А пойди тогда всё иначе...

Изуна замер. Для него эта техника показалась слишком быстрой и медленной одновременно. Настолько быстрой, что он не успел увернуться. Настолько медленной, что он зажмурился ожидая неизбежного, но… Ничего не произошло. Из-за шокового состояния он и не сразу почувствовал то, как дрожащие руки стоящего перед ним человека обхватили плечи. Изуна открыл глаза и осознания пришло быстрее, чем он сам то понял. Его дорогой любимый брат прикрыл его, переняв урон техники на себя. Изуна дёрнулся. Способность двигаться словно вновь наполнило его тело. Руки сами обвили торс брата, не давая ему упасть. На землю стекали крупные и густые капли крови. Изуна глупым не был: если они будут медлить, его единственный брат истечёт кровью и погибнет. Пульс в висках бешено забился, когда Мадара вновь отхаркнул сгусток крови. За спиной послышался удивлённый выдох Сенджу Тобирамы — словно он сам не ожидал, что ударом может задеть Мадару, которого на этом месте здесь и сейчас быть не должно вовсе. Старший брат постарался самостоятельно держаться на ногах, сжимая рукой широкую рану. Кровь текла ручьём, но ничего удивительного, что Мадара ещё держится. Изуна опасливо подхватил брата. Мысли в голове летали, словно сюрикены неспособные попасть в цель. Он огляделся — его дорогой, горячо любимый клан, за который ему не жалко жизнь отдать, находился в плачевном состоянии и Изуна стал сомневаться, что хотя бы половина доберётся до дома, в свои семьи. Взгляд случайно метнулся вперёд, куда только что приземлился глава Сенджу. Кажется, мужчина дёрнулся вперёд, но тут же отговорил себя от чего-то. Протянул катану, многозначительно направляя на голову Мадары. Изуна напрягся. — Хаширама, — без сил хрипнул старший брат, а по его подбородку вперемешку со слюной потекла кровь. — Мадара, — Сенджу отбросил катану за спину и протянул руку. — Зачем нам всё это? Помнишь нашу мечту? О мире? Зачем нам война, если мы можем заключить союз кланов! И докажем это тем, что ирьенины моего клана вылечат тебя. Или я сам тебя подлечу, — сбившемся от усталости голосом предложил Хаширама, красноречиво кивая на кровоточащий бок. Кажется, в глазах его витало настоящее беспокойство. Изуна, кажется, впервые, после смерти отца, занервничал и затрясся. Сейчас всё зависит от его выбора, старший брат не в силах принять такое решение. Но если не принять предложение врага — Мадара уже никогда в жизни никакого решения принять не сможет. Совершит то, чего Изуна боится больше всего — оставит его одного. Но согласиться, значит простить и забыть смерти братьев, отца и соклановцев, а Изуна себе поклялся — он никогда не будет жить под одной крышей с выродками-Сенджу. Однако, сейчас от его выбора зависит жизнь его брата. Мёртвых уже не вернуть, но Мадару ведь ещё можно спасти. На эмоциях и дав волю своей слабости, Изуна слегка шагнул вперёд, на что Хаширама медленно раскрыл глаза. Изуна сделал ещё неуверенный шаг. В его грудь упёрлась ладонь. — Нии-сан? — тихо прошептал над ухом Изуна, сжимая костяшки пальцев. Мадара с явным трудом, сжимая челюсти, поднял взгляд из-под чёлки на своего вечного соперника и некогда лучшего друга. — Ты же обещал, Хаширама, — так, чтобы слышали только Изуна и Хаширама сказал Учиха. В горле начал формироваться новый сгусток заражённой и, наверняка, загрязнённой крови. — Ты обещал мне мир… Но не убедил в нём даже родного брата. Они исчезли в густом дыме.

—

Со следующим рассветом до клана Сенджу дошла горестная весть — Учиха Мадара погиб, а его место главы клана занял младший брат, при этом обретя силу вечного мангёко шарингана. Сенджу Хаширама, казалось, принял эту новость нейтрально — лишь руки напряглись и острый кадык дёрнулся вверх-вниз. Той же ночью Тобирама слышал заглушенные футоном рыдания через бамбуковую стену и смотрел на свои руки, словно до сих пор видя на них кровь. С той ночи трое людей потеряли покой под пристальным взглядом утерянных душ.