Merry Xmas

      Ужин давно остыл, а шампанское уже начало выдыхаться. Где-то на фоне тихо поет рождественский плейлист, потому что Кенма забыл его выключить. Сам он сгорбился в кресле, смотрит в выключенный монитор ноутбука, где отражаются огоньки гирлянды.       Козуме не любит Новый год, не любит Рождество и вообще любые праздники, потому что всю его жизнь только по праздникам родные вспоминали, что они все еще семья и откладывали работу на второй план, пытались создать иллюзию идеального дома и наверстать упущенное. Пытаться они продолжают до сих пор, но Кенма давно живет один и всегда отказывается от приглашений.       Это Рождество не стало бы исключением, если бы не Куроо. Козуме всегда дарит ему лучший подарок, но отказывается отмечать, а Куро не настаивает, разве что покупает Кенме вкусные имбирные печенюшки. Обычно они выпивают по бокалу шампанского в полночь и на этом всё заканчивается. Но в этот раз Тецуро очень настаивал на полноценном празднике, на хорошем ужине, на ёлке, украшениях, может быть, походе в гости или какой-то вечеринке для друзей. Кенма ответил слишком резким отказом и отвернулся обратно к компьютеру, чтобы настроить всё к стриму.       «Новый год празднуют только полные придурки»       Да, кажется, так он и сказал. Куроо принял эти слова с улыбкой и не подал вида как сильно его задело такое заявление, особенно сказанное любимым человеком. Ну да, он идиот, слишком сентиментальный, трогательный и любящий дарить подарки. Кто бы мог подумать, что в этой почти двухметровой шпале столько нежной заботы, а возможность порадовать близких значит для него гораздо больше, чем для его сдержанного бойфренда. Но чужую точку зрения Тецуро уважает и ценит, капитанство научило его слушать и слышать каждого, поэтому, когда назревающий конфликт набирает обороты он стягивает колючую гирлянду с шеи любовника, обнимает его за плечи, целует в щеку и предлагает пойти посмотреть фильм. Но иногда Кенма бывает несносно ранимым.       Впервые за долгое время они спят порознь. Куроо даже подумать не мог, что диван в гостиной, который сладкая парочка выбирала очень долго, такой неудобный. После одной ночи на нём суставы ломит, а весь его вид оставляет желать лучшего — помятый и неухоженный. Коллега на работе понимающе спрашивает во время ланча: «Поругался с парнем?». Остаётся только пожать плечами и развести руками. Слишком точное попадание, видимо это какая-то женская супергеройская сила остро ощущать перемены в настроении людей и на глаз определять их причину. Приглашение развеяться вечером и пропустить по стаканчику пива он принимает не раздумывая — всё же настроение ни к чёрту, а Харуки выглядит как девчонка, которая любит праздники и хорошую компанию.       За ширмой веселья Куро теряет счёт времени, а ещё не замечает, что его телефон разрядился.

***

      Кенма понимает, что был не прав, но извиниться не даёт упрямство. Идея пришла быстро, и пока Куроо застрял на работе, Козуме всё организовал. Только вот рабочий день давно закончился, а дома он все еще один, его сообщения «висят» без ответа и даже не прочитаны, на звонки бойфренд не отвечает.       Поначалу он злился, но потом вдруг осознал, что сам виноват в том, что Куроо решил отметить Рождество с теми, кто будет ценить его заботу, кто сможет дать ему то, что не дает Кенма, он даже, грешным делом, подумал, что Куро нашел себе кого-то. Тецуро, конечно, заслуживает лучшего, но только сейчас Козуме подумал, что этим лучшим был не он.       Поэтому еда холодная, плейлист так и играет на повторе уже, кажется, третий час, а Кенма сидит в старом спортивном костюме Куроо поверх сексуального боди, которым хотел его удивить, мнет гирлянду, периодически шмыгает носом и утирает его ладошкой, будто ему пять лет, а не двадцать четыре.       Он даже не слышит, как открывается дверь, и не различает шагов, погрузившись в свои чересчур упаднические для такого прекрасного времени года мысли, прокручивает кольцо на пальце. Он не хочет его снимать, не хочет отдавать кому-то Куроо, и уж точно не хочет, чтобы бойфренд видел его таким, потому что расстройство очень выматывает, а Кенма не любит уставать.       «Ушёл куда-то?» — думает Тецуро и слепо ищет выключатель на стене рукой. На Кенму это совсем непохоже, его и впрямь хотелось назвать нелюдимым, но лучше описывало слово «другой». Есть люди, которые ему нравятся, но их не так много, а на остальных он попросту не готов тратить своё время. Подумав, что он может спать после долгого стрима, Тецуро старается быть как можно тише, но понимает, что ошибся в догадке, когда заглядывает в дверной проём — Козуме ждёт его.       — Кенма? Ты почему здесь?       Кенма старается придать своему лицу как можно более равнодушное выражение, но красные глаза, распухший нос и чертово шмыганье выдают его.       — Малыш… — срывается тихое ласковое прозвище. Куроо торопливо стягивает пальто с плеч, снимает туфли, наступая на пятки, и мгновенно становится на колени рядом с диваном, который сам же недавно проклинал, сжимает ладонями его лицо. - Прости меня, — просит виновато, всем своим видом показывает, что очень сожалеет. Ему стыдно, что он не пришёл раньше и не сразу обратил внимание на небольшую ёлку за телевизором, не попробовал то, что Кенма приготовил специально для него, и не помог повесить на карниз мерцающие лампочки. Но все оправдания застревают в горле — Тецуро и сам прекрасно понимает, как нелепо выглядит сейчас, от его одежды разит сигаретным дымом и женским парфюмом, а на щеке остался след от помады.       Первым порывом Кенмы было отвернуться, зарыться в большую для него олимпийку, спрятать голову в капюшон, чтобы не видеть Куроо и не показывать ему себя. Но он не успевает себя одернуть, как протягивает руку и стирает со щеки помаду. Нет сил ругаться, Кенма так вымотался дерьмовыми мыслями, будто стримил несколько суток подряд.       — За что? — не понимающе вздыхает парень. Ведь это Козуме тот, кто всё испортил.       Кенма резко подается вперед, обхватывает руками шею Куро и прижимается. Он не любит чужие запахи, но сейчас он больше всего не хочет быть без Куроо, поэтому готов закрыть глаза на эти неудобства, утыкается носом в плечо, затянутое дорогой тканью рабочего пиджака.       — Ужин остыл, — после долгого молчания произносит Козуме, сжимая в кулачки ткань на спине жениха. Праздничного настроения уже давно нет, но эта дурацкая мишура на шее Куроо заставляет улыбнуться. Он все же такой дурной, ребенок в теле высоченного экс-спортсмена. Кенма не хочет знать с кем и где он был. Это уже прошлое и не стоит его внимания.       Прилив нежности, с которым Тецуро обнимает своего парня, сшибает с ног. Кажется, что он готов его сдавить в объятиях и задушить, но жалобный всхлип останавливает.       — Утром попробуем что ты сделал, — обещает Куро, смазано целуя бойфренда за ухом, почти мурчит в шею, — обещаю завтрак в постель в одном фартуке.       Куроо знает каких усилий стоило возлюбленному всё организовать, оттого и сюрприз кажется ещё более ценным и дорогим. Это лучше, чем костюм, сшитый специально для него с иголочки, лучше, чем дорогие часы, которые Козуме подарил ему на прошлый день рождения. У вещей есть цена, а такие жесты практически не имеют себе равных по стоимости, ведь Кенма старается показать свои чувства. Переступает через себя. Делает то, что не хочет, но в чём уверен — Куро это понравится.       — Ты дурень, — все еще тихо и расстроенно ворчит геймер. — Я чуть не упал со стремянки, пока вешал эту дурацкую гирлянду.       Кенма до сих пор не любит Рождество и Новый год, но он любит Тецуро, и готов попробовать хоть раз отметить этот праздник так, как хочет того жених, а не он сам.       Ещё не отогревшиеся после улицы ладони ныряют под тёплую мастерку и гладят по худым бокам. В глазах загорается хитринка, Куроо по кошачьи щурится и тянет юношу ближе к себе, почти усаживая на колени.       — А ты опять ноешь из-за того, что вспотел? — смеётся тихо и щипает за бок.       — Вспотел и устал, — чуть запоздало отвечает Кенма, снова тянется к Куроо, зарывается в тёмные волосы пальцами. Вечно непослушные, как и сам их хозяин, всегда колкие, как его взгляд и улыбка, но такие приятные на ощупь. — И боди немного жмет.       Он отодвигается от Куроо, расстёгивает молнию старой олимпийки и демонстрирует сексуальный боди, едва прикрывающий соски.       — Подумал, что тебе понравится, — приподнимает уголки губ, проводя по шее Тецуро ладонью, цепляет пальцами яркую мишуру. Кенма почти не меняет выражение лица, но Куроо знает, как разглядеть в его глазах улыбку.       Ещё на пути домой Тецуро думал, что чертовски устал и выпил лишнего, из-за чего в голове появилась неприятная тяжесть. Но весь план принять наспех душ и завалиться спать рухнул при одном взгляде на Кенму. Ладони поднимаются выше, ощупывают худые бока через гладкую ткань, в то время как поцелуи один за другим опускаются то на его шею, то за ухом. Куроо переполняет восторг.       — Отлично выглядишь, котёнок, — говорит совершенно искренне и хитро ему подмигивает, пересаживается так, чтобы оказаться напротив, и оглаживает худые ноги от голеней вверх к бедру и обратно. Взгляд цепляется за соски, напряжённые от холода. Куроо тянется вперёд и положив ладони ему на колени прикусывает один и усмехается, слыша сорванный стон, чувствует пробежавшую под пальцами дрожь.       — Только не говори, будто не рассчитывал, что этим всё закончится. Ты буквально соблазняешь меня, — облизывается хищно, не сводит жадных глаз с Козуме и придвигается ближе. В паху начинает приятно тянуть. В этот момент алкоголь служит приятным катализатором, подогревающим интерес, а не препятствием.       — Это и была конечная цель, — будто проходит очередной квест в игре, выдыхает Кенма, задыхаясь от ощущений, цепляется за плечи Куроо, прогибается в спине. — Куро!.. — требовательно скулит парень, хватая лицо бойфренда в ладони и впиваясь сухими губами в его губы после того, как он слишком сильно сжимает зубы вокруг второго соска. Козуме уже не волнует, что вкус алкоголя горчит.       Он целует жадно, по-хозяйски, сползает по креслу пока не падает, ударившись коленками об пол и оседлав Тецуро. Фырчит, как рассерженный котенок, когда снова чувствует холодные руки на ягодицах, но прижимается ближе. Стаскивает с широких плеч любовника пиджак, забыв о собственном смущении, которое горит алым на щеках и кончиках ушей, и снова недовольно мычит в поцелуй, путаясь дрожащими пальцами в пуговицах рубашки. Куроо уверен, что любить Кенму ещё больше невозможно, но убеждается в обратном стоит ему взять инициативу в свои руки.       — Котёнок разошёлся? — спрашивает хитро и снова оттягивает пальцем плотно сидящий боди, чтобы в момент, когда он отпустит резинку, край звонко шлёпнул Кенму по заднице.       Куроо усмехается и сдаётся, но ненадолго. Он снова перекатывается по полу, подминая любовника под себя, устраивается между его худых ног, которые машинально сжимаются на его боках, затем выпрямляется красуясь, подставляя взгляду крепкое тело, новые участки которого открываются с каждой расстёгнутой пуговицей. Пускай его работа теперь часто связана с офисом, но Куро всё так же исправно тренируется, а большую часть дня проводит среди спортсменов на ногах и попросту не даёт себе права уступать им.       — Хочу тебя, малыш, — выдыхает искренне, жарко, откидывает в сторону рубашку и ведёт руками по груди и животу вниз, замирая пальцами на поясе. Пряжка ремня звонко лязгает, когда Тецуро расстёгивает её, но не дождавшись, пока последний рубеж между их телами будет преодолён, Куроо толкается бёдрами вперёд и потирается твёрдым членом между ягодиц.       Возлюбленный возбуждён ничуть не меньше, этот факт приятно греет душу — всё же для него как капитана и командного игрока важно, чтобы всё происходило на равных. И сейчас они в одинаковых условиях касательно желаний друг друга. Но одно Кенма не учёл — Куро обожает и умеет провоцировать, поэтому подхватив его под коленями и притянув ближе к себе, Тецуро снова прижимается пахом через ткань брюк к его заднице и задушено стонет, сам не до конца понимая кого мучает больше — себя или его — но упрямо допытывается:       — Скажи, что ты хочешь, чтобы я сделал? — стреляет глазами на очаровательно покрасневшее лицо.       Но Кенма – редкий упрямец, которому проще сделать все самому, чем признать свою уязвимость. Мальчишка хитро улыбается рывком поддавшись вверх толкает любовника в грудь, снова забирается на него и заводит руку за спину, оттягивает в сторону боди и проводит пальцами между ягодиц. Разумеется, он готовился и ждал, что вечер закончится так, и неважно парой часов раньше или позже. Куроо не может отвести глаз от его пылающих щёк, начинает дышать чаще, поддерживает возлюбленного за поясницу и доверяет ему вести. Козуме сам неплохо справляется с его бельём и обхватывает член своего жениха ладонью, направляя в себя, медленно опускается, закусывает губу.       Его взгляд транслирует: «Ну и кто теперь главный?». Куроо без раздумий готов признать своё поражение.       Кенма цепляется за широкие плечи, впивается ногтями в кожу и двигается быстро, в том темпе, который нравится ему. Из-за разницы в росте даже в такой позе он не может посмотреть на Тецуро свысока, зато удобно его целовать. Юноша толкается языком в рот любимого, сладко стонет и дрожит, когда крупная головка попадает по нужной точке внутри. Куроо как будто смирился, что за своё опоздание будет расплачиваться, потому не встревает, только поддерживает лёгкого бойфренда за бёдра и прикрывает глаза, целуя в ответ до тех пор, пока котёнок не кусает и не говорит требовательно:       - Коснись меня, дубина.       Куро накрывает ладонью его пах и трёт через ткань, но услышав недовольный стон оттягивает боди на бедро и обхватывает рукой член, ласкает по всей длине и шепчет на ухо:       - Всё для тебя, малыш.       Кенма слишком возбуждён, чтобы огрызаться или держаться долго. Он упирается лбом в висок любимого, когда принимает в себя член целиком и опускается до шлепка, целует алое ухо, чувствует, как большой палец обводит головку по кругу и несдержанно кончает, любуясь тем, как смотрятся белёсые разводы на крепком животе Куроо. Тецуро терпеливо ждёт, пока он отдышится, прежде чем повалить любовника на спину и нависнуть над ним, опираясь руками по бокам от головы и качнув бёдрами вперёд, напоминает, что он ещё внутри и до сих пор не кончил.       - Теперь моя очередь, котёнок, - мурлычет ему в шею и начинает двигаться, закинув худые ноги бойфренда себе на плечи. Кенма чертовски чувствительный после оргазма и очень громкий, настолько, что приходится зажать ему рот рукой, но Козуме всё равно мечется, трётся спиной о ворс ковра, выгибается, скулит, лижет его пальцы и обхватывает их губами, когда Куроо громко фыркает себе под нос и толкается сразу двумя в жаркий рот. Играется с языком и наклоняется за поцелуем, вылизывая широко открытый рот, вслушиваясь в шлепки двух горячих тел друг о друга.       Экс-капитан в последний момент отстраняется и кончает ему на бёдра, глухо простонав, наваливается сверху, тяжело дыша, чувствует, как Кенма тихо смеётся и обнимает его крепко, ворча:       - Здоровяк, раздавишь меня, - но всё равно не отпускает. Тецуро слепо находит его улыбающиеся губы и целует коротко, выдыхает в них:       - Спасибо за лучший подарок на Рождество, - и тоже смеётся, когда слышит театрально недовольное: «Будешь должен!» в ответ.