Час для близких

За окном всю ночь свирепствовала буря. Ливень бился о плотно закрытые ставни, сотрясали стены Дворца громкие раскаты грома, и ветер выл где-то далеко в долинах и ущельях. Такая непогода во всегда жарком Безночном Городе бывала нечасто. Было прохладно и свежо даже за каменными стенами, сквозняк врывался в просторную комнату сквозь щели между ставнями. В такую страшную ночь первого молодого господина мучили кошмары. Жуткие картины сменяли друг друга, и в каждом сне Вэнь Сюй чувствовал запах крови и болотной гнили, слышал чьи-то мучительные болезненные крики и всё никак не мог вырваться из сна в реальность. Он был один и ему было страшно. Ему было всего шесть лет, а столкнуться пришлось с такими устрашающими вещами, какие мало кто из старших смог бы вынести спокойно, пусть даже и во сне. Сны его часто бывали такими тревожными. И, пожалуй, слишком подробно-кошмарными для его лет. Молния белой лентой ударила в скалу где-то неподалёку, и оглушительно затрещал-загрохотал гром, вырывая, наконец, его из кошмара. Как в тумане Вэнь Сюй смотрел в тёмный потолок и вздрагивал каждый раз, когда снаружи темноту безлунной ночи рассеивала вспышка молнии. Непрекращающийся шум дождя только добавлял ощущения страха. Вэнь Сюй боялся отвести взгляд от потолка и посмотреть куда-то ещё: казалось, что из каждого угла за ним наблюдает что-то пугающее. Даже встать и зажечь свечу он не мог — тело не слушалось, сколько бы раз он ни убеждал себя в том, что это необходимо. Кутаясь в одеяло и мелко дрожа от холода, Вэнь Сюй сполз всё же с постели и зажёг маленьким огоньком своих духовных сил свечу на столе. Пламя металось из-за сквозняка, грозясь погаснуть. Тени устрашающе нависали над ним, будто протягивая к нему когтистые лапы. Сжавшись в клубок на кровати и обняв колени, он смотрел на трепещущий огонёк, рассеивающий тьму. Одному было страшно, и этот огонёк не разгонял страх, не избавлял от него. Дверь тихо скрипнула, и этот звук эхом раздался в пустом коридоре, когда Вэнь Сюй решился выйти. Там не было ни души. Факелы на стенах горели ярким светом и не гасли, зажжённые духовной силой. Там было ещё более пугающе, ведь за каждым углом, за каждым поворотом ожидала неизвестность. Ночью в Знойном Дворце страшно. Он боялся темноты. Дойдя до массивной двери, ведущей в личные покои отца, он нерешительно застыл на месте, глядя на золотые узоры в виде волн и больших солнц в середине. Беспокоить его Вэнь Сюй не хотел. Но оставаться дальше одному было страшно, а потому он пересилил себя. Он почти бесшумно проник внутрь, прикрыв за собой дверь. И сразу заметил догорающую едва тлеющую свечу на столе главы Ордена. Сам он сидел за столом, склонив голову и уткнувшись лбом в сгиб локтя. Кажется, он спал. Разложенные на столе какие-то документы свидетельствовали о том, что он уснул совершенно случайно за работой. Вэнь Сюй подошёл к нему, с беспокойством оглядывая его. А потом, подумав немного, стянул с себя одеяло, в которое закутался, спасаясь от холода и так и пришёл, и накинул отцу осторожно на плечи, стараясь не разбудить, не желая его потревожить и нарушить его покой. И прибился к его боку, слушая ровное дыхание и думая о чем-то своём. Рядом с Вэнь Жоханем было спокойнее. Так, словно даже от не на шутку разыгравшейся бури отец смог бы его защитить. Рядом с ним Вэнь Сюй чувствовал себя в безопасности. А обнимать его было тепло, и совсем скоро он согрелся. Уснул он, и сам того не заметив. В тепле и покое его совсем скоро склонило в сон, и глаза закрылись сами собой. Он спал, тесно прижавшись к отцу. Наутро дождь прекратился, и небо прояснилось. Непогода утихла, и её заменил тихий рассвет, загоревшийся за вершинами гор. Вэнь Жохань пришёл в себя неохотно, обнаружив себя за столом. Очевидно, он случайно уснул, засидевшись с бумагами допоздна. Из-за не самой удобной позы, в какой он был ночью, всё тело болело. А ещё он неожиданно обнаружил одеяло, накинутое ему на плечи, и что-то тёплое, прижавшееся к нему сбоку и крепко впивающееся ему в одежды. И заулыбался, узнав растрёпанную макушку старшего сына. Тот спал, счастливо улыбаясь во сне. Вэнь Жохань осторожно, чтобы не разбудить, поднял его на руки, встал наконец из-за стола и устроил спящего Вэнь Сюя на своей так и не расправленной постели, завернув в одеяло, а сам, размяв вначале затёкшие мышцы, присел рядом, глядя на него. Не удержавшись от соблазна, склонился и поцеловал в лоб, прибрав в сторону мешающие волосы. И долго-долго сидел вот так, держась за его маленькую ладонь в задумчивости. Отвлёк его настойчивый стук в дверь, вырывая из этого состояния. Выпрямившись, Вэнь Жохань спросил: — Кто там? Ему ответил из-за двери голос Чжао Чжулю: — Это я. — Входи. Тот послушно зашёл и застыл в поклоне, и когда глава Ордена жестом позволил ему говорить, Чжао Чжулю потянул ему свёрнутое в свиток письмо вместо любых слов. Вэнь Жохань вздохнул, велел ему подойти и забрал его из его рук. Тот молча замер рядом, поглядывая на спящего Вэнь Сюя. Пока глава Ордена был занят чтением, с каждой строкой становясь всё мрачнее, он терпеливо ожидал любого его приказа. — Снова… — с уставшим видом Вэнь Жохань отложил письмо в сторону, потирая виски. В чужом взгляде он заметил сочувствие. Как будто мало у него было других проблем, кроме известия об очередном предательстве! Посмотрев вначале на сына, который улыбался во сне, сжимая края его одежд пальцами, после — на подчинённого, Вэнь Жохань подумал, что сейчас не хочет никуда уходить и ни с чем разбираться. И он решил, что разберётся с этим позже. А пока — у него есть время на своих близких, которое не хотелось тратить на что-то другое. — Подойди и сядь рядом, — приказал глава Ордена Чжао Чжулю, и тот, поколебавшись несколько мгновений, послушался и оказался рядом. Вэнь Жохань коснулся его плеча и чуть сжал, не сводя с него взгляда, в котором было что-то только ему самому известное. Он смотрел на человека напротив и понимал, что не жалеет о том, что спас его и забрал с собой. С тех пор прошло не так уж много времени, а Чжао Чжулю уже успел проявить себя с лучших сторон, и глава Ордена ценил его как полезного помощника. И даже успел привязаться к нему так, будто он был рядом всегда и будто был кем-то из его родных. Впрочем, некоторые свои мысли он мог доверять только ему одному, так что он был действительно достаточно близок. Именно благодарность за понимание Чжао Чжулю видел в этом взгляде. Он сам благодарил Вэнь Жоханя за то, что тот вытащил его из опасности и решил помогать в дальнейшем. За это он поклялся главе Ордена в преданности и пообещал служить ему до последнего вдоха, даже если придётся в самом деле умереть. Помимо того, что Чжао Чжулю уважал его, он испытывал и чувство сильной привязанности. Даже не за спасение своей жизни, а скорее за принятие и хорошее отношение. Хоть даже в глубине души и понимал, что Вэнь Жохань использует его для своих целей. — Я хочу, чтобы сегодня за завтраком все мои близкие были со мной. Чао-эр тоже. Заглянешь к нему, когда проснётся. И ты, — сказал глава Ордена, настойчиво давая понять, что он в какой-то мере тоже дорог ему. Чжао Чжулю согласно кивнул, принимая приказ, и стараясь всеми силами подавлять то тепло, что загоралось внутри от осознания того, что им дорожат. Вэнь Сюй, едва проснувшись и чуть поморщившись недовольно из-за солнечного луча, касающегося его лица, сразу же набросился на отца, крепко обнимая его. Вэнь Жохань даже сперва растерялся, обнимая в ответ чуть сдержаннее. И потрепал его по и без того растрёпанной макушке, отчего Вэнь Сюй обиженно завозился, пытаясь избежать того. Глава Ордена усадил его к себе на колени для удобства, прижимая к себе, и заметил, как лёгкая едва заметная улыбка тронула губы Чжао Чжулю, который наблюдал за всем этим. Он улыбался столь редко с тех самых пор, как оказался в Безночном Городе, что Вэнь Жохань не мог не радоваться тому, что это произошло сейчас. Вэнь Сюй заметил тоже и улыбнулся ему в ответ. А затем, выбравшись из объятий отца, подобрался к слуге и спросил неуверенно: — Можно?.. Его просьба и без слов была понятна, так что Чжао Чжулю обнял его осторожно, позволяя обхватить себя за шею и забраться себе на руки. Старший сын главы Ордена был очень привязан к нему и едва ли не по пятам всюду следовал за ним. Почти с самого прибытия его в Безночный Город он чем-то заинтересовал Вэнь Сюя — он знал. Молодой господин видел в нём старшего брата, лучшего друга, наставника — и тянулся к нему. Вэнь Жохань не возражал: хоть ненадолго он обретал покой, когда этот неугомонный ребёнок был с Чжао Чжулю и не донимал его, не отвлекал от дел, и точно был в безопасности. Не раз глава Ордена заставал их спящими в объятиях друг друга — и мог только позавидовать терпению слуги. Глядя на них, Вэнь Жохань всё улыбался, пусть улыбка эта и была натянутой из-за усталости. Он видел, насколько крепка связь между Чжао Чжулю и его детьми, которые обожают его — а он знал, что Вэнь Чао тоже часто преследует его, сбежав от приглядывающих за ним служанок, что тоже привязан к нему. Потрепав вновь Вэнь Сюя по макушке, отчего тот недовольно уткнулся в плечо подчинённого, глава Ордена положил руку Чжао Чжулю на плечо и крепко сжал в благодарственном жесте. А потом прижал к себе, обнимая их обоих — несколько сдержаннее, и почти сразу отпустил. Но этого было достаточно, чтобы Чжао Чжулю непонимающе посмотрел на него и совсем неловко отвернулся. Он едва сдерживал смущённую улыбку, что не укрылось от взгляда Вэнь Жоханя. Он заставил этого глубоко несчастного человека, лишённого, казалось, способности чувствовать, улыбнуться. Он считал это победой. И улыбался сам, глядя, как снова разгорается непонятный стыд на чужом лице, тщательно, но безуспешно подавляемый.