Понимал

      Он начинает замечать за собой неконтролируемую агрессию, помутнение в разуме и понимает, что с ним что-то не так. Разумовский понял, что становиться опасным для общества только тогда, когда он кинул канцелярский нож в свою секретаршу, и тот пролетает в паре сантиметров от её головы. Казалось бы, единичный случай, с кем не бывает, вспылил или просто нервы сдали. Но Серёжа был в полной уверенности, что такие действия не нормальны, впрочем, что и являлось правдой. Первое время он пытался как-то избегать людей и общество, думая, что у него просто накопился стресс и он переработал. Но это было сложно, ведь Волков волновался и периодически приходил в его офис. Тогда рыжий срывался на своего парня. Тот был в растерянности и непонимании: откуда такая агрессия и ненависть от ранее милого и пацифистичного человека. Так что его визиты стали более редкими.       Когда Олег пришёл в очередной раз, у Разумовского был план, который он решил воплотить.       — Серёж, привет. А я тебе плюшки принёс. Твои любимые, — улыбаясь, заходит в кабинет Олег, снимая с себя куртку, которую бросает на диван вместе с пакетом.       Он подходит к сидящему за столом Разумовскому и наклоняется, чтобы поцеловать, но тот уворачивается.       — Ты чего? — не понимая, спрашивает Волков.       — Ничего. Уходи.       — В смысле «уходи»? Я только пришёл.       — Я тебе говорю выметайся!       — Воу-воу, полегче. Лисёнок, ты чего разошёлся?       — Какой я тебе к чёрту «лисёнок»? Пошёл вон отсюда!       — Так, Разумовский, ты ахерел на своего парня орать?       — Ты мне больше не парень. Мы расстаёмся.       — С чего это?       — Ты мне больше не нужен, — ледяным голосом проговорил Сергей.       Олег не понимал что происходит.       — Я наигрался. Ты слишком скучный. Так что пошёл вон.       — Серёж, ты же шутишь, да? — с надеждой спросил Волков.       — Нет, — всё так же холодно. — Видеть тебя больше не хочу.       — Ладно, — серьёзно сказал Олег, развернулся и ушёл.       Он сделал всё, что должен был. Да, это была наглая ложь.       Вытерев выступившие слёзы, он подошёл к окну и открыл его.       Разумовский стоял у открытого окна, облокотившись на подоконник. Было тихо. Шум дорог еле доносился до столь высокого этажа. Он осмотрелся. Никого. Лишь длинная змея из машин где-то там далеко, но не здесь. Разумовский видел, как фигура Волкова отдалялась всё дальше от здания в сторону остановки. И хоть он и был в состоянии, в котором не контролировал себя, он осознавал, что поступил правильно. Да, ему было стыдно за слова, которые он сказал единственному человеку, который ему дорог. Он понимал, что сказал то, что нужно, чтобы этот самый человек от него отдалился.       Отстранившись от подоконника, он встал на него. Он держался за стены, чтоб не упасть. Посмотрев вниз, он не увидел Волкова. Наверное тот уже скрылся в сквере или уехал на автобусе. Пару секунд он стоял с закрытыми глазами, почти не дыша и не шевелясь. Он чувствовал, как чуть прохладный ветер развивал его волосы. Он чувствовал прохладные порывы воздуха на своём лице. Серёжа открыл глаза и посмотрел на небо с надеждой увидеть там звёзды. Будет романтично умереть под звёздным небом. Но узреть там сияющие огоньки было не суждено, ведь он жил в Питере, где небо всегда хмурое и затянутое однотонными серыми тучами, из которых периодически лил дождь. Серёжа опять закрыл глаза, он хотел пропитаться этим моментом до последнего. Хотя, где-то в подсознании, он осознавал, что просто ждал когда его спасут. Но спасать было некому: секретарша уволилась, Олег ушёл. Он совершенно один. И виною, конечно же, — он сам.       Разумовский отпускает стены, за которые так отчаянно держался, вместе с этим он отпускает и себя, свои эмоции. Из его глаз ледяными ручьями льются слёзы. Он понимал, что один шаг — и его будет обволакивать лишь блаженная темнота, где он не сможет причинить кому-либо вред. Он открывает резко глаза, сам не до конца понимая для чего. Через какое-то время до него всё же доносится звук, и он осознаёт, что не один в кабинете, здесь кто-то есть. Этот кто-то кричит и зовёт его. Он поворачивает голову и видит Волкова, который медленно приближается. Ну конечно! По всем законам клише и банальности — там стоял Волков! Который, казалось Сергею, ушёл. Он надеялся, что тот ушёл. Но нет, он остался. Тогда за кем наблюдал Сергей когда смотрел в окно? У него не было ответа на этот вопрос.       Разумовский развернулся, снова хватаясь за стены. Он смотрел на Олега, который стоял на расстоянии вытянутой руки. Разумовский не собирался возвращаться в кабинет. Для него единственным выходом был тот, что позади. Олег не приближался, он замер на одном месте. Казалось, что они гипнотизировали друг друга взгядом. В голове Олега было много смешанных мыслей. Он не понимал, что Разумовский делает, ведь тот нагрубил и прогнал Волкова, посылая к чертям собачьим, а теперь стоит на краю и плачет. Казалось бы, почему? Разумовский не думает. Разумовский опять закрывает глаза и не дышит. Ведь в воздухе витает запах парфюма Волкова, а он напоминает то, почему он должен слезть. Волков начинает говорить. Разумовский не слушает, старается не слушать. Но всё же до него доносятся слова, которые говорит Олег. Сергей не до конца осознаёт их смысл. Он перебивает Олега, который говорит что-то о том, что он не должен прыгать.       — Ты зачем вернулся?       — За курткой, но, видимо, останусь тут из-за другого.       — Нет. Забирай куртку и проваливай.       — С чего это? Мой парень стоит на карнизе и собирается выйти прогуляться через окно.       — Я не твой парень.       — Да-да, не мой. Так что, не мой парень, слезай и иди сюда.       — Нет.       — Так, Разумовский, это уже не смешно. А ну быстро слез.       — Зачем ты просишь, чтобы я спустился?       — Потому что волнуюсь за тебя, дурень, и не хочу тебя потерять.       — Я тебя послал. Ты должен был обидеться и не возвращаться.       — Да, послал. Я и обиделся и не собирался возвращаться. Но, знаешь, перспектива того, что мой парень будет пятном на асфальте — мне не нравится.       — Я не твой парень. Мы расстались.       — Заткнись. Заткнись. Заткнись. Мы не расстались.       — Нет, вообще-то расстались. Минут 20 назад.       — Мы не расстались. Ты меня бросил.       — Это одно и то же.       — Нет, не одно и то же. Когда люди расстаются — это их общее решение. А тут решил только ты. Ты меня бросил.       — Да, бросил. А теперь уходи.       — Не уйду пока не слезешь и не объяснишь какого хера ты там стоял. А потом я свалю на все четыре стороны и ты больше не увидишь меня.       — Ладно, — Сергей слез с подоконника. Олег сразу же заключил того в объятья.       — Что ты… зачем?       — Я жду.       — Я залез туда чтобы покончить с собой.       — Это я понял, гений. Для чего ты убить себя-то пытался.       — Это был мой план.       — Какой план? Бросить меня, наговорить гадостей, чтобы, когда я узнаю, что ты умер, думал «так тебе и надо»?       — Ну, как бы, да.       — Стоп, что? То есть ты только из-за этого меня бросил?       — Да. Потому что я осознаю то, что порчу тебе жизнь своими выходками и то, что срываюсь на тебе.       — Разумовский, ты идиот?       — Нет.       — Уверен? Потому что мне кажется, что да.       — Я не хотел чтобы тебе было больно.       — Как будто если ты меня бросил, мне не больно?       — Это бы прошло.       — Эх… ладно, я понял. Давай так, мы сейчас закрываем это окно, я делаю тебе чай и ты мне рассказываешь, что с тобой творится.       — Хорошо.       — Так просто?       — Да, — он и и сам не понимал своего переменчивого состояния. Буквально несколько минут назад он прыгнул бы в окно, а сейчас он соглашается этого не делать.       Наверное в этом виноват Олег, который даже сейчас находится рядом.