Капкан

Квартира Высоковой, воскресенье, 8:30 Противный холод, появившийся в спальне неизвестно откуда, вынудил Клавдию Вадимовну проснуться и тут же дёрнуться, что было огромной ошибкой. — Твою мать… — прохрипела девушка, ведь по голове словно ударили чем-то металлическим. Теперь уже не совершая резких движений, она забралась под одеяло, в надежде, что это поможет согреться. По коже всё равно струился мороз, покрывая каждый участок мурашками, кости гудели, всё тело ломило. Блондинка не понимала что с ней происходит. Такое странное состояние не было похоже на похмелье от обычного алкоголя. «Что же вчера было?» — напрягала мозги Клава, но никак не могла вспомнить всю хронологию событий, ведь мысли путались и превращались в ещё бОльшую головную боль. Вдруг, к глотке подошёл противный комок, словно сейчас вывернет. Высокова тут же подскочила с постели и, зажмурившись от импульсов боли по всему организму, кинулась в ванную. Через большие окна в гостиной на лицо Чеботиной упали лучи яркого солнца, от чего она проснулась и медленно подняла тяжёлые веки. Глаза медленно осматривают пространство, пока мозг пытается понять, где же девушка находится. «Спасибо, что хотя бы дома» — пронеслось в мутной голове. В отличии от учительницы, Люся всё прекрасно помнила и теперь ощущала огромную вину. Во-первых, за то, что в клубе Клаву накачали наркотой, а во-вторых, за то, что она и сама обдолбалась. «Какая же я идиотка… Вот что мне мешало сразу поехать домой? Зачем я позвонила Жене и попросила дури?!» Спустя пару минут шатенка поднялась с дивана и на трясущихся ногах поплелась на кухню, ведь испытывала адскую жажду. На её юный организм обрушилось забытое чувство ломки: кости словно переломаны, кожа покрыта противным ледяным потом, во рту пустыня. Дрожащие пальцы открыли вентиль с холодной водой, девушка наклонилась и стала жадно глотать воду прямо из-под крана. Блондинка простояла на коленях перед унитазом около двадцати минут. Её сильно тошнило, трясло. Тело бросало то в жар, то в холод. Наконец, её отпустило и стало слегка полегче, но странная ломота всё равно не покидала организма. Клава облокотилась о стену, прикрыла глаза и едва слышно хрипло застонала. В голове начинали складываться пазлы о произошедшем ночью. Высокова всё постепенно вспоминала и теперь пребывала в сильном шоке. Она не могла поверить, что кто-то подсыпал ей в клубе вещество и теперь её молодой организм познал, что такое наркотики. Вчерашнее чувство лёгкости и эйфории сменилось на ужасную боль, и оно явно того не стоило. Девушка вспомнила всё, но кое-чего всё же не знала, ведь в тот момент спала на заднем сидении машины. Она не знала, что Чеботина сорвалась. «А где Люся?» — пронеслось в голове, и Клава тут же поднялась с холодного пола. Она быстро умыла лицо и направилась на шум на кухне. — Лю, — хрипло произнесла блондинка, увидев, как её девушка пьёт прямо из-под крана. Та обернулась и осмотрела помятую Клаву, что смотрела на неё пустыми глазами. — Не буду желать доброго утра, ведь по тебе видно, что оно далеко не доброе, — пробормотала девочка в ответ и, сделав ещё несколько глотков холодной воды, перекрыла вентиль и повернулась корпусом к Высоковой. Блондинка заметила странное состояние своей бестии. Она помнила, какой был мутный взгляд у карих глаз, когда та употребляла и затем ощущала ломку. — Ты сорвалась, верно? — без каких-либо эмоций спросила учительница. — Да, — коротко и тихо ответила Люся, а затем поспешила удалиться в спальню. Вчера она отключилась в узкой и неудобной одежде, от чего сейчас хотелось лишь нырнуть в большую тёплую толстовку и забраться под одеяло с головой. Это шатенка и сделала. Клавдия шумно вздохнула и направилась за ней, ведь тоже хотела снять обтягивающее платье и переодеться во что-то поудобнее и потеплее. Толстовка и широкие домашние штаны оказались на дрожащем теле блондинки. Она бросила краткий взгляд на трясущийся комочек под одеялом и ушла на кухню. Учительница заварила себе крепкий кофе и присела за стол, смотря пустыми серыми глазами куда-то вдаль. Они медленно, но верно наполнялись солью. Внутри было чёткое осознание того, что Люся продолжит срываться, что не сможет долго держать своё слово, что вещества окажутся сильнее их любви. Клава понимала, что не сможет смириться с зависимостью своей бестии, что не сможет помочь ей, что рано или поздно психанёт и разорвёт все нити между ними. От таких мыслей голова разболелась ещё сильнее и Высокова легла на диван в гостиной, укрывшись пледом. Она не хотела идти сейчас к Чеботиной, не хотела видеть её. Слёзы продолжали стекать по бледным щекам, но вскоре блондинка уснула, ведь испытывала сильную слабость и ломку. 13:00 Клава проснулась от запаха сигарет, что доносился с балкона. Она медленно поднялась с дивана, напряжённо вздохнула и направилась туда. — Я же по-человечески попросила не курить в квартире, — недовольно пробормотала блондинка, видя, как шатенка тянет тлеющую сигарету. — Мне неприятен этот запах, ясно? — А мне плевать, — грубо кинула в ответ Люся и даже не повернулась к Клаве. — Вот как? Тебе плевать на мой дискомфорт? На меня?! — психанула та и повысила голос. — Да отъебись ты от меня! — тоже закричала Чеботина и продолжила курить, не обращая никакого внимания на претензии своей девушки. — Блять, ты русского языка не понимаешь что-ли?! — нервы Высоковой окончательно сдали. Она схватила шатенку за плечи, рывком развернула к себе, выхватила из её трясущихся от ломки пальцев сигарету и бросила с окна. — Меня заебали твои выкрутасы! Вчера девушки ощущали безудержную эйфорию, но сегодня действия наркотических веществ перестали воздействовать на организмы, уровень эндорфинов значительно снизился, и теперь парочка испытывала сильную раздражительность и даже отвращение друг к другу. — Хочешь сказать, что это я виновата в том, что сорвалась?! — крикнула Люся и с силой оттолкнула от себя блондинку, от чего та ударилась спиной о стену. — А кто, Люсь?! Кто виноват?! Я?! — Да ты первая обдолбалась! Думаешь, мне было легко смотреть на то, как ты витаешь в облаках и кайфуешь?! — Ты дура что-ли?! — Клавдия хоть и тоже была заведена, но всё же не лишилась рассудка окончательно, как её маленькая бестия. — Ты понимаешь, что мне подсыпали эту гадость?! — Ты настолько тупая, что не смогла даже понять, что у тебя в бокале что-то есть! — не унималась девочка, за что тут же получила сильную и очень болезненную пощёчину, от чего склонила голову вбок и раскрыла губы. — Ах ты тварь! — вскипела изнутри Люся и в ответ ударила свою девушку, но по плечу, а затем схватила за волосы и дёрнула, от чего Клава вскрикнула. — Отпусти!.. — жалобно пробормотала блондинка и попыталась отбиться от грубых действий своей маленькой бестии, которая оказалась гораздо сильнее неё. — Люсь! — Неприятно, да?! Ты первая посмела ударить меня! И не только сейчас, а даже тогда, когда мы ещё не встречались! Помнишь, как я поцеловала тебя в школьном туалете, а ты отвесила мне пощёчину?! Серые глаза учительницы стремительно наполнялись горькими слезами, как от эмоциональной, так и от физической боли. — Мразь! — напоследок прошипела Чеботина и, вновь толкнув свою девушку в бетонную стену, покинула балкон и ушла в ванную, запирая дверь на замок. Клава медленно сползла вниз по стене, садясь на корточки и утыкаясь носом в свои колени, и тихо заплакала. Её разрывало на части от произошедшего. Она чувствовала сильную вину за содеянный поступок, но и сильную обиду на свою маленькую девочку. Высокова боялась, что не сможет вновь образумить и избавить Люсю от зависимости. Она понимала, что этот срыв не станет последним. 19:00 До вечера девушки хоть и находились в одной квартире, в замкнутом пространстве, но не обмолвились и словом. Каждая ожидала первого шага к примирению от партнёрши. Всё-таки к семи часам сдалась Люся. Она вытерла со щёк горячие слёзы и на дрожащих ногах поплелась на кухню, где за столом сидела её любимая и ковыряла вилкой в тарелке с давно остывшим ужином. Шатенка осторожно села рядом и взглянула в пустые серые глаза, которые даже не смотрели в её сторону. — Клав, — тихо начала Чеботина и накрыла ладонь блондинки своей. Та подняла на неё взгляд, но он по-прежнему ничего не излучал. Лишь холод и апатия. — Прости меня, пожалуйста. Я знаю, что ты ни в чём не виновата. Ты ведь, наоборот не хотела идти в клуб, это я настояла. — Что с нами происходит? Неужели, из-за долбаной наркоты мы… разойдёмся?.. — неуверенно пробормотала Клавдия Вадимовна. В пустых глазах наконец-то хоть что-то вспыхнуло, а именно беспокойство. — Нет, детка, нет. Конечно, нет! Это было в последний раз, клянусь! — голос девочки дрожал. — Ты уже говорила это. Хватит врать. — Нет, это правда! Я не буду больше употреблять! Ты мне гораздо дороже! — закричала Чеботина. — Вчера и сегодня ты доказала обратное… — едва слышно пробормотала Высокова и вышла из-за стола, понимая, что этот разговор ни к чему не приведёт. Нет, она не хотела ещё больше ссориться, не хотела разрывать их отношения, но пока не могла справиться со своим чувством обиды. — Куда ты уходишь?! — кинулась следом Люся и рывком развернула учительницу к себе лицом. Они оказались на опасно-близком расстоянии. — Я тебя люблю, — уже шёпотом сказала девочка, но ответа не услышала. В серых глазах вновь читалась пустота и даже безразличие. Их обладательница грустно ухмыльнулась, поджала губы и ушла в спальню. Конечно, она всё ещё горячо любила свою маленькую бестию, но не могла об этом сказать вслух. — Клава! — голос Люси дрогнул и вновь сорвался на крик. — Серьёзно?! Шатенка вернулась на кухню, села за стол и истерически усмехнулась. Она не могла поверить, что её девушка промолчала. Она знала, что Клава любит её, но, видимо, пытается проучить. Это и бесило девочку. Бесило, что Высокова постоянно пытается перевоспитать её. В голове Люси образовался ураган из мыслей, ломка в организме увеличилась в несколько раз. «Раз не хочет говорить мне о своих чувствах, значит обдолбаюсь ей на зло» — пронеслось в мутном разуме и Чеботина схватила трясущимися руками свой телефон, набирая номер лучшей подруги. — Привет, зайка, — послышался пьяный голос Покровской. — Привет, Кариночка. Слушай, у тебя есть что-нибудь весёлое, мм? — Ого, надо же! Кто-то решил вновь ступить на белую дорожку из порошка? — Я не хочу сейчас обсуждать причины своего срыва. Просто скажи, есть что-то или нет? — Да есть, есть. Пригоняй ко мне. — Скоро буду, — сказала Люся напоследок и повесила трубку. Она прошла в спальню, где на постели лежала Клавдия Вадимовна и залипала в телефон, явно пытаясь отвлечься. Шатенка быстро переоделась и направилась в прихожую. — И куда ты намылилась? — достаточно спокойно, но всё-таки с ощутимыми нотками беспокойства, спросила Клава, вдруг появившись в дверном проёме. — Торчать, прикинь, — усмехнулась Люся, пока завязывала шнурки кроссовок. — Всё, не можешь больше терпеть, да? Совсем скатилась со своей наркотой, — съязвила Высокова. Она думала, что её девушка собралась погулять, подышать свежим воздухом, дабы успокоиться, а говорит, что идёт употреблять, лишь для того, чтобы позлить. — Зато ты у нас молодец! — шатенка открыла дверь и с сарказмом улыбнулась, уходя. — Ариведерчи! Клава лишь захлопнула за ней дверь и ушла обратно в спальню, погружаясь в свои мысли. Они никогда так сильно не ссорились, и это чертовски пугало. 22:00 Высокова начинала сходить с ума от ужасных догадок. Её бестия куда-то ушла и не брала трубку, что разрывалась от многочисленных звонков. — Да возьми же ты чёртов телефон! — психанула блондинка, когда шатенка в очередной раз отклонила её вызов. Из серых глаз медленно потекли горькие слёзы. Клава поняла, что Люся не шутила и действительно ушла употреблять наркотики. Дрожащие пальцы вновь набирают номер, долгие гудки. — Чё ты мне названиваешь?! — послышался пьяный возмущённый голос. — Где ты, блять?! Немедленно домой! — закричала учительница, на что услышала лишь глупый смех. — Хватит строить из себя мою мать! Приду, когда захочу! — после этих слов младшая девушка повесила трубку и вообще отключила телефон. Она сейчас развлекалась со своей лучшей подругой, глотая какие-то таблетки, что мгновенно окрыляли и уносили на седьмое небо от эйфории. Высокова рвано вздохнула, вытерла со щёк горячие слёзы и приняла решение, что это конец. Она понимала, что в будущем ничего не изменится и её маленькая девочка всегда будет выбирать наркотики, а не её. От этого было безумно больно, ведь у них только начинало что-то складываться, ведь чувства были очень сильными, но всё рухнуло из-за такой глупости, как самая настоящая зависимость. Но Клава больше не плакала, ведь ощущала не только обиду, но ещё и ненависть, которая стремительно перекрывала всю любовь.