Я рад, что стал твоим соседом.

      Чонгук не помнил себя от злости. Весь оставшийся день прошёл мимо омеги, оставив лишь неприятный осадок где-то в районе груди. Страх. Злость. Ненависть. Вот что чувствовал омега на тот момент.       Хосок и Юнги обещали никому не говорить, омега, сам не понимая почему, верил альфам. Однако если бы никто, кроме Чимина, не знал об этой тайне – было бы в сотни раз легче. Нельзя на все сто процентов быть уверенным в том, что кто-то из альф не проболтается. Ненамеренно. По пьяни. В шутку. Но может проболтаться.       Гук буквально влетел в дом. Входная дверь распахнулась с такой силой, что дверная ручка содрала полосатые обои и немного задела штукатурку. В любой другой ситуации Гук, непременно, обратил бы на это внимание, но сейчас его интересовал только тот шкодник, спрятавшийся в доме.       - Джин! – выкрикнул омега.       Чон бросил на пол рюкзак, затем скинул с плеч школьный пиджак и прошёл в гостиную. Диван не заправлен - значит старший точно был дома. Гук заглянул в кухню, однако, кроме включённого электрического чайника, омега никого не нашёл.       - Джин!       - Его нет дома! – послышалось откуда-то со стороны лестницы.       Чон обошёл лестницу с правой стороны и дернул на себя дверь в чулан. В небольшой комнате, помимо стиральной и сушильной машин, находился один очень плохой омега.       - Открой дверь.       - Зачем? – поинтересовался вдруг Джин по ту сторону двери.       Чон со злости ударил кулаком в стену. Он не должен был этого делать, но его злость вперемешку со страхом были сильнее здравого ума.       - Хочу посмотреть в твои глаза, - прошипел он.       - Нечего в них смотреть.       - Джин! Если ты не выйдешь, я вырву дверь с замком.       - Отойди от двери, пожалуйста.       - Ещё чего! Чтобы ты мог сбежать? – хмыкнул Чон, но всё же отпустил дверную ручку и сделал шаг назад, облокотившись спиной на стену.       Прошло несколько минут, но всё оставалось на своих местах: Чон гипнотизировал дверь в прачечную, Джин сидел на полу по ту сторону двери и боялся гнева младшего. Если бы не сообщение от Тэхёна, Джин давно уже был бы трупом.       - Ты ещё здесь? – тихо поинтересовался старший.       - Здесь, - более-менее ровным тоном произнёс Гук.       Джин немного расслабился, услышав, что его Гуки немного остыл. Появился мизерный шанс выйти сухим из воды.       Щёлкнул дверной замок. Сглотнув накопившуюся слюну, Джин открыл дверь, но не поднялся с пола. Его Гуки слишком принципиальный – лежачих бить не будет.       - Зачем ты это сделал?       Тон младшего стал требовательным, холодным, а взгляд - тяжёлым и выжидающим. Джин чувствовал себя загнанным котёнком, который вот-вот да получит за то, что нагадил. Но он ведь, не специально.       - Подписал боксы? – притворно удивился Джин.       - Да.       Голос у Чонгука был сухим и грозным.       - Чтобы вы не перепутали боксы.       - У нас были одинаковые обеды! – выкрикнул Гук.       Джин на секунду замешкался, но быстро взял себя в руки и нашёл в себе смелость сделать лицо кирпичом и, с полной невозмутимостью подняться на ноги.       - Ничего страшного ведь не произошло.       - Ничего, кроме того, что о нашей тайне знают ещё двое!       Беззаботность Джина невероятно выводила из себя. Гук надеялся, что старший образумился, взялся за голову. Что он, наконец, перестанет вносить свои коррективы в жизнь племянника. Но все надежды рассыпались в пух и прах – Джин не раскаивается и не меняется.       - Я всё больше жалею, что решил остаться с тобой, - зло выпалил Гук и рванул в комнату.       Мысль, что этими словами он причинил Джину боль, проскочила в его сознании. Но эмоции были громче здравого ума.       Гук захлопнул дверь в комнату и сел на пол. Руки и ноги тряслись точно так же, как и холодные бледные губы. Лицо онемело, а в лёгкие перестал попадать воздух. Истерика. Он испытывал такое единожды, в тот самый вечер, когда позвонили с больницы, сообщив, что его папа умер.       Парень опустился на пол. По горячим щекам стекали слёзы, а в груди образовался вакуум. Он задыхался. Пытался делать глубокие вдохи, но мог только хрипеть, продолжая заливаться слезами. Теперь, казалось, онемело всё тело…       - Гук?!       Одним рывком его впечатали в стену. Меж лопаток появилось жжение, и омега сдавленно промычал. Холодные руки обхватили его лицо.       - Гуки, дыши.       Он не мог. С груди вырывался сдавленный крик, но и он терялся в тех жалких попытках взять контроль над истерикой.       - Ну же. Постарайся делать короткие вдохи.       Тяжёлый запах вишни медленно оседал в лёгких. С каждым коротким вдохом хрипота пропадала, слёзы прекращались, но тремор всё никак не уходил. От чего Тэхён начал медленно поглаживать его по мокрым щекам, это немного успокаивало.       Гук медленно открыл тяжёлые веки и встретился с взволнованным взглядом карих глаз. Дыхание постепенно приходило в норму, но жжение в горле и лёгких всё ещё напоминало о случившемся.       - Тебе легче? – спросил Тэ.       - Прости...       Тэхён слегка улыбнулся:       - Всё нормально.       - Где Джин? – прошептал Гук.       - Он уехал…       Тэхён хотел подняться с пола, но омега резко ухватил его за руку и слегка потянул на себя.       - Не уходи, пожалуйста, - смущённо прошептал Гук, ловя на себе удивлённый взгляд.       Омеге было страшно остаться в одиночестве. Страшно от тех мыслей что лезли в голову. Лезли в голову и воспоминания о сказанных словах, человеку, которых их не заслужил.       - Я ужасный человек, - шептал Чонгук, слепо следуя за Тэхёном. Альфа довёл омегу до кровати и помог ему улечься, затем лёг рядом. Он накрыл вздрагивающее тело омеги покрывалом и крепко обнял парня.       - Не смей даже думать так о себе, - прошептал Тэ.       Чон уткнулся лицом в грудь альфы, чтобы хоть как-то скрыть новую волну истерики. Уловив тихие всхлипы, Тэ слегка отстранился от омеги, но только для того, чтобы заглянуть в, наполненные слезами, глаза.       - Джин меня ненавидит…       - Я уверен, он знает, что ты сказал это не со зла, - тихим бархатным голосом произнёс Тэхён, вытирая слёзы со щёк омеги.       - Ты всё слышал? – дрожащим голосом прошептал Чон.       Тэхён только утвердительно кивнул, но омеге этого было достаточно, чтобы вновь разреветься. Он плакал от боли и обиды на самого себя, на всю ситуацию в целом. Да, он понимал, что ничего страшного не произошло, что Хоби и Юнги никому не расскажут. Но почему-то, он не смог остановиться во время, не смог просто согласиться со старшим и принять ситуацию такой, какая она есть. Вместо нормального диалога, он вспылил, позволил эмоциям взять верх над собой.       Становилось вдвойне стыдно за своё поведение, когда он предстал перед альфой, как незрелый истеричный омега. Гук никогда не вёл себя так раньше. Он привык многое держать в себе, но терпение, ведь, не железное. И омега не может дать чёткого ответа на вопрос «почему это произошло».       Его эмоции долгое время копились внутри, потому что омега не позволял себе их показывать. И ситуация с боксами всего лишь катализатор, который привёл к… К тёплым объятиям, нежным поглаживаниям по голове и спине, горячему дыханию на щеках. Мягкие губы, едва ощутимо, прикоснулись к щеке и Чон готов был растаять, как масло, лишь бы в этих крепких объятиях.       Омега боялся лишний раз вдохнуть, не говоря уже о том, чтобы закрыть на секунду глаза. Он боялся, что это очередной сон. Чон не мог оторвать взгляд от лица альфы, ему всё ещё казалось, что он спит. Большие ладони на щеках, тяжёлое дыхание и лёгкие поцелуи на лице – что-то нереальное. И когда альфа приблизился совсем близко, и чувствительные губы готовы были соприкоснуться друг с другом – пришла та самая реальность.       Жестокая и ненавистная реальность, в которой есть Чон Чонгук, Ким Тэхён и телефонный звонок… Тэхён лишь разочарованно выдохнул, выпустил омегу из крепких жарких объятий и поднялся с кровати.       - Слушаю тебя, мой хороший, - нежно и сладко ответил на звонок Тэхён.       Слишком нежно. Слишком сладко. Слишком для Чонгука. Омега резко соскочил с кровати и выбежал из комнаты. Нужно было срочно выбраться на улицу. Подышать свежим воздухом, привести мысли в порядок.       Неужели он поверил в то, что Тэ тоже что-то чувствует к нему? Если бы чувствовал – не говорил бы с Сонёпом, так ведь?       - Какой же ты дурак, Чон Чонгук…       Гук накинул на себя курточку и обулся. Однако за дверью его ожидал сюрприз, которого он явно не ожидал…