Неизбежность

Как бы не горел желанием еще половить дзен в Японии сенсей Сплинтер, но ему пришлось возвращаться в Нью-Йорк. Разумеется, он втихаря натырил сыновьям сувениров из Страны Восходящего солнца, потому что возвращаться с пустыми руками - не есть хорошо. Однако он совершенно не знал, что ожидает его дома. Он давно не держал связи со своими детьми. Сплинтер вообще отзванивался редко и по принципу: «Жив-здоров, не теряйте». Его сыновья уже были совершеннолетними и вполне могли доверять отцу, не беспокоясь о нем при долгих разлуках. Едва Сплинтер переступил порог родной канализации, то тут же понял, что что-то не так. В логове царило какое-то похоронное настроение и пахло лекарствами. Крыс аж чихнул от неожиданности. На звук чихания обернулись сыновья. У крысы екнуло сердце. Его дети выглядели такими убитыми, такими уставшими, будто не спали как минимум неделю. Черепашки медленно подошли к сенсею и крепко обняли его. И только тогда Сплинтер понял, что было не так: в компании его детей не хватало Микеланджело, который обычно если и встречал сенсея из путешествий, то его приветствие чуть ли не взрывами петард ознаменовывалось. А тут... Тишина... Разумеется, сенсей не преминул поинтересоваться, где же младший сын. От его взора не укрылось то, что Лео, Раф и Дон резко сменились в лицах, но стоически молчали. Буквально через минуту, Леонардо, как самый ответственный, сказал, что, дескать, Майки приболел, но все хорошо... И старательно выдавил из себя улыбку во все тридцать два зуба, попутно толкнув рукой Дона, направляя того спать, ведь сегодня была его очередь хранить сон Майки. И так, заговорив отцу зубы, черепашки отправили того спать, ведь Сплинтеру тоже нужно было отдохнуть с дороги. Просверлив сыновей недоверчивым взглядом, крыс скрылся в своей комнате. Как только сенсей скрылся у себя, Рафаэль выдал на выдохе, что больше так не может и умчался в свою комнату. Буквально через несколько секунд оттуда донесся грохот. В итоге, Леонардо пришлось успокаивать Рафа, прикладывать к его рукам куски марли с антисептиком и тащить в комнату Майки. Да, Рафа сейчас было чревато оставлять в одиночестве, ведь несколько минут назад он чуть костяшки пальцев в крошево не разбил, в попытках пробить стену. Это он так свое душевное равновесие восстанавливал. Сплинтер заподозрил неладное, когда сыновья его в упор не пускали в комнату младшего сына, справедливо полагая, что в таком состоянии, в котором находится Микеланджело ему лучше его не видеть. И так продолжалось несколько дней. Но ему вскоре удалось увидеть сына. Дело было на очередной тренировке. Усталые черепашки пытались основательно запомнить очередное ката, которое им показывал сенсей, как вдруг, дверь в додзë открылась. В комнату очень медленным шагом, еле держа равновесие, вошел Майки. От вида сына, Сплинтер в ужасе выронил свою трость. Остальные черепашки были в глубоком шоке, ведь их брат уже давно без чьей-либо помощи не передвигался по логову. Будучи в комнате, Майки постарался, превозмогая собственное бессилие, нацепить на себя повседневные вещи, что служили ему верой и правдой до болезни. Однако, сейчас ему пришлось подвязываться, так как вещи норовили упасть и висели на черепашке мешком как на вешалке. Он неоднократно слышал голос отца будучи в свей комнате, но его задел тот факт, что братья умолчали о его возвращении. Майки добрел до братьев старательно скрывая тот факт, что ему неимоверно холодно. Братья тут же кинулись к нему, едва он сел в коленной позиции, уговаривая того вернуться, и стараться оказать помощь, но Майк лишь отмахнулся и буквально прорычал пару фраз о том, чтобы его не позорили, и почему никто не соизволил сказать, что отец вернулся? Разумеется, его начали переубеждать, но, когда балагур всея логова схватился за голову - тут же умолкли, а Донателло рванул за лекарствами. Сплинтер готов был зарыдать в голос, смотря на сына. Майки был таким, словно побитым самой жизнью, таким осунувшимся, таким усталым, таким... Больным. Он подошел к Микеланджело и предложил то же что и его братья - отправиться отдыхать, но младший сын проявил просто феноменальное упорство: если это тренировка, то значит для всех. А он не хочет больше ощущать себя слабаком. Сплинтеру даже не удалось уговорить Майки остаться в роли зрителя. Вскоре вернулся Донни с лекарством, и как только Майки выпил его, Сплинтер, скрепя зубами от бессилия, продолжил тренировку. Вскоре, он показал каждому из сыновей, как нужно исполнять ката с их оружием. Но когда с колен поднялся Микеланджело и пошатываясь подошел... Сплинтеру пришлось показывать трюк и ему, хоть он очень не хотел этого делать. А Микеланджело не просто заинтересовался данным уроком. Ему просто хотелось хоть что-нибудь сделать, а не валяться на кровати днями напролет, чувствуя себя последним ничтожеством, которое ничего не может, да еще и братьев заставляет доводить себя до изнеможения. Майки раза три пытался понять, как выполнить ката, смотря на сенсея сбоку. Немного подумав, он медленно сделал несколько шагов и встал перед отцом, что и стало его роковой ошибкой. В скорости выполнения трюков крысу не было равных. Но когда он в развороте вытянул руку, выставив ладонь вперед, то четко попал прямо в центр пластрона, так неожиданно появившегося перед ним сына. Дальше все происходило как в замедленной съемке: Майки удивленно посмотрел на отца, и прежде чем упасть на спину и потерять сознание - выплюнул сгусток крови. Вот тут-то всем и поплохело. Сплинтер впервые видел настолько слаженную работу своих сыновей. Они очень быстро сориентировались и попытались привести брата в чувство. Когда им это удалось, Раф, ничего не слушая, увел Майка в комнату, а Лео и Дон поведали отцу страшную тайну, и вообще все, что происходило в логове в течение месяца. Фраза Леонардо о том, что Микеланджело умирает, привела крыса в шок. Сплинтер даже согласился с тем, что они бессильны изменить ситуацию в лучшую сторону. Здесь и так было понятно, что требовался квалифицированный хирург. Но доступ мутантам не то что в больницу, да и вообще во внешний мир был закрыт. И поэтому, Сплинтер днем пришел к сыну в комнату и отправил сидящего там на страже Рафаэля отсыпаться. Новый вид обетованной младшего сына тоже не прошел мимо его взора. Он долго со слезами на глазах, что-то рассказывал безучастно смотрящему в потолок Майки, поглаживая того по голове и по рукам. Сплинтер не обещал сыну исцеления, понимая, что лгать (тем самым обнадеживая) не стоит, но пообещал, что поможет хоть как-то облегчить его боль. Через некоторое время Майки легко сожмет руку отца и тихонько произнесет, что не стоит так убиваться. Его время пришло. А потом, медленно, но решительно попросит написать и исполнить его последнюю волю... И крыс безропотно возьмет в руки лежащий неподалеку блокнот с ручкой.