Мой враг

Эрик       А непросто дались эти удары хлыста, нанесенные умелой рукой, лесному жителю. Эрик слышал его тяжелое дыхание, видел не только ненависть в блестящих глазах, но и боль. И, должно быть, не только тело болело у этого... сына Охотника Великого Леса. Сын степного вождя понимающе кивнул. Мелькнула расстроенная мысль, что так быстро не вышло заполучить послушного раба из воина-врага, но Эрик не удивился его упорству. И ухмыльнулся только - кто ещё упрямее Эрика Торна есть среди обширных степей? Если только сам Брал, да и тот не раз отступал перед настойчивостью единственного наследника. Не этому светловолосому лесному сыну тягаться с Эриком в упорстве! Мальчишка покачал головой, чувствуя свое превосходство: - Ты плохо меня слышишь... И снова кивок возвышающемуся рядом с пленником воину: - Добавь ему.       Степняк выпустил из хвата локоть и волосы лесовика, отступил на три шага, снова берясь за хлыст. Взмах - и жуткий конец кнута молнией отпечатывается на плече покачивающегося перед Эриком человека. Почти сразу звучит ещё щелчок и черный хвост огибает другое плечо, донося до лица сына вождя легкий порыв воздуха. - Стой! - Эрик вдруг резко передумал. Нет, так не пойдет. Видно же, что простая порка этого лесного пня не проймет. Эрик сердито глянул на недоумевающего воина, во взмахе остановившем руку, перевел взгляд на лесовика. Мгновение подумал, а потом поднял ладонь с лесным амулетом, раскрыл ее и блестящее украшение нырнуло вниз, закачавшись на прочной цепочке между двумя врагами. - Это, кажется, твоё? - Эрик отдернул руку, поймав намерение пленника шатнуться ближе, а степняк позади уже сжимал его железной хваткой, не позволяя напасть. - Ты - раб, тупой и спесивый, и принадлежишь мне, вещь, как эта безделушка! - мальчишка выговорил это в яростные глаза и уверенно повесил медальон себе на грудь. - Дошло? - небрежно хлопнув по сверкнувшим камням ладонью, Эрик потребовал вновь: - Отвечай, кто ты? Соул       Проклятый щенок... Если бы только он смог до него дотянуться... Рывок... захват... и сухой короткий треск ломающихся шейных позвонков... Так добивают загнанных лошадей, если другого оружия нет в руках... Этот сопляк даже и не понял бы, что случилось. Только бросил бы удивленный взгляд в небо. Последний. Так бы и сдох с этой кривой ухмылкой на губах. Словно услышав мысли Соула, страж за спиной сжал пальцы, еще сильнее натягивая волосы на затылке и заставляя прогнуться вперед. Но взгляда охотник не оторвал от лица врага, все еще надеясь поймать момент, когда и щенок, и страж допустят маленькую ошибку, давая возможности свершиться мести. И тут настала очередь ухмыльнуться Соулу. Он слышал. Он очень хорошо слышал врага, недаром его с детства учили прислушиваться к самым тихим звукам и шорохам леса. Только было неясно, была ли видна его ухмылка стоявшему перед ним - сухие потрескавшиеся губы отказывались повиноваться. Что этот сопляк от него ждет?! Покорности?! Кротости?! Смирения?! Чувствовать себя пленником было паршиво, но чувствовать себя рабом было во сто крат хуже. Еще недавно он жил так, как хотел сам - ходил куда вздумается, занимался чем нравится... А сейчас... он стоит на коленях перед щенком и не хочет понимать того, что все круто изменилось и он теперь не волен в своих желаниях. У него не забрали жизнь, но у него отняли не менее дорогое - свободу.       Свист кнута окончился жгучим ударом, от которого Соул дернулся вперед, но сил хватило не рухнуть в пыль снова лицом вниз. Сквозь сжатые зубы рванулся сдавленный стон, недавно выпрямившаяся спина согнулась колесом, переживая новую горящую на плече полосу. И следом второй приглушенный рык и тело уже скорчилось от второго удара, врезавшегося в другое плечо. Соул уже прикрыл глаза и старался расслабить мышцы спины, чтобы очередная их встреча с кнутом произошла менее болезненно, как неожиданный окрик заставил поднять голову и ...впиться взглядом в свой медальон, который, словно плохо всаженная в бок секача стрела, медленно раскачивался из стороны в сторону.       И вновь рука стража не дала вскочить на ноги. Но теперь Соул уловил и еще одно движение в стороне и, метнув туда косой взгляд, увидел еще одного воина. Ему не дадут даже сделать лишнее движение рукой, не то что кинуться на врага. Осознавать это было больно. Почти так же, как и ощущать свежегорящие рубцы на спине. А медальон уже оказался на груди щенка. И тот не сгорел в пламени, не упал замертво, не рассыпался прахом, как этого хотелось Соулу. То, нечто дорогое, чем дорожили больше жизни его предки, оказалось для степного щенка сущей безделицей, которая могла бы запросто отправится в дальний сундук лишь как одно из многих дорогих вещей, которые и создавали славу вождю и завоевателю. От этих мыслей холодный пот выступил на лбу Соула. О, Боги! Почему вы не дали мне умереть в славной битве?! Раб! Снова это слово. Оно ударило по вискам, оно обожгло слух, оно ворвалось в душу, вызывая целый вихрь желаний и противоречий. За спиной воцарилась тишина, страж ждал ответа Соула, как и щенок. - Я...- Соул опустил взгляд, плечи его поникли. Он замолк, будто собираясь с силами. - Не раб!!! - крикнул и в то же мгновение рванулся вперед, вскочив на ночи и оставляя в руках стоявшего позади его стражника всю ту часть своей рубахи, которая ему прикрывала спину. Выставленная вперед ладонь, с оттопыренным большим пальцем устремилась к кадыку молокососа. Три шага, только три. И если ему не повезет убить сопляка, то может быть Боги на этот раз позволят ему умереть быстро. Эрик       Подействовало! Лицо пленника исказилось не только от ненависти, но и отчаяния. Все таки эта побрякушка немало значит для лесовика. А потом враг склонил голову, собираясь признать свое низкое положение и начать свою рабскую жизнь не только снаружи, но и внутри себя. Сын степного вождя растянул губы в торжествующей улыбке, готовый принять свою очередную победу, и не успел бы отшатнуться от неожиданно-молниеносного броска еле живого человека. Но сбоку мелькнула другая молния - блестящий металл клинка, пущенный точной рукой полного сил и опыта степного воина. Звук рвущейся рубахи почти слился с хрустом пробиваемых насквозь тканей кисти. Эрик запоздало отшагнул, степняк-страж так же запоздало подскочил ближе, вытягивая короткий меч и упирая его острие к шее скрючившегося пленника. Этот лесной воин хитрый и быстрый, как бешеный барс! Мальчишка зло скрипнул зубами, смотря на подошедшего Края. Не обращая на болезненную агонию лесовика, степной воин наступил ногой на запястье пробитой руки и выдернул нож. Отмел меч стража, задрал голову пленнику и приставил окровавленное лезвие к шее. - Его лучше умертвить, - глядя на сына вождя, спокойно и, даже, лениво посоветовал воин, - это будет плохой раб. Эрик еле сдерживал лютую досаду. Так легко сейчас кивнуть головой и увидеть, как непокорный враг зальет землю у ног своей кровью. Но это легко! И от этого досада. - Ты хочешь сдохнуть, глупый раб?! - Эрик шагнул вплотную к пленнику, - От того, что ты не покоряешься, твоя смерть не станет легче! Было совсем не понятно, понимает ли сейчас что-либо этот истекающий кровью лесовик. Это тоже было досадно. Но убить и правда просто. Быстро. И скучно. Сыну вождя впервые перепадал такой трофей. Не готовый раб, а свободный сын леса. Пришлось применить все свое упрямство и настойчивость, чтобы убедить отца позволить такую опасную живую игрушку наследнику. И вот - Краю почти сразу пришлось защищать от такой игрушки сына вождя. И это тоже доставляло Эрику злости. - Это будет лучший раб, вот увидишь, - упрямо прошипел сын Брала верному воину. - Перевяжите ему раны, вымойте. Напоить и накормить... Ты, - Эрик ткнул в стража, - приведешь его в мою палатку и привяжешь у порога. Больше не было смысла пытаться как-то покорить сейчас пленника, которого отчаянно мутило от боли и слабости. И мальчишка, круто развернувшись, быстро направился к коновязи. Лучше он устроит разминку своему жеребцу. Соул       Соул не думал, что может не успеть. В момент броска он чувствовал лишь азарт. Азарт охотника, который долго выслеживал дичь, ждал благоприятного момента и вот дождался. Он очень хорошо знал это состояние, когда все мышцы натянутыми струнами тихонько подрагивают и только и ждут, когда же им позволят развернуться! Горло врага было так близко. Соул уже почти чувствовал, как пальцы сейчас вот-вот сомкнуться на кадыке молокососа... Крепкий удар сбил его руку в сторону. В пылу своего бешенного желания Соул не увидел кинжала и дикую боль в кисти почувствовал только тогда, когда оказался сшибленным на землю, а в шею уперлась холодная сталь. "Ну? Что же остановился?" - спросил он мысленно у клинка и его хозяина, желая всей душой сейчас, чтобы тот вошел в его плоть, круша позвонки и избавляя самого от боли и страданий. Пусть так бесславно закончится его жизнь, но он умрет свободным! Мгновение показалось вечностью. Соул вдавил лоб в землю, боясь и одновременно с этим ожидая последнего, страшного удара-поражения. Но вновь дернули за волосы. Соул нашел глазами щенка, успел заметить на его лице следы недавнего испуга. Но в горло уперлось острие кинжала, прокалывая кожу в том месте, удар в которое не оставлял шанса выжить. Охотник прикрыл глаза. Давай! Бей! Умелую руку чувствуется сразу. Один! Только один удар и все закончится! Не будет Соула, не будет и раба! Ну? Бей же!       Почувствовав движение подле себя Соул раскрыл глаза - перед ним все еще стоял степняк и Соул был все еще жив. Солнце, отразившееся в медальоне, что теперь висел на груди врага, ударило по глазам и стало снова больно. Только теперь эта боль была где-то внутри. Она давила и не давала вдохнуть свободно. Боги не хотят принять такую жертву? Охотник упер взгляд в небо, будто хотел найти там ответы на свои вопросы. Хочет ли он сдохнуть? Боится ли страшной долгой смерти? Нет. И да. Вот эти два ответа, которые ты, проклятый щенок, не услышишь сейчас.       Его снова вздернули с земли, вынуждая встать на ноги. Лучший раб? Щенок не желал отступать, наверное, как и сам Соул. Желание молокососа добиться своего вызвали у охотника что-то похожее на уважение - упорных в своих желаниях в его роду уважали. Только вот беда. Чтобы щенку добиться своего нужно одно лишь маленькое условие - смирение Соула. А Соул тоже упорный. И покорятся не желает. Он - не раб! Не раб. В спину ткнулось теперь уже острие копья и охотник переступил ногами, двигаясь в тут сторону, куда его и подталкивали. Из пробитой кисти капала кровь, отмечая всю ту дорогу, по которой и шагали сейчас Соул со стражем. Раненная рука стала неметь. - А ну стой! - страж подвел его к дереву и коротко свистнул. - Надумаешь дурить - будем простреливать тебе по очереди руки, затем ноги, - Соул развернулся лицом к говорившему и увидел, что рядом с тем стражем, что выволок его из ямы, стоит еще один и целится в него из лука. - Умереть от наших стрел не умрешь, - стражник издевательски ощерился, - а посговорчивее станешь. Подыхать-то не хочется, - сделал вывод охранник и ткнул копьем в плечо: - Стой, говорю! И не дергайся! Соул молчал. И не двигался. Хотя ему и хотелось бросить в морду стражу ехидный вопрос - а что скажет сын вождя, когда к нему приведут продырявленного пленника? Стражник шагнул к нему, умело захлестнул веревкой руки и, поддернув их вверх, прикрутил к нижнему толстому суку. Содрал с охотника остатки рубахи и, вынув кинжал из ножен, двумя короткими насечками разрезал его штаны, освободив Соула от лохмотьев. Оставшись совершенно голым, охотник чувствовал, как скребет кожу жесткая кора. Ему хотелось садануть своего караульщика головой в лицо, но второй стрелок не дремал и стоило лишь охотнику шевельнуться лишний раз, тот сразу же натягивал тетиву, целясь Соулу в ноги. А затем на охотника обрушился ледяной водопад. Колодезная вода впивалась в тело тысячами мелких игл, заставляя зубы стучать от холода, а плечи дрожать. Вылив на него три ведра воды страж решил, что приказ выполнен и освободил пленника от веревок. Оттолкнув его на сухое место, бросил ему чужие штаны и рубаху, которые по сравнению с прежней одеждой Соула были чуть ли не обновками. На мокрое тело сразу же прилипла рубаха, остужая вспухшие зудящие рубцы. Надо не дать ей так высохнуть, иначе потом придется отдирать ее с новой кровью. Под внимательным взглядом стража и острием его копья второй воин замотал кисть Соула обрывком ткани, которая сразу же окрасилась в алый цвет. Рука теперь пульсировала в месте раны, но кровь остановилась. Обо всем этом Соул думал мельком и отстраненно. В голове снова разжег свой горн неистовый кузнец, который с новой силой стал долбить по своей наковальне.       Путь до палатки щенка охотник уже плохо помнил. Сил хватило дойти, но огрызаться со стражником уже не было. Его толкнули к шесту и Соул облегченно прислонился к такой тонкой для его спины опоре, но достаточно надежной, чтобы она выдержала пленника. Снова его руки были вздернуты вверх и в запястья впились грубые петли.