она не поддалась. Видимо они знали и о пробеге через окно. Я легонько постучал, но Алекс даже не пошевелилась.        Нужно было что-то придумать. Мне было страшно оставлять её одну, пусть и не рядом, но у меня создавалась иллюзия того, что я смогу помочь в крайнем случае, хотя бы выбью стекло.        Солнце неспешно спускалось к горизонту, воздух постепенно остывал и легкий ветерок обдувая пробуждал небольшие волны приятных мурашек. Я напевал себе под нос песню, которую начал писать с первого дня своего бегства. Было конечно неплохо, но если бы у меня была гитара, я бы смог прикинуть истинное звучание моего творения.