В последний раз, прежде...

Черта проведена. Эрен знал это, знал уже давно, задолго до последней атаки Марли на Парадиз, задолго до объявления войны Вилли Тайбера, задолго до касания с Хисторией, пробудившего его воспоминания, задолго даже до разрушения Стены Мария. Эрен знал это с первых лет своей жизни. Возможно, он не знал имён, названий и мест, не знал отчаяния и ненависти, не знал истории и жизни. Но он всегда знал. Всегда знал, что он должен будет сделать. И, сколь знал, столь же не хотел этого. Когда Колоссальный Титан разрушил Стену, он был в ярости, он отказывался сдаваться неизбежному будущему. Когда он проходил тренировки с остальными, он отрицал, что трое новых друзей, двое из которых стали для него ещё одним братом и сестрой, были предателями. Когда улыбающийся титан съел Ханнеса, он не хотел признавать, что должен сделать. Когда он поцеловал руку Хистории, он понял: другого пути нет. Но Эрен не хотел сдаваться. Он искал. Сперва он пытался найти ответ на Парадизе, пытался придумать, как избежать неизбежного. Затем он покинул своих товарищей, чтобы проникнуть в сердце врага и искать ответ в нём. Он принял неизбежное, когда съел титана Молота. Он отказался сдаваться, когда его приговорили к передаче Титана кому-то другому. Но даже тогда, разбивая сердца своей семьи, отталкивая их прочь, он колебался. Когда Габи отстрелила его голову, он знал: это последний шанс. Перехватить контроль над Прародителем было несложно. Голова Эрена коснулась руки Зика, и они оба смогли проникнуть в Пути. Закончить манипуляцию глупым старшим братом было ещё проще, как и убедить Имир следовать его воле. Когда огромный позвоночник соединил голову и умирающее тело, растворив его в себе, Эрен отринул сомнения. У него осталась только одна цель. Сражаться. Идти вперёд, пока его враги не будут уничтожены. Он повторял эту мысль, укутывая свой разум в ней, как Энни укрылась в укреплённом кристалле. Лишь скрежет костей и грохот шагов сопровождали его. Он закрыл глаза. И шёл вперёд. Скоро он пересёк океан и вышел на сушу. Эрен не хотел открывать глаза. Он знал, он понимал, что происходит. Но он не хотел это видеть. Почему... почему они не выбрали мир? Почему они пытались уничтожить их? Почему они отказались признать их свободу?.. Он знал, почему. Но всё равно хотел спросить. Когда его друзья нагнали их и напали на его огромную форму, он хотел игнорировать их. Он не хотел, чтобы они умирали. Он делал всё ради них. Но он знал, что должен сделать. Он сорвал звёзды всех бывших носителей Девяти с небес Путей, и натравил их на своих друзей. Когда один из них проглотил Армина, Эрен выронил контроль. Всего на миг. Но в этот миг Армин смог убедить Зика помешать ему, а Леви смог выполнить своё обещание. Впрочем, смерть брата лишь по крови была просто мелкой помехой. Эрен шагнул на Пути, и коснулся Хистории и их ребёнка. Плоть от плоти его, кровь от крови его. Имир согласилась, молча кивнув. Взрыв, отделивший голову Прародителя от костяного тела, так же не был проблемой. Новое тело возникло раньше, чем рассеялся дым. Армин, не успевший стать звездой Путей, пытался его остановить. Безуспешно. Колоссальные Титаны продолжили идти вперёд. Когда Леви пробил проход к его настоящей голове, и в него влетела Микаса, готовая отсечь её, Эрен плакал. Он знал, что должен сделать. — Сражайся, — приказал он сам себе, в последний раз встретившись глазами с любимой сестрой. В последний раз, прежде чем кристаллические пики заполнили рот его Титана. В последний раз, прежде чем он сжал Леви в кулаке. В последний раз, прежде чем он отнял звезду Армина и звёзды всей остальной Девятки, что были живы. В последний раз, прежде чем он уничтожил мир. В последний раз, прежде чем он вычеркнул всех погибших из памяти выжившых. В последний раз, прежде чем его навеки сковал неразрушимый кристалл.