Оплавок, но свой

Лаудпедал был хорошим-хорошим меха. Таким, о ком мечтают наставники, кураторы и работодатели. Слова грубого не скажет, всегда улыбается, всегда у всех поинтересуется, как дела и как настроение. Лаудпедал был красавчиком. Аккуратные желтые линзы, гармоничные цвета и пропорции всего, от шлема до бампера. Рэйзор невзлюбил его с первого взгляда — когда Кленч, глава местной научной лаборатории, представлял всех своих сотрудников и с нескрываемой гордостью сказал, что Лаудпедал подает большие надежды. Геном сепаратистов он тут расшифровывает, видите ли. И ксенобиологией увлекается. Потому его и прислали новичкам лекции читать, каких местных тварей тут можно не бояться, а к каким лучше вовсе не лезть. Молодые спейс-джеты, прилетевшие вместе с Рэйзором, валяли на лекциях дурака, отпускали тупые шуточки и азартно спорили, из чего лучше этих тварей убивать; Лаудпедал с самого начала выбрал из новоприбывших Рэйзора, видимо, как наиболее адекватного, и обращался только к нему. Все время в оптику смотрел своими линзами красивыми, не отвлечешься. Ничего удивительного, что вскоре кто-то намекнул на особый интерес… и остальные эту тему подхватили, потому что Лаудпедал будто бы вообще не понимал, что они имеют в виду. А когда наконец понял, смутился, как совсем спарклинг. Ему ведь тоже ворна не исполнилось, пусть он и сильно старше Рэйзора. Серьезными делами — не тупым сбором образцов или охраной важных объектов — занимаются меха взрослые. Если Лаудпедал еще на Кибертроне большие надежды подавал, он наверняка вкалывал как одержимый, и окружали его взрослые серьезные ученые, с которыми и не пообщаться на простые темы. — Я не… — растерянно мямлил Лаудпедал. — Я просто подумал… Но это же правда интересно! — Интересно? — Рэйзор приобнял Лаудпедала за плечи, с удовлетворением отметив, как резко изменилось у того эм-излучение, и повел по насыпи. — Я уже видел гравировки. Тут этих квинтессонов повсюду нацарапали, и на больших камнях, и на склонах, зачем куда-то лезть?.. Ты и здесь уже раз десять чуть шею себе не свернул, но сюда тебя хоть начальство отправило. Как я буду объяснять, что мы полезли в какие-то ржавые катакомбы, если ты там ноги переломаешь? — По легендам, которые сохранились у органиков с соседней планеты, это не квинтессоны, — уверенно возразил Лаудпедал. — Возможно, форма этих «дьяволов» как-то связана с многолапыми местными животными. Для нас они безопасны, но для органиков их яд смертелен, а на их примитивном уровне развития… И чего Рэйзор, в самом деле, выпендривался? Если сейчас спуститься в удобном месте и топать до равнины, чтобы Лаудпедал со своим гоночным альтмодом не слишком исцарапал днище, на базе они все равно окажутся задолго до заката местной звезды. Можно и послушать о легендах. Можно и прогуляться до катакомб, все лучше, чем смотреть старые холо. Чего Рэйзор не учел, отправляясь сюда, так это полного отсутствия инфосетей. Нет тут спутников. То ли сепаратисты взорвали, то ли с самого начала не было. Меха всего ничего, для экстренной связи хватает корабля на орбите, его ретранслятор с половины планеты сигналы улавливает. С другой половины, бывает, ловит тоже, там маяки есть. Как-то их радиоволны хитро преломляются в атмосфере. Но на ту сторону Аниматрона разве что спейс-джеты летают, там моря больше, чем суши, а на суше — непроходимые леса. Спейс-джеты на Аниматроне не скучали. Их было много, они всегда могли подраться, полетать… а Рэйзору тут даже поговорить было не с кем. Фрагов функционализм, на Кибертроне бывший для Рэйзора довольно абстрактным понятием, тоже оказался полной неожиданностью. Рэйзору терпеливо отвечали на десятки бытовых вопросов, когда они все только тут обживались; проверяли его во время дальних поездок, пролетая над ним высоко в небе, и без малейшего недовольства сопровождали обратно на базу, когда он задерживался. Но в свой тесный круг не допускали — кажется, даже помыслить не могли о том, чтобы просто поболтать. На рукотворной насыпи, пересекающей огромное озеро, еще угадывались две линии рельс. Рэйзор не знал, сделали их органики или первые колонисты, но выглядела насыпь очень старой. С обеих ее сторон упорно пробивались сквозь гранитную крошку растения: причудливое приспособление кибертронской флоры к местным реалиям, помесь органического и металлического, жесткие стальные жгуты, покрытые колючей и ядовитой желто-зеленой листвой. Аниматрон киберформирован тысячи ворн назад — но далеко не все растения отказались от старых способов добывать пропитание, из почвы под ногами они сосали энергон, а из лучей звезды получали что-то еще. Лаудпедал, увлеченно рассказывающий о катакомбах на той стороне озера, точно знал, что именно, но перебивать его Рэйзор не хотел. И все же, зачем лезть в катакомбы, когда Лаудпедал уже столько о них знает? Может, он думал, что переходить к более близким отношениям лучше в темноте и в замкнутом пространстве? Или болтовня о легендах с посещением местной типа достопримечательности — это как в театр на более цивилизованной планете сходить, прежде чем поехать к кому-то домой? Рэйзор разбирался в таких вещах исключительно теоретически. Пока что. Там ведь и вход наверняка зарос такими же колючками. Весь берег в них, Рэйзор отсюда видел скопления жгутов, взгромоздившихся друг на друга. Они не тянутся к мимопроходящим меха, но оцарапаться и получить дозу отравы можно вполне. *** Грейтшота тянуло в офф. Темнота на этой планете давила совсем иначе, чем на Кибертроне или в открытом космосе. Медпрограммы возмущались, находили местный дождь слишком опасным для деталей, не прикрытых броней. Но если уж вылизанный до уголков на решетках вентсистем Кленч нервно носился под дождем, ожидая сигнала от вылетевших разведчиков, спейс-джету вряд ли что-то грозило. Активное покрытие на Грейтшоте было хорошее, дорогое, но он не стал бы жалеть, даже если бы все смылось. Тестировать защиту обшивки лучше так, чем в боевых условиях. Навоевался уже. Единственное, конструкция надлинзовых щитков не слишком хорошо защищала оптику. Без оптики на этой планете никуда. Вроде все фонари на базе включены, как полагается, но они слабоваты, не прожектора все-таки. Сенсоры после долгого всматривания в полумрак с трудом переключились на глифы только что пришедшего сообщения. — Их не нашли, док. При свете посмотрим внимательнее. Может, сами где-то пережидают темноту. А может, Лаудпедал не просто так напросился поехать с Рэйзором. Молодость, первая любовь, вы ж понимаете. Кленч недовольно мерцал линзами, маленький и сердитый. Но Грейтшот всегда старался не усложнять. Самое простое объяснение — обычно и самое верное. Кленч мог сколько угодно пыхтеть и требовать сделать что-то немедленно. Своим парням Грейтшот верил больше. Если они говорили, что хорошенький лаборант вкрашился в Рэйзора, значит, что-то такое правда было. А в темноте продолжать поиски, конечно, можно… но слишком рискованно и энергозатратно. У того же Рэйзора гораздо больше опыта в пеших прогулках по лесам этой юникроновой планеты. Тех, кто летает, туда только пинками и загонишь, на учения. По своей воле они никуда не пойдут. — Я не хочу потерять кого-то из своих, — равнодушно пояснил Грейтшот, созерцая косые струи дождя и преломление лучей света в них. — Они живучее, но вы забываете, док, что они тоже еще юнглинги. Если ваши пацаны мертвы, уже ничего не сделаешь. Если фрагов дождь глушит им сигнал или они залезли в какую-то пещеру, то сами найдутся. Расследовать их исчезновение я в любом случае обязан, и спросят потом с меня, не с вас. Шумно продув вентсистемы, Кленч обрызгал его водой с резким запахом полироли. — Понял вас. Командующий. Два груна лета до того места, куда должны были отправиться Рэйзор и Лаудпедал. Если они выедут оттуда с рассветом, здесь будут грунов через шесть, не раньше. До этого момента поднимать шум и объявлять их пропавшими глупо… но доложить на крейсер все-таки стоило. Не в том секторе, но дальше, уже на островах, именно с орбиты замечали подозрительную активность. Шлаково, если пацаны столкнулись с сепаратистами, прячущимися в металлоорганических лесах. Тогда все равно останутся шансы обменять заложников на что-то нужное, хоть это и в обход правил, но жалко же юнглингов… Все будет совсем шлаково, если сепаратисты, брошенные отступающей с планеты армией, договариваться не захотят. Наверное, по сравнению с ними кибертронцы на базе живут, как у Праймуса в послеискрии, но меха, доведенным до отчаяния и потерявшим надежду, не слишком-то нужны энергон и лекарства, которых в любом случае хватит ненадолго. Сообщение на крейсер летело на редкость долго, но Грейтшот списал это на дождь. И на старые, барахлящие ретрансляторы крейсера. Ответа тоже не пришло. Впрочем, все самое важное Грейтшоту лично сообщил командир крейсера еще вчера: они снова зафиксировали активность чужих кораблей в этой планетной системе. *** Энергон призывно замерцал в темноте, моментально зарядившись от поднесенной ладони Рэйзора, и Лаудпедал понял, насколько вымотался и проголодался. Но все же интересно, какой у систем шифтера КПД? Рэйзор получал большие пайки энергона, он крупный, по работе он постоянно мотался по глухим местам… но полностью высосать топливо из десяти меха, пусть и мелких, за один присест — это что-то за гранью. Даже если Рэйзор способен все свои внутренности превратить в топливные баки, генераторы и аккумуляторы… И он практически не фонит! Как, ну как он это делает?! Заряд был мощнее, чем в самом крепком хайгрейде, который Лаудпедал когда-либо пил. Проц перегрузило моментально, потому что перерабатываться такое количество энергии не успевало. — Спасибо, что оставил колбы для меня. Не подумай, я всей искрой благодарен, ты мне жизнь спас, и мы сюда полезли из-за моей прихоти, Праймус, я как подумаю, что могло случиться, если бы не твои способности!.. Но пить из дезактивов… — Угу, — промычал Рэйзор так привычно и обыденно, что Лаудпедал невольно вызвал из памяти свежие, несколько грунов назад снятые видеофайлы. Тени в темноте сложно было идентифицировать, но в одном Лаудпедал не сомневался: никто, кроме шифтера, живой легенды, не смог бы превратиться в этот клубок лезвий и щупалец, убивший десять сепаратистов за считанные клики. Он менял детали с такой скоростью, что запись местами казалась черно-серой рябью пикселей. Дезактивы сепаратистов Лаудпедалу тоже не померещились. Сейчас, восполнив заряд, он видел незатертые следы энергона на камнях. Они светились уже совсем слабо, через полгруна выдохнутся окончательно. — Рэйзор, — осторожно начал Лаудпедал. — Рэйзор, я все же думаю, надо доложить об этом. Может быть, сказать, что мы нашли дезактивы, и нам показалось, что они свежие? Они слишком близко к базе, Рэйзор! Эти катакомбы уходят под скалы, потом, если я верно расшифровал источники, они доходят до руин города органиков, а это уже совсем рядом, и никто не заметит, камень глушит все сигналы! Да, под базой нет ничего подобного, но если они подтянут войска так близко… — Зачем, ты думаешь, я здесь? — перебил Рэйзор. — Ты же умный. Вот и подумай. Лаудпедал мысленно оправдал себя тем, что растерялся, но догадаться было просто. Храм собирает собственные артефакты, утерянные во вселенной; тысячи ворн назад, когда сюда отправили крейсер «Гиперборея» в первой волне колонизации, на нем точно была не только Искра Праймуса, активированная в недрах планеты. Сам крейсер мог проржаветь и развалиться, но божественные артефакты еще здесь. И если Рэйзор за четыре квартекса полевой работы, почти не появляясь на базе, ничего не нашел, совершенно логично будет выманить сепаратистов, спровоцировать, чтобы они воспользовались божественным оружием… — А гражданский персонал? Тебе их не жалко? Если сепаратисты нападут на базу, ты думаешь, обойдется без жертв? — Каждое здание на базе бронировано. Несколькими слоями корабельной брони покрыто. Строили все во время войны. Так что отсидитесь в безопасности. Не бойся, — рука Рэйзора вытянулась на ненормальное расстояние, чтобы ласково погладить дрожащие дверцы. Даже сидящий Рэйзор был выше Лаудпедала на две головы — и, как он сообразил только сейчас, непредставимо старше. Теперь стало кристально ясно, что таилось за этим снисходительным, но странно пристальным взглядом. Понимать, что спутал с личной симпатией профессиональный интерес спецагента-храмовника к юнглингу, увлеченному местными легендами, было так стыдно, что Лаудпедалу хотелось больше никогда в эту раскосую желтую оптику не смотреть. Рэйзор — по крайней мере, когда только прибыл на Аниматрон, — изучающе разглядывал всех, молчаливый, спокойный и внимательный. Он и на спейс-джетов так смотрел. Как и они — на него и на всех остальных. Лаудпедал ведь сам изучал на Кибертроне разницу между сенсорным восприятием военных альтмодов и гражданских. Выпускной проект писал о том, как специфично боевые модели воспринимают мир и окружающих. Как он умудрился ничего не понять?