Я рад, что стал твоим соседом.

      - И ты согласился?       - А что мне оставалось?       Чимин наклонился и закинул в рот лапшу, почти полностью доедая свою порцию. В то время, как порция Чонгука осталась нетронутой, ему не то что кусок в горло не лез, ему вообще выходить из дома не хотелось. И если бы не настойчивые крики Мини под входной дверью его дома – он бы никогда в жизни не вышел из своего убежища.       - А что ты скажешь Тэхёну? – едва пережевав, спросил Чимин.       - А при чём здесь он?       - Ну… - затянул Чимин, а затем просто покачал головой, - ладно, забудь.       Чимин залез в карман ветровки и вынул оттуда немного мятую листовку.       - У нас завтра соревнования. Ты поедешь? Будет бесплатный автобус, который завезёт нас туда и обратно.       Чон внимательно рассматривал клочок бумаги, на одной стороне было расписание выступлений, с другой стороны общее групповое фото всех участвующих. Среди нескольких десятков танцоров Чон быстро нашёл своё розоволосое, слегка, улыбающееся чудо.       - Выглядишь сногсшибательно, - проурчал Чон. – Этот разрез непозволительно глубокий.       Чимин, усмехаясь, откинулся на спинку стула. Несмотря на тяжесть в желудке, он чувствовал себя слишком хорошо и воодушевлённо. Возможно, потому что у них отменили два последних занятия. Возможно, потому что в этом ресторанчике было не многолюдно и от того по-домашнему уютно. Возможно, потому что завтра у него будет очень важный день.       - Это мой сценический образ, - довольно произнёс Чимин.       - Всё же станцуешь Black Swann? – рассматривая черные перья на белом пиджаке.       - Угу, впервые с соло. Так что, ты будешь? – с неким волнением спросил омега.       - Спрашиваешь ещё? Конечно буду. Хочу посмотреть, сколько альф в зале будет пускать на тебя слюни, - подмигнул Гук, но Чимин лишь закатил глаза и цокнул языком.       Чон сложил листовку во внутренний карман кожаной курточки. Поднял глаза и наткнулся на выжидающий взгляд друга. Он сложил руки на груди и немного надул губы, но всё также молчал, заставляя Гука нервничать.       - Что?       Чон бегло осмотрел себя, но его форма и лицо, вроде как, были чисты. Чимин наклонился над столом и выставил руки по обе стороны от пустой тарелки, где ещё несколько минут назад был рамён.       - Ты будешь есть? – спросил он.       Чонгук выдохнул с облегчением и быстро закивал головой. Чимин широко улыбнулся и его глаза превратились в две щёлочки, от чего Чон сам не сдержал улыбки.       - Ты не ответил ни на один мой вопрос, - подтягивая ближе к себе чужую порцию, произнёс Чимин.       - Я не знаю что отвечать…       - Вы уже договорились о времени?       - Нет, я приду домой и наберу его. Не знаю, мне как-то не по себе от этой затеи.       Чон устало вздохнул и потёр ладошками лицо.       - Как будто изменяешь?       - Что?       - Что?       - Ты о чём это? Кому я изменяю? – прошептал Чонгук, оглядываясь вокруг.       - Я просто предположил, - пожал плечами Чимин, продолжая уплетать почти остывшую порцию друга.       - Я ни с кем не встречаюсь, чтобы кому-то изменять, - немного зло выпалил Чонгук.       - Успокойся, я просто предположил.       Чон отвернулся к окну. Нужно было время, чтобы привести дыхание в порядок. Внутри кипела злость, но не на слова друга, а на то внутреннее ощущение, что он, действительно, будто изменит, если пойдёт на свидание с Су. Но кому? Тэхёну, с которым он даже не встречается?! Это глупо.       - Это глупо, - повторил свои мысли Чон.       - Не глупо. Думаешь, эта ваша химия никому не заметна?       Чон глупо улыбнулся, но улыбка быстро превратилась в поджатые в тонкую полоску губы.       - Нет между нами никакой химии, - отрезал омега.       - Хорошо, сдаюсь.       - У него вообще-то есть Сонёп.       Гук мог соврать кому угодно, но врать самому себе он не любил. Внутри всё разбивалось на мелкие осколки при одном лишь упоминании этого ненавистного ему имени. А ведь омега никогда раньше не испытывал столько ненависти к незнакомому человеку и это выводило из себя ещё больше. Он не просто открыл в себе чувство ревности, он буквально пропитался ненавистью к одному конкретному омеге.       - Но глазами он пожирает только тебя, - будничным голосом произнёс Чимин.       Слова Чимина, несомненно, грели душу и тешили самолюбие. У лучшего друга слишком развито шестое чувство на всё, что касается дел сердечных. И Чимин уже не раз сообщал Гуку, что когда он появляется в поле зрения Тэхёна – всё внимание альфы приковано только к нему.       И Чон никогда не спорился с другом, не говорил: «Да нет, что ты!» или «Не выдумывай!», «Ничего подобного!», «Тебе показалось!». Потому что Чими ещё ни разу не ошибся. Потому что Чон слишком чувствительный, а взгляд Тэхёна слишком пронзительный, чтобы его нельзя было не ощутить.       Внимание со стороны альфы льстило, подбрасывало хворост в тлеющий огонёк надежды на то, что это что-то больше чем просто игра. Но каждый раз, когда Чон начинал верить в то, что нежные прикосновения и кокетливые взгляды со стороны Тэхёна это осознанно и серьёзно – омега давал себе мысленную пощёчину, просто потому что нельзя позволять себе верить в это. Просто потому что потом будет слишком больно.       - Кстати, ты с Джином помирился? – спросил друг и Чон вынырнул из мыслей.       - Помирился… - улыбнулся он.       Джин вернулся домой только на следующий день после ссоры. Чон знал, что он был не прав, но извиняться он никогда не умел. Именно поэтому он просто накинулся на старшего с крепкими объятиями, уткнулся ему в шею и шмыгнул носом, когда его обняли в ответ.       В тот вечер они включили комедию, достали из морозильной камеры мороженное и смотрели фильм до поздней ночи, пока старший не отправил, засыпающего на ходу Гука, к себе в комнату. Вот так и помирились двое: один не умел просить прощения, другой не умел злиться.       - Он у тебя классный, жаль, что он один. Интересно…       Чимин сложил руки на груди и постучал указательным пальцем по подбородку.       - Он встретил истинного?       - Не знаю, - пожал плечами Гук, потягивая банановое молоко через пластмассовую трубочку. – Не думаю, что он расскажет мне об этом.       Джин достаточно компанейский и открытый человек, он может поддержать и помочь, но он никогда не расскажет то, что находится у него на душе. Несмотря на, почти, полгода совместного проживания, есть много тем, которые Джин всё также продолжает избегать. Но Гук верит в то, что, рано или поздно, старший раскроется ему.       - Вижу, ты расслабился, - довольно произнёс Чимин.       - А?       - Ты весь день был как на иголках.       Чон закатил глаза и вновь отвернулся к окну. Почему-то вид, прогуливающихся по парку людей – успокаивал, но не так сильно, как отвлекающие разговоры лучшего друга.       - Ты всегда так делаешь, - с улыбкой произнёс Гук.       - Вот почему я – твой лучший друг.       - Спасибо, я это ценю.       - Как думаешь, Богом прискачет на ваше свидание? – ехидно улыбнулся Чимин.       И вместо тысячи слов, Гук закатил глаза и устало выдохнул. Чимин не мирился с тем, что Богом, так или иначе, присутствует в жизни Чона, а значит, и в его жизни тоже.       Пак Богом – сын лучшего друга папы Чонгука и не общаться с омегой он просто не мог. Они никогда не были друг для друга лучшими друзьями, просто однажды поняли, что могут поддерживать хорошие отношения ради дружбы своих стариков. Их встречи всегда были редкими и только тогда, когда их родители выбирались куда-то вместе. А после смерти Чон Су, школа стала единственной территорией на которой они общались.       - Напомни мне, почему ты его невзлюбил? – с прищуром спросил Чон.       - Я не могу это объяснить, - сдулся омега. – Мне он просто не нравится. А ещё он сует свой нос не в свои дела. Чонгук пожал плечами:       - Возможно.       - А ещё он до сих пор любит Су Хвана.       Чонгук вновь пожимает плечами:       - Я говорил с ним на эту тему…       - Когда? – округлил глаза Чимин.       - Когда Су признался мне и предложил «отношения на расстоянии».       - И что Пак сказал по этому поводу?       - Что он уважает выбор Су…       - Уважает значит. Молодец, - тон Чимина был слегка насмешливым. – Плюс один к его карме.       Чон глухо засмеялся в кулак. Привычка Чимина плюсовать какие-то балы к чужим кармам никогда не перестанет его смешить. Особенно если учесть, что омега верит во всё что связанно с духовным состоянием человека.       Чимин улыбнулся другу и посмотрел на наручные часы. Пухлые губки сложились в бантик и он надул щёки, а Гук едва сдержался, чтобы их не потискать. Чимин всегда относился к себе слишком придирчиво и чаще всего он нарекал, именно, на свои «большие» щёки, о которых нельзя говорить, а уж тем более их нельзя трогать. Это, своего рода, табу, которое Гук, всё же, периодически нарушал. Потому что милее пухленьких щёчек Чимина могут быть всё те же пухленькие щёчки, только уже надутые.       - Мне нужно бежать, - раздосадовано прошептал омега. – У нас тренировка через час.       Чонгук понимающе кивнул, отыскал взглядом официанта и попросил у того счёт за обед. Долго ждать не пришлось, и уже через минуту на краю стола лежала белая бумага, исписанная машинными чернилами. Омеги переглянулись и вновь покосились на чек.       - Камень-ножницы-бумага?       - Спрашиваешь? – усмехнулся Чимин.       Парни выставили кулаки над столом и на счёт три показали одну фигур.       - Проиграл, - довольно произнёс Чимин, доставая из кармана деньги.       - Ты проигрываешь второй раз подряд. Я чувствую себя альфонцем, - наигранно возмутился Чонгук.       - Тебе нужно менять тактику, мой друг, - деловито произнёс Чимин, кладя купюры на стол.       Когда вы две принципиальные омеги, вопрос об оплате счёта решается только через КНБ. И это единственная игра, в которую каждому из них хочется именно проиграть, потому что проигравший – платит. Потому что обе омеги убеждены, что сберечь денежки ближнего своего это плюс сто к карме.