Приди и возьми

В ту ночь, несмотря на то, что школа Ангелов и Демонов находилась на небесах, Сэми ощущал весь ужас ада. Он лежал неподвижно, не в силах даже чуть глубже вздохнуть. Пятая точка изнывала от боли, на руках проявлялись отпечатки грубых рук. Слез больше не было, была лишь пустота. Пролежав еще несколько часов, под покровом чернейшей ночи, ангел нашел в себе силы добраться до душа и попытаться смыть с себя последствия чудовищной выходки демона. Сэми стоял под ледяными потоками капель и понимал, что главная боль сейчас не на теле, а намного глубже. И водой она никогда не смоется. Ангел нервно перебирал в голове моменты, когда пытался незаметно поглядывать на уроках за столь прекрасной и обожаемой ухмылкой рыжеволосого; как мечтал, что тот однажды разделит его любовь. Как они оба вопреки главному запрету будут вместе… Но всё, что получал Сэми – это издевательства на продолжении всей учебы, он ощущал лишь ненависть, хоть и догадывался, что за ней могут скрываться иные мотивы. Чтобы не провоцировать, ангел пытался держаться от него как можно дальше, но что-то нечеловеческое и даже неангельское тянуло его обратно на дорогу к демону. Выходя из душа, бедный мальчик бросил взгляд в зеркало. В отражении смотрели глаза полные боли, отчаяния и непонимания, как жить дальше. Как можно справиться с тем, что твоя первая любовь поимела тебя против твоей воли. Что твои фантазии о нежном и чувственном первом разе никогда не станут реальностью. Сэми ощущал себя обреченным. На страдания, одиночество, боль. Периодически ему приходили в голову мысли о том, что большего он и не заслуживает. «Мальчик на одну ночь», «Ангелочек, чтобы попользоваться» - всё это неутешительно всплывало в голове Сэми. Он был подавлен и растерян, а в таких случаях бессмертные мало отличаются от людей. Вот и ангел захотел пойти к статуе равновесия, чтобы излить душу Шепфа. Кое-как справившись с одеждой, Сэми спустился во двор школы, но, уже подходя к статуе, увидел рядом с ней знакомый силуэт. Солнце только вставало. Рассвет переливался, казалось, всеми оттенками, что можно было вообразить. Будто все картины Айвазовского слились воедино. В переливах всех этих красок он смог узнать массивную спину Ади. Ангел резко остановился и не мог пошевелиться. Дрожь океанической волной окинула его. Подступил ком в горле. Тот, кто принес ему такую боль и кого он любил так долго стоял в нескольких метрах от него. Ади был погружен в свою молитву и не ощутил присутствия рядом. Ангел уже был готов сбежать, спрятаться. По правде говоря, желания жить почти полностью покинуло его в тот момент. Не желая того, он услышал молитву демона и не смог просто сбежать, не услышав ее полностью. Ади почти сразу после того, как покинул комнату Сэми пришел сюда. Он долго молчал, перебарывая ненависть к себе, своему отцу, что доставил ребенку такую травму, ко всему аду, что решил за всех демонов быть «каменными». Он знал, что никогда не простит себя. Он знал, как страдает ангел. Он знал, что все его мечты он разрушил сам. Долго собираясь с мыслями Ади всё же начал говорить: - О, Шепфа. Молю тебя о прощении, хоть и знаю, что никогда его не получу. Я сам ослушался. Лишь сейчас я понимаю, всю необходимость закона Неприкосновения. Ты хотел уберечь его от меня. От монстра, которому не пели в детстве колыбельные, не говорили слов любви, не готовили к тому, что желаемое может быть так хрупко и неуловимо. Демонов растят словно солдат, коим нельзя выказывать ни доли слабости. Ни капли жалости. Ни грамма мягкости. Мы созданы для войны, где любви не остается места. Мы пытаем узников ада, но в сухом остатке, пленные здесь мы. У заключенных была жизнь «до». У нас же лишь эти пытки, ненависть и четкие указания. О, Шепфа, прости меня, что позволил мечтать о его улыбке, о его самых чистых и нежных глазах. Об этих волосах, запах которых я не забуду даже на смертном одре. Шепфа, я люблю его! Так забери же мою душу, отправь в небытие. Защити его, ведь отпустить мои грехи невозможно. Сэми боялся лишний раз вздохнуть, чтобы не выдать себя. Он догадывался о чувствах демона, но и представить не мог, что это сердце всецело и полностью принадлежало ему. Он никогда не видел слабости со стороны Ади, как и полагалось. Но сейчас, когда после молитвы демон закрыл лицо руками и истошно рыдал в них, Сэми не верил своим глазам. Будто огромные тяжелые стены упали между ними и он, наконец, смог узреть истинное лицо демона. То самое, единственное честное. Увидев его, такого подавленного и беззащитного ребенка у которого не было выбора, ребенка которому ни разу не сказали, что его любят, Сэми сделал пару беззвучных шагов и вперед. И произнес так, чтобы Ади услышал: - Absolvo te! От неожиданности заплаканный демон резко обернулся и не мог поверить своим глазам. - …что ты сказал?.. – нехарактерно для себя и неуверенно переспросил Ади глядя на бедного ангела, покрытого синяками и ссадинами, от одного взгляда на которые хотелось встать на колени и биться, вымаливая прощение. - Absolvo te, -повторил Сэми чуть тише. – Отпускаю грехи твои.