Моё всё.

*** Моё утро началось с поисков сигарет и зажигалки в куртке. Успешно иду на балкон. Козуб уехал в Харьков, теперь я остался один в нашей квартире. Рассматриваю каждое деревце, листочки на них и наблюдаю за людьми. Интересные. Некоторые спешат, торопятся, нервничают, а кто-то расслаблено шагает по тротуару. Конец марта. Природа вновь ожила. Небо не было затянуто тучами, что не менее радовало. По одному щелчку зажигалки огонь поджёг сигарету и в мой организм проникал бодрящий, слово кофе, никотин. Сколько раз я пытался бросить заниматься этой херней — у меня не получалось. Солнце приятно согревало, но ветер был довольно сильным. Достаю телефон из кармана штанов. Проверяю соцсети, желаю Козубу удачи, просматриваю комментарии под последним постом и тут слышу звук уведомления из телеграмма. Даня! Как можно скорее открываю чат и читаю сообщения: Доброе утро 🖤🫀 Как у тебя дела? А на душе стало так тепло от таких банальных слов. Доброе утро, дорогой! У меня все хорошо. А ты как? На алгебре сижу, умираю. Я тебя прекрасно понимаю. Я умею только считать деньги. Это мой максимальный уровень знаний по алгебре. Ахах. Ну, я ее знаю получше, но терпеть не могу. А мне сдавать ЗНО ещё... Скинь пожалуйста расписание своих уроков *Фото* Благодарю его и сохраняю себе. Холод становиться пронзительным. Тушу третью по счету сигарету в пепельницу и покидаю балкон. Теперь у меня в голове появлялись идеи для проведения сегодняшнего свидания. Сложилась картина целиком, как можно было бы провести время. Интересно: его родители уже забыли про наказание и перестали думать о том случае? Этот вопрос меня тоже не мало волновал. И почему они не понимали своего сына тоже. До трёх часов дня занимался подготовкой к интервью. Козуб скинул вопросы, а я читал и прорабатывал каждый, попивая кофе. В голову всё сильнее лезли разные строчки, которые могли бы стать песней. Что-то звучало несуразно, а что-то ну очень подходяще. Чем меньше времени оставалось до встречи - тем больше я волновался. Табун мурашек бежит по телу, руки дрожат. Мою после себя чашки, в которых была ударная доза кофеина и иду собираться. Для меня свидание — всегда важное событие, а особенно с этим мальчиком. Хочется выглядеть лучше, чем на все 100, и казаться лучше, чем я есть? Бордовая идеально выглаженная рубашка, изменил традициям — классические черные брюки, без дырок. Кладу в машину телескоп, пледы и алкоголь. По дороге в школу заезжаю в магазин за сыром, виноградом. Пробок не было и я приехал раньше, чем нужно было. Паркую машину неподалёку от школы. Вновь перечитываю вопросы для интервью и обдумываю по новой. Приятное предвкушение предстоящего вечера радовало. Я ещё ночью представлял это все и ждал этого дня. Я будто зависим от него. Я уже не могу и дня быть один. Что же ты творишь со мною, Даня? Вижу приближающегося парня. Выхожу из машины. Он улыбается и ускоряет шаг: — Привеет, — подбегает и притягивает к себе. — Привет, солнце...— легенько касаюсь руками прядей его волос. — Я так скучал, Мэл... — Знаешь, я тоже. Очень. Не могу без тебя и дня. Мне пришлось разорвать наши объятия, ведь нам нужно было ехать. — Ты устал на дополнительных, наверное? — Ну немного. А ты что делал? — Я готовился к интервью. — А когда оно будет? — заинтересовано спросил. — Послезавтра будут съёмки. К моему дню рождения оно уже будет опубликовано на канале. — Так интересно... Я горжусь тобой! — одаривает своей коронной улыбкой на все 32 зуба, мальчик. — А хочешь побывать на «закулисье» интервью? — Я бы был только рад. Это возможно?? — воскликнул. — Тогда я за тобой заеду в следующую субботу, и ты там обязательно поприсутствуешь. Ну и спишемся с тобой ещё обязательно. — Вау. Это так...классно. Как для будущего журналиста это будет чудесная практика, и увидеть то такое!!! — с детской радостью, прокричал парень. Я самодовольно улыбнулся, сильнее концентрируя свое внимание на дороге. Мэл подключился к своей машине и протянул телефон Дане: — Поставь какой-нибудь трэк. — А...эээ, пароль введешь? — смущённо спросил — Дата твоего рождения. — Мэл... — шепотом произнёс. — Это так мило и ценно. — коснулся кончиками пальцев его руки, — в теле и сердце произошёл взрыв, а руки бешено задрожали. Улыбка не сходит с моего лица, когда он делает вот так... — подумал про себя мальчик. — А где плеер? — Ты явно не мой фанат, раз не знаешь, что я либо покупаю музыку, ну и слушаю ее в эпл мьюзик, — бросил смешок музыкант. Даня открывает приложение. Плейлист из сотен трэков с яркими обложками. Все настолько разнообразны и я даже многих не знаю. Какая у него любимая музыка? Из избранных трэков, прямо наугад, выбирает Another Love — Tom Odell Из динамиков слышится тихий проигрыш на рояле...как же он играет с клавишами...и тут, меланхолический голос: I wanna take you somewhere so you know I care But it's so cold and I don't know where I brought you daffodils in a pretty string But they won't flower like they did last spring Черты лица Мэла сменились со спокойных и радостных на стревоженные и испуганные?¿... And if somebody hurts you, I wanna fight But my hand's been broken, one too many times So I'll use my voice, I'll be so fucking rude Words they always win, but I know I'll lose And I'd sing a song, that'd be just ours But I sang 'em all to another heart And I wanna cry, I wanna learn to love But all my tears have been used up. — М..м..ожешь переключить на чтто-..нибудь другое? — с трудом формулируя фразу, просит, —, нервно сжимает руль. — Прости. Тебе близок смысл песни?.. — мальчик оборачивается к парню и видит кивок и на его лица появляется вопросительный взгляд. — Не хочу об этом говорить. Это важно для меня, но пока таким даже с тобой поделиться не могу. Эта фраза будто бы укол прямо в сердце. Грудную клетку сжала неприятная боль. Но Даня все же понимал, что даже он сам не знает многого о нем. Тишина повисла. Они уже были почти на месте. В окнах мерцает свет из окон. Столица по своему прекрасна. Днём город наполнен людьми, которые верят в себя, либо потеряны и в надеждах найти, кто-то увлечен своим делом, кто-то хочет любит, а кто-то — плакать. Но с наступлением заката этот город становится отрешенным. Луна сегодня имела такие филигранные очертания, что можно было писать по ним картины. Артист плавно останавливается и паркует машину. Сперва выходит, и открывает галантно дверь своему очень молодому человеку: — Спасибо, — сказал, отворачивая свою голову, лишь бы не смотреть ему в глаза. Его взгляд может свести с ума, или привести в недоумение, как минимум. Но от меня этого не скроешь. Как бы он не пытался, а я все вижу, — подумал про себя, лукаво улыбаясь. Я открыл багажник, достал оттуда шоппер с самым ценным(вино важнее всего), и телескоп: — Ничего себе! Откуда у тебя, блин, телескоп?! — Больше тебе скажу: у меня раньше была целая мини лаборатория, с колбочками всякими химическими. — Я не перестаю тебе поражаться, Мэл! — Нам туда, — указал на дверь подъезда высокого дома в стиле хай-тек. — Почему именно этот дом? — удивлённо спросил. — Скоро узнаешь. Мы зашли в лифт и поднялись на 25 этаж. Дверь быстро открылась, я схватил его за руку, не отпуская, и веду за собой. Кромешная тьма. Только свет от фонарика на моем телефоне. Толкаю железную дверь и перед нами открывается вид на каждое здание этого чудного города: старые панельки, исторические дома на Подоле, и более прогрессивные и стильные дома. Из каждого льется свет из окон, свет от фонарей, будто горит и кипит жизнь. Мы подходим поближе к краю, все также, не отпуская руки. Достаю из шоппера плед: — Присаживайся рядом, чего ты стоишь? — У меня дар речи пропал... Здесь так красиво. Теперь я тебя так понимаю. Целая палитра алых, бордовых и синих оттенков смешалась на небе. Солнца можно было разглядеть лишь маленький кусочек, который через секунды пропадет. — Я приходил сюда в жизненно важные моменты моей жизни. Я брал телескоп, лежал здесь часами напролет, вглядываясь в каждую звёздочку, раздумывая о своем. После таких вечеров всегда все становилось на свои места. Внутренний баланс восстанавливался. Одним слово — Lagom. Со шведского «умиротворение». — Это настолько интересно слышать. И ценно то, что ты открываешься именно мне, — сам не поверил в то, что только что выпалил, снова засмущался. — Давай я тебя научу как использовать телескоп? — Давай! Музыкант открыл телескоп, установил его и сказал: — Смотри, — Даня подвинулся ближе к нему, — смотри сюда и просто наблюдай за звёздами, здесь ничего сложного. — Мэл накрыл его руку своей и положил на телескоп. — я ощущал каждый импульс по его телу. Бешеные мурашки. — Хорошо...— сконцентрировано произнёс. — Кажется, я вижу большой ковш! — Правда? — моя улыбка поднялась просто до ушей. — Теперь моя очередь! Давай! — Сейчассс, минуту! Это так занимательно. — Теперь ты меня ещё больше понимаешь. — засмеялся. — Поэтому у меня он набит на руке. Все время артист поглядывал на часы и немного переживал. Даня заметил это и его это напрягало, но он не хотел спрашивать, что происходит. Пытаясь разрядить обстановку, я предложил: — Хочешь вина? — А давай. Зачем отказыватся? — он так и не оторвал взгляда от телескопа, управляя им профессиональнее самого владельца. Мэл налил себе и ему вино до краев бокалов: — Кто так пьет вино вообще?! — в шутку возмутился мальчик, доставая виноград и разные виды сыра, затем закинул кусочек бри себе в рот. — Я немного не рассчитал просто, — смеётся. — А ты можешь рассказать мне ещё что-нибудь о себе? — вопросил Даня. — А что тебя интересует? — Эм....— почесал голову, задумчиво смотря в пол, — ты всю жизнь хотел быть артистом? — У тебя были до меня парни? — одновременно задали вопрос друг другу. Второй вопрос вызвал румянец и некое недоумение у мальчика. Он что, любитель заставлять людей чувствовать себя неловко? — подумал. Сбивчиво говоря, ответил: — Не было. Ты первый. Мне....мне..и раньше нравились парни, но я считал это бредом и пытался встречатся с девушками, но все безрезультатно. — Интересно. Значит ты откроешь и осознаешь много нового со мной, гарантирую, — подмигнул тот. — Я задал тебе неинтересный вопрос, получается, — улыбнулся. — Да! Абсолютно всю жизнь я дышал музыкой, моё место на сцене. Жить без фанатов и музыки я просто не могу. Для меня это как наркотик. — Ты для меня стал наркотиком?¿ — невнятным шепотом спросил, после чего Мэл не смог сдержать своей улыбки, крепче обнял парня, и положил к себе на колени. Сначала он копался в его волосах, перебирал их, целуя его в лоб и легонько касался его губ, почти что невесомо. Пытался и зацеловать до смерти, и довести до оргазма что-ли? Ветер крепчал, пробирался под одежду. Я сильнее обнял лежачего на моих коленях Даню, закрывая его своей спиной. Только бы не замерз, только бы не простудился — единственное, что волновало меня в этот момент гудящего ветра. Мальчик схватил бутылку вина, не вставая, и отпил с горла: — Шутки про алкаша можно шутить? — просмеялся артист. — Ты такой же. — Ладно, правду говоришь. Дай мне тоже. — Даня передал бутылку, которая все сильнее опустошалась теперь другим человеком. — Блять...ты же за...кх.. рулём, — сбивчиво напомнил. — А, точно. Значит вызовем такси. Через несколько секунд небо засияло: — ДАНЯ, МИКРОСКОП! ОЙ, БЛЯТЬ, ТЕЛЕ...КХМ..СКОП! ЭТО ЖЕ ЗВЕЗДОУУУППАААД! — сказал, пытаясь контролировать свою речь. Мальчик на какое-то время замолчал, вглядываясь в телескоп. — Быстрее смотри, теперь ты, — потянул Мэла за рукав рубашки и дал ему в руки телескоп. — Это необыкновенно. Будто бы звёзды танцуют вальс. Буквально через тридцать секунд представление, которое ожидал взволнованный парень весь вечер, произошло. Это стоит увидеть хотя бы раз в жизни каждому.