Глоток воды во время жажды

Он упрямо двигался вперед. Все давно было решено. Все было предсказано и спланировано за него, что означало: все, что он не делает, — все предусмотрено, все варианты развития событий. Нет смысла отклоняться от условленного канона, чтоб пойти наперекор другим. Он был уверен, что их это только позабавит и очередной раз убедит в том, что он слабонервный трус. Его нельзя назвать трусом, ведь таких как он крайне мало на нашей земле. И как раз из-за того, что таких мало никто не может точно сказать, что он храбрец. Да и он сам убежден в обратном. Жгучий песок давно засыпался в обувь, мешая идти. Палящее солнце неумолимо пекло, и казалось, что он вот-вот упадет в обморок. Но он не падал, потому что таких храбрецов очень мало. Мало тех, кто способен устоять смерти под палящим солнцем в пустыне. Ужасные мучения преследовали его на протяжении двух дней, но он не сдавался. Он знал, что все это стеб. Злая шутка. Что в какой-то момент придет человек и скажет: «Розыгрыш!» и громко рассмеется ему в лицо. Пусть это просто будет шутка, пусть унижение, но не смерть. Но не способ избавиться от него. Он смотрел на себя со стороны, как на неудавшегося героя какого-то фильма. Фильма с трагическим концом. Два дня назад он приехал сюда с приятелями. И уже два дня, как он бродит тут один. Он попросту слез с машины, чтобы взглянуть на кактус, растущий рядом, но, как только он обернулся, на песке остались лишь следы шин, которые совсем скоро заметет песком от внезапного порыва ночного ветра. В пустыне нельзя надолго останавливаться ночью — заметет песком и заморозит низжайшими температурами, поэтому он предпочитал делать передышку и перерывы на сон днем. Лучше под палящим солнцем, чем в ужасном холоде. Ему приходилось делать банальные вещи, как сон и справление нужды, поиски хоть какой-то воды и пищи. За два дня он не увидел ни одного миража, потому что он все еще не потерял надежду на то, чтобы выбраться. Ведь таких редких храбрецов нужно поискать. Наперекор другим он мог пойти разными путями: задохнувшись, закопавшись в песок, в конце концов, передавив себе горло прочным растением, питающим энергию именно здесь, в пустыне. Но он просто не сдастся. Он пойдет дальше. Пусть его убьют обстоятельства, пусть он мучается и терпит, пусть сглатывает слезы боли. Но он дойдет до конца. И когда наступила ночь, его затмила луна. Тогда-то он и упал в бессилии. Тогда-то он и молил о глотке воды. Но он молил молча, про себя. Так, чтоб никто не слышал его мольбы. Неописуемая жажда все больше поглощала его мозг, он был на грани того, чтоб закричать. Но он не закричал. Ведь таких храбрецов, чья сила воли заставляет думать, что они слабаки, уже невозможно найти.