Можно с тобой?

Ванда чуть ли не прыгала от счастья стоя в кабинете врача с бумажкой, практически подписавшей ей смертный приговор, когда девушка грохнулась в обморок в школе, поднимаясь на верхние ряды атриума, чтобы вновь выслушивать нудные лекции по биологии. - мы можем предложить Вам, милочка, химиотерапию, так как опухоль совершенно неоперабельная, но стадия третья, что-то сделать ещё можно. – строгого вида мужчина в халате искренне не понимал улыбки на лице Максимофф. - боже, а можно ничего не делать? Я приведу отца, он всё подпишет. - Вы не хотите лечиться? - знали бы вы, как я хочу и мечтаю умереть. Могу забрать свои снимки, мистер Смит? Тот удивлённо вздёрнул бровь, но кивнул. - мы с папой вернёмся дня через два, ведь ему придётся переговорить с моей глубокоуважаемой мачехой, чьё мнение всё равно учитывать никто не будет. - возвращайтесь когда хотите, раз не будете лечиться. - аривидерчи! - и Вам того же. Ванда шла по солнечной улочке Нью-Йорка, вертела в руках своё мрт и обдумывала дальнейшую жизнь. Ещё лет с пяти, когда мама умерла и отец, он же Клинт Бартон, вписал в свидетельства о рождениях своих детей-близнецов фамилию своей покойной супруги, рыжая мечтала отправиться в мир иной. Потом появилась эта мерзкая мисс Уэйн, возомнившая себя любовью всей жизни отца Ванды и Пьетро и решившая взяться за их воспитание, которая уж в конец отбила желание вообще существовать. А ещё эта мерзкая крыса считала, что главной целью в жизни каждой женщины должно быть создании семьи и рождение детей. Её падчерица уже не могла дождаться момента, когда на весь дом прокричит о том, что она не терпит парней, а детей иметь не может после одного жутко неприятного инцидента на парковке, в ходе которого на тот момента двенадцатилетняя девчушка лишилась обеих маточных труб. Мисс Максимофф связалась с конкретно отвратительной компанией, и теперь в её комнате, в ящиках под кроватью, покоились сотни пустых и наполненных шприцов со всякой дрянью, в собственной ванне на полочках стояли антидепрессанты, которые ни черта не помогали, а только усугубляли проблемы. А ещё девушка полюбила курить всякие дрянные дешевые сигареты и была очень удивлена, когда рак оказался в мозгу, а не в лёгких. В общем, из причин жить оставался один папа, да Пьетро, который сейчас, наверное, собирался отодрать очередную девчонку в школьном туалете. Ванда добралась до кафе, где часто сидела с Клинтом, и позвонила ему, договорившись через полчаса там о встрече, надо ж было это обсудить. *** - здравствуй, милая, - Бартон опустился на стул перед дочерью и пододвинул к ней её любимое пирожное, - мне звонил Пьетро, сказал, что ты сознание потеряла в школе. О чём ты хотела поговорить? - как раз об этом, пап, - девушка по столу пододвинула к нему снимки и бумажку с заключением, - посмотри. Пару минут он всё это внимательно изучал, а потом поднял на сидящую напротив непонимающие глаза. - если это шутка, то не смешно, Ванда. - нет, пап, не шутка. - ещё есть шансы поправиться? Может лечение какое-нибудь… сколько оно стоит? Ванда как-то растерянно улыбнулась и сомкнула пальцы в кулак. - понимаешь, я… я не хочу лечиться. Это будет долгое время пыток, а я и так устала. Я хочу прожить последние, ну не знаю, полгода так, как не жила раньше никогда. Бросить школу и уехать к чёрту отсюда, подальше от этих высоток и твоей, уж прости меня, отвратительной пассии. Клинт усмехнулся и накрыл ледяные руки дочери своими. - знаю я про ваше отношение к Маргарет, ну и бог с ней, раз ты не хочешь, я не в праве заставлять, если нужно что-то подписать – давай, - Максимофф была готова поклясться, что первый раз увидела в глазах отца слёзы, - всегда считал, что, когда дети умирают раньше родителей – это неправильно, но, видно, сейчас так и должно быть. - я ещё не ухожу, пап, и да, спасибо за пирожное, ты по-прежнему помнишь мой вкус… - ещё бы, - в голове Бартона сейчас дрались две стороны. Одна кричала, что подписывать ничего не надо, а отправить ребёнка на эти курсы лекарств и к психологу – самое верное решение. А вот другая твердила, что самое важное тут – мнение этой шестнадцатилетней девочки, которая поведала на своём коротком веку гораздо больше, чем он сам. Может быть он принял не ту сторону, но через день после прогулки с дочкой по ночному городу пришёл в больницу и подписал все отказы, а также забрал документы из школы.