May I have this dance with you?

– Гэ… Шепот мягкой лапой коснулся уха. Глаза открывать не хотелось, но чужая изящная ладонь уже вовсю хозяйничала под одеялом – хочешь не хочешь, а уснуть снова все равно не удастся. Ши Уду тяжело вздохнул и почувствовал, как брат сильнее к нему прижимается, утыкаясь носом в щеку. – Что такое? – Гэ, ты меня любишь? – Цинсюань перекинул через него ногу и в одно плавное движение оказался сверху, смотря сверху вниз с игривой улыбкой. Повелитель Вод не видел ее, но чувствовал, пока обводил пальцами мягкие щеки и острые скулы. Вопрос явно был с подвохом, но небожитель без сомнений шагнул прямо в расставленную ловушку. – Конечно, люблю. Что за глупые вопросы? – его свободная рука скользнула по обнаженной спине брата, оглаживая поясницу, одним лишь движением напоминая о прошлой ночи. Повелитель Ветров вздрогнул от этого прикосновения и начал возмущаться, стремительно краснея. – Нет, гэ! Не в этом плане! Я… я, конечно, тоже, но…но Из-за того, что чужая грудь под ним заходила ходуном от плохо сдерживаемого смеха, юноша разозлился и стукнул Ши Уду по плечу, обиженно надувая губы и отворачиваясь. «Только одно это тебе от меня и нужно», проворчал он едва слышно. – Ну, не злись, ты такой милый, что я не удержался, – в голосе старшего не было ни намека на раскаяние, но все же Повелитель Ветров сменил гнев на милость, целуя его в уголок вечно суровых губ и обнимая за шею. –Гэ, ты же все сделаешь, что я попрошу? – В зависимости от просьбы, – Водяной Самодур все же заинтересованно приоткрыл один глаз, наблюдая как на любимом лице сменяют друг друга эмоции. Цинсюань, привыкший к тому, что большинство его желаний исполняются почти сразу, явно не ожидал подобного ответа. – Значит ты примешь женский облик для меня, гэ? – все же остановившись на чем-то ему одном известном, он скользнул губами по подбородку брата в невесомом поцелуе, аккуратно переплетаясь с ним ногами. – А потом мы сходим с тобой на ярмарку в тот человеческий городок… Мы так давно не ходили на свидания, гэ. – А что мне за это будет? – под тихий ойк, позиция сменилась и теперь вольготно устроившийся между стройных ног Ши Уду мягко осыпал его шею поцелуями. *** – У меня нет женского ханьфу, так что вряд ли получится куда-нибудь выйти, – мужчина сел на край постели и принялся неторопливо надевать нижние одеяния. Он не горел желанием проходить весь день, как женщина, но и отказывать возлюбленному не хотел, пытаясь найти хоть какой-нибудь предлог. Разморенный ласками Повелитель ветров, лежал неподвижно, раскинув руки и ноги звездочкой, казалось уже уснул, но внезапно оживился, стоило ему услышать оправдание брата. – Ты можешь взять одно из моих. Недавно портной ошибся с размерами, и они получились чуть больше, я в них тону, а тебе, наверняка, будут впору, – он сладко потянулся и обнял Ши Уду со спины, укладывая голову ему на плечо и заглядывая в лицо. Тому хватило одного взгляда на его счастливое лицо, чтобы понять, что «внезапная» просьба не была отнюдь не минутной блажью, а тщательно продуманным планом. – Тогда ладно. Но только до полуночи и не минутой дольше, – старший тяжело вздохнул, прежде чем его тело мягко замерцало, изменяясь, становясь изящнее и хрупче. Цинсюань почувствовал, как под его руками крепкие мышцы сменились упругой мягкостью и счастливо улыбнулся. – Моя цзе-цзе такая милая! – воскликнул он и потянулся за поцелуем, но вместо нежной щеки его губы коснулись лишь холодного дерева. – Если ты не хочешь, чтобы ярмарка закончилась до того, как мы до нее доберемся, советую поторопиться со сборами, – шлёпнув его веером по рукам, девушка выпуталась из объятий и встала, ничуть не стесняясь своей едва прикрытой наготы. Ловко подвязав длинные волосы лентой, она еще раз взглянула на младшего брата и, больше не сказав ни слова, отправилась в сторону купальни. *** Человеческий город был полон суеты, криков и запахов. В толпе можно было запросто потеряться, поэтому Ши Цинсюань приобнял свою шицзе за талию, прижимая ближе к себе. Конечно, Повелительница Вод вряд ли бы так сглупила, так что это было больше для того, чтобы убедиться, что какому-нибудь зеваке не прилетит за косой взгляд. Внимание всяких мужланов ее раздражало сверх меры – почему-то гордую осанку и надменный взгляд они принимали за вызов и лезли только больше. Несколько раз она порывалась обернуться обратно мужчиной, но после лишь сжимала губы, помня об данном обещании. – Цзецзе, если скажешь, что я твой супруг, они наверняка отстанут, – прошептал Повелитель Ветров ей на ухо, прикрыв веки, чтобы скрыть искорки веселья, которыми были полны его глаза. Со стороны это выглядело словно двое голубков мило о чем-то перешептываются, но на деле Ши Уду была готова как следует приложить брата веером по голове – ростом она уступала ему совсем немного – но после лишь вздохнула и наигранно влюбленно вцепилась в руку юноши. – Муж мой, – обычно холодный голос наполнился плохо сдерживаемым томлением. Длинные ресницы затрепетали словно крылья бабочки, словно девушка была смущена и кокетливо пыталась это скрыть. – Мне не хорошо в этой толпе, можем ли мы вернуться домой? Повелитель Ветров, не ожидав такой резкой перемены в облике суровой шицзе, лишь глупо кивнул головой, краснея словно влюбленный подросток. На окрашенных алым губах тут же заиграла победная улыбка и немедля больше девушка потянула его подальше от набитых людьми улиц, куда-нибудь, где можно будет вознестись обратно в Небесную столицу. Стоило им переступить порог дворца Вод и Ветров, Ши Уду, скинув тесные и неудобные туфли, тут же направилась к кушетке, на которую обессилено упала. Этот жест в отличии всех прочих был искренен, хоть и выглядел наигранно театральным. Юноша с улыбкой на нее взглянул и, подобрав разбросанную обувь, присел рядом на край. – Цзэ-цзэ… – Ни слова больше, твоя дурацкая затея и так меня вымотала. – Ну, цзэ-цзэ… Водяной самодур, запертый в женском теле, нахмурилась и приготовилась высказать все, что она думает по этому поводу, но нежный поцелуй заставил ее отвлечься. Но прекрасный момент не продлился долго, стоило ей почувствовать, как ладонь брата скользнула по внутренней стороне бедра, пытаясь пробраться под несколько слоев юбок. – Что ты творишь? – милость снова сменилась гневом и девушка немедля вцепилась длинными ноготками в наглую руку. Но к ее удивлению, Цинсюань, который из-за любой царапины или синяка бежал жаловаться и просил его пожалеть, даже не отреагировал, продолжая двигаться все выше и выше, пока не достиг того самого места. – Цзэ-цзэ, ты обещала… до полуночи еще далеко, – от него не укрылась ни закушенная нижняя губа, ни то как мягко засияло тело сестры, предупреждая о том, что она хочет сменить облик. Шаловливые пальцы уже вовсю гладили и ласкали ее, заставляя до боли сжимать челюсти и очаровательно краснеть. Обещание есть обещание и нарушить его она была не в силах, так что приходилось молча терпеть сладкую пытку. – Цзэ-цзэ такая красивая… Можно я тебя поцелую? – в глазах Повелителя Ветров нежность переплелась с озорством, от одного вида столь милой сердцу Ши Уду ему становилось тяжело дышать. – Хочешь – целуй, и прекращай уже болтать, – не дожидаясь ответа, та сама закинула руки ему на шею и потянула вниз, запечатывая поцелуем говорливый рот брата. Цинсюань целует медленно, тщательно лаская рот сестры, играя с ее острым язычком. Это непривычно, немного странно, но возбуждающе. Он любит ее независимо от облика, в основном он лишь получает любовь, сейчас же ему хочется ее отдать. Повелительница Вод, полуприкрыв глаза, наблюдает за ним. Поглощённый поцелуем, он прекращает двигать рукой, это приносит облегчение, но радость не длится долго. Стоит только поцелую прерваться, пальцы вновь скользят по щелке между лепестками. Она краснеет, чувствуя, как там становится мокро, а внизу живота потихоньку заплетается узел. Женское тело чувствительнее, зажигается легко и выдает ее желания с головой. - Цзе-цзе там уже такая влажная, – его шепот обжигает ухо и шею, пока он покрывает легкими поцелуями ее кожу. Зарывается лицом между ее грудей, трется об них словно кот, прежде чем свободной рукой развязать ее пояс. Лента поддается легко и, когда слой за слоем распахиваются одежды, его взгляду предстает все больше нежной белоснежной кожи. Мимоходом юноша замечает красную, словно лепесток розы, метку. Он оставил ее там с утра, наслаждаясь ласками брата. От воспоминаний в паху становится горячее, но он не торопится, лишь сейчас аккуратно вводя в Ши Уду кончик пальца и чувствуя, как ее прошивает дрожь – округлые бедра сжимают его предплечье сильнее, но он не прекращает работы, потирая возбужденный клитор большим пальцем. Обводит языком навершие мягкой груди, прежде чем вобрать его в рот – аккуратно посасывая, не касаясь зубами. Свободная рука сжимает вторую, массируя упругую плоть. Ее ногти – чуть длиннее и острее, чем в мужском облике – дразнящее царапают его плечи, пока она выгибается и кусает губы, пытаясь заглушить стон. Мышцы вокруг него судорожно разжимаются, пуская дальше и он проталкивает палец до упора, лаская глубже, от чего пальчики на ее ногах поджимаются. Цинсюань чувствует, как смазки становится больше, каждое движение сопровождается пошлыми звуками. Ему хочется почувствовать ее вкус на языке, поэтому от груди его губы скользят по плоскому животу и, подтягивая сестру за бедра ближе, он аккуратно раздвигает ее ноги и устраивается между. Девушка сначала спешит снова их сдвинуть вместе, закрыться, но сдается, когда нежную кожу у пупка прикусывают и зарывается ладонями в кудрявую шевелюру брата, отбрасывая бесполезную съехавшую заколку куда-то подальше. Она сжимает его пряди только сильнее, когда юркий язык касается ее внизу. – А-Сюань! – кричит она, пока брат целует влажные складки и играет с ними, втягивая поочередно в рот. Это смущает, так что хочется оттолкнуть его, и в тоже время приятно, настолько, что она только и успевает сдержать порыв обхватить его голову ногами и попросить не прекращать. – Что такое, цзе-цзе? Тебе нравится? – он смотрит на нее потемневшими глазами, губы и подбородок блестят от слюны и смазки. Мягким поцелуем он касается нежной кожи на внутренней стороне ее бедра и через несколько секунд на ней расцветает красный цветок. – Цзе-цзе там такая сладкая. Хочу ее съесть… – Не неси чу… Ах! – фраза так и остается недосказанной, когда в ее лоно вторгается второй палец вместе с горячим языком. Колени дрожат, и она закрывает глаза, стыдясь посмотреть вниз. Мелкий подлец всего после пары раз, ощутив на себе подобные ласки, научился доставлять такое удовольствие, не зная ни стыда, ни совести. И в правду ученик превзошел учителя! Повелительница Вод все больше ерзает в руках брата, пытаясь удержаться на грани разума и не рухнуть полностью в удовольствие. За этими заранее обреченными на провал трепыханиями, она почти не замечает, как внутри нее становится на палец больше, как горячий язык все сильнее проходится по складкам. Непривычная наполненность и излишняя чувствительность сводят ее с ума, она уже не сдерживает стонов, двигает бедрами на встречу ласкам, выпрашивает большее. Когда Цинсюань чуть сгибает пальцы, царапая нежные стенки, и прихватывает зубами клитор, внизу ее живота словно взрывается фейерверк. Протяжный стон переходит в сладостный крик, но даже судорожно сжимающиеся мышцы не заставляют его прекратить. Юноша поднимает голову только тогда, когда хватка в его волосах ослабляется и жадно рассматривает картину перед собой, отпечатывая в памяти каждую детали. То как покраснело лицо сестры, как вздымается и опадает ее белоснежная грудь от тяжелого дыхания, даже то как она облизывает пересохшие от стонов губы. Проследив за тем как юркий красный язычок проскользнул между зубов, почти дразня, он ощущает собственное особенно ярко. – А-Сюань… раздевайся скорее… – мягкий шепот касается его ушей, заставляя их вспыхнуть. В девичьем голосе не скрытое ничем приглашение, ласковая просьба. Повелитель ветров не может ему противиться, поэтому скидывает одежды за считанные мгновения и уже хочет продолжить, когда на его член ложатся тонкие прохладные пальчики. От контраста температур его прошивает дрожью, пока острые ноготки играют с его мошонкой и щекочут покрасневшую головку. Ши Уду с удовлетворением замечает насколько нежные женские ладони больше подходят для таких тонких ласк, но, как хорошая шицзе, не может лишить своего брата удовольствия, поэтому приподнимает бедра и направляет его в себя. Возможно, ей будет немного стыдно позднее, но сейчас все что ее заботит – удовольствие брата. Тот потерянно толкается, словно слепой щенок, но стоит стволу наполовину войти в жаркое лоно, испуганно замирает, боясь причинить сестре дискомфорт или хотя бы немного боли. Она же лишь гладит его поясницу и ягодицы, мягко, но настойчиво подгоняя. – Не бойся, твоя шицзе не такая уж и слабая. Причем ты так хорошо ее растянул и заслужил награду. Это срабатывает и следующим же движением он заполняет ее до конца. Повелительница Вод издает тихий удивленный писк, совершенно неизящный, но этот милый звук заставляет ее брата лишь шире улыбнуться, прежде чем он начал медленно, но размашисто двигаться в ней. Она стонет, все еще слишком чувствительная после оргазма, тянется за поцелуем, беспорядочно шаря ладонями по его груди, но младший дразнит ее, целуя куда угодно, кроме губ. В темпе своих толчков он сжимает ее округлые груди, массируя их и лишь иногда задевая пальцами возбужденные соски. В отместку она сжимает сильнее его, активнее подмахивая бедрами. Несмотря на все озорство и желание победить в этом глупом соревновании, Цинсюань сдается первым и срывается в бешеный ритм, врываясь в ее секретное местечко неумолимо. Жар сестры и ее влажность сводят его с ума, заставляя кровь в венах вскипать. Та лишь тихо смеется и хвалит, принимая эту страсть и обхватывая его ногами для большего удобства. – Ах… так хорошо, А-Сюань. Твоей цзе-цзе так хорошо! Не проходит и половины часа, когда Цинсюань изгибается красивой дугой и громко стонет, пока изливается внутрь нее. Между ног сразу становится липко и мокро, семя белыми струйками течет по внутренней стороне бедер, пачкая простыни. Девушка чувствует, как его много, но почему-то сейчас уже не осталось ни капли смущения. Только любопытство. Рукой она скользит вниз живота и зачерпывает пальчиками их смешанные соки, после поднося ко рту и пробуя их на вкус, закрыв глаза. Ничего особенного, но, кажется, этого зрелища достаточно, чтобы Повелитель ветров снова возбудился. Она приоткрыла один глаз, смотря на него и чувствуя, как он твердеет внутри ее лона, растягивая стенки. Кто бы знал, что ее милый младший братец настолько охоч до женского тела… Хотя и не бывало ночи, когда Водяной Самодур брал его меньше двух раз. – Ты такой ненасытный, диди… Хочешь замучить свою цзе-цзе до смерти? – она дает ему повалиться на себя, гладит его волосы и взмокшую спину. Они оба липкие от пота, но в этом есть какое-то особенное очарование. Повелительница Вод на удивление невинно целует его в макушку и плавным движением опрокидывает на спину – сил у нее куда больше – и устраивается сверху. Юноша удивленно распахивает глаза и немного ерзает. – Будь хорошим мальчиком, А–Сюань, и лежи смирно, – тонкие женские пальцы смотрятся на исцарапанной груди брата столь пошло, что Ши Уду тяжело сглатывает, но после снова возвращается к своей цели. Плавным движением бедер она скользит ниже, пока не касается влажными складками возбуждения брата. Он снова горячий, почти обжигающий, казалось и не бывал он в ней до этого. Его ладони судорожно хватают простыни – ему тоже не терпится, но он играет по правила старшей сестры. – Молодец… Она влажно целует его, давая кусать свои губы и переплетает их пальцы, вжимая его руки в постель. Головка легко попадает в разработанный вход. Она не садится на него полностью, дразнит, то сжимая, то выпуская и потираясь, пачкая в смазке и семени, что все еще течет из нее. – Цзе-цзе! Пожалуйста, цзе-цзе! Я хочу тебя, – от этой пытки младший едва не плачет, пытается толкнуться внутрь, но не попадает, проскальзывая мимо. Он очаровательно невинен в своих мольбах, как будто и не творил с ней все эти непотребства, заставив кончить от ласк языком. Повелительница Вод под этим напором все же сдается. Она никогда не могла в чем-то отказать своему милому возлюбленному. – Так и быть, сегодня твоя цзе-цзе в хорошем настроении, но в будущем не надейся на милость, – смеется и в одно плавное движение садится, вбирая его достоинство полностью. Поднимается, сжимаясь внутри, а после опускается резко, полностью расслабляясь, давая ему проскользнуть в самые глубины. Этот ритм дается ей легко, она движется словно волна, легко и привычно, гонится за удовольствием, будто и не замечая то, как брат под ней стонет с ней в унисон и тщетно пытается вырваться из сильной хватки. В этот раз нет никакой спешки, они не торопятся, стараются полностью насладиться друг другом: они медленно обмениваются нежными поцелуями, почти лениво – только влажные шлепки и тихие вздохи разрывают тишину дворца. Только в последние мгновения срываются на бешеный темп, ровно перед тем как одновременно достичь пика. Оргазм уже не такой яркий как в первый раз, но более сладкий, тягучий, прокатывается через все тело приятным разрядом. Они ложатся рядом, почти вжимаясь в друг друга, тяжелое дыхание обоих смешивается. Цинсюань целует сестру в щеку – мило и невинно, одним этим жестом благодаря. Та тихо смеется в ответ и обнимает его за шею, возвращая поцелуй. – У-эр, ты самая лучшая. Я тебя люблю, – он ластиться словно кот, потираясь щекой об ее плечо. Она бы могла высказать сейчас все что думает о мелких хитрецах, которые обманом заманивают невинных девушек в свои сети, но лишь прижимает его голову к своей груди и тихо шепчет в ответ: – Я тоже тебя люблю, А-Сюань.